Прекрасное чудовище - Олтедж Нева - Страница 26

Когда он снова сосредоточивается на дороге, я украдкой смотрю на его левую руку, сжимающую верхнюю часть руля. Обычно мне не нравится, когда мужчины носят украшения — из-за этого они кажутся какими-то преувеличенными. У Рафаэля три кольца — из белого золота, а может, и из платины. Два на указательном пальце и один на большом пальце. На его запястье также есть несколько браслетов-цепочек. Они не должны хорошо смотреться в сочетании с его стильным нарядом, но, как и этот обруч в ухе, они ему действительно идут.

Тыльная сторона этой руки, как и его лицо, покрыта толстыми шрамами. Я смотрю на его правую руку, лежащую на рычаге переключения передач. Еще кольца. На этом запястье еще один браслет, на этот раз с открытой манжетой. И еще хуже, чем на левой руке. Возможно, это была не автомобильная авария. Получил ли он эти оценки на одной из своих – работ– ? Неудачная попытка убийства, в результате которой он был схвачен и... . . пытали?

– Что на счет твоей семьи?– Я смотрю вверх и вперед, сосредотачиваясь на пейзаже за лобовым стеклом. – Они знают, чем ты зарабатываешь на жизнь?–

– Нашего отца убили, когда Гвидо был еще ребенком. И с тех пор, как наша мать умерла, остались только Гвидо и я. И так уже около двадцати пяти лет.

Я наморщил лоб. Я думал, что его брату около двадцати лет. – Сколько лет Гвидо?–

– Двадцать девять. Он на десять лет моложе меня. Я воспитывал его с четырех лет.

— Но это означало бы, что тебе тогда было четырнадцать.

– Правильный.–

Нет, это невозможно. В четырнадцать лет он сам был практически еще ребенком. Я смотрю на Рафаэля, на мгновение задаваясь вопросом, не трахается ли он со мной просто. Но я так не думаю.

– Как?– Я задыхаюсь.

– Решимость и упорство в сочетании с изрядной долей упрямства позволяют добиться многого. Я обещал Гвидо, что не позволю нам разлучиться. Он смотрит на меня. — И я всегда держу свое слово. Его голос звучит грубее. – Тебе следует это помнить. Таким образом, если в какой-то момент тебе придет в голову мысль сбежать, пожалуйста, не делай этого.

Я поднимаю брови. – Пожалуйста?–

– Да.– Он поворачивается ко мне лицом. – Потому что я казню твою семью, если ты это сделаешь.

Я разрываю наш пристальный взгляд и снова смотрю на пейзаж за окном. Меня не волнует, откуда у него эти шрамы. Мне плевать на Рафаэля Де Санти. Как и сказал Гвидо: я сделаю работу, а потом пойду домой.

И я никогда больше не увижу этого бессердечного человека.

* * *

Беру протянутую руку Рафаэля и вылезаю из джипа (сиденье довольно высокое, иначе бы я этого не делал). В нескольких футах от меня мужчина в костюме держит открытой дверь бутика. Все здание построено в стиле барокко, с изысканными цветочными мотивами и гладкой лепниной, обрамляющей дверной проем и окна на верхних этажах. На первом этаже много необработанного камня, и он разделен на секции, разделенные толстыми колоннами из белого камня. Прямо над входом висит неброская табличка с тем же золотым логотипом, что и на сумках с покупками, которые Рафаэль оставил возле моей комнаты.

– Это не похоже на место, где продаются джинсы и толстовки– , — комментирую я.

– Я уверен, что мы что-нибудь найдем– , — говорит Рафаэль и, положив руку мне на поясницу, подталкивает меня вперед.

– Синьор Де Санти!– Мужчина лет шестидесяти в костюме и темных очках в проволочной оправе бросается к нам, как только мы входим. – Бенвенути!–

– Английский– , — говорит Рафаэль рядом со мной, затем кивает в сторону пары, стоящей у витрины сумок сзади. – Вытащите их.

– Конечно.– Мужчина слегка кланяется Рафаэлю и поворачивается к охраннику, стоящему у двери и разговаривающему с ним по-итальянски. После короткого обмена мнениями сотрудник службы безопасности кивает и подходит к паре. Почти не говоря ни слова, он практически вытаскивает их наружу и запирает дверь.

— Это было исключительно грубо, — шепчу я.

Рафаэль наклоняется, подносит губы прямо к моему уху и шепчет в ответ: – Мне плевать.

Я наклоняю голову набок, мой нос сталкивается с его. – Я думал, что итальянцы — хорошие люди.

– Не все.– Его зеленые глаза впились в мои, словно прожигая меня насквозь.

– Да, некоторым нравится похищать беспомощных женщин.

– Точно.– Он выпрямляется и смотрит на старшего чувака в очках. – Это Баччо Альбини, владелец. Он позаботится о том, чтобы вы нашли все, что вам нужно.

– Абсолютно. А девочки помогут с размером, рекомендациями по сочетанию и всем остальным. Владелец указывает на трех женщин в сшитых на заказ серых платьях, стоящих перед старинной глянцево-белой кассой. Они выглядят почти царственно, когда позируют, скромно сложив перед собой руки, но не могут скрыть выражение своих глаз. Каждый смотрит на меня так, словно я какой-то трехголовый инопланетянин. Я думаю, у них не так уж много клиентов, одетых только в мужскую рубашку, которая больше на десять размеров.

– Эм. . . Спасибо. Я улыбаюсь пожилому мужчине и направляюсь к стойке с блузками.

Пятнадцать минут спустя я вхожу в роскошное помещение, которое, судя по всему, служит гардеробной. В середине белый шезлонг и два одинаковых кресла, которые выглядят так, как будто они пришли прямо из викторианской эпохи, расположены вокруг мягкого круглого коврика, создавая элегантный уголок для отдыха. В каждом конце комнаты есть помост с трехпанельным настенным зеркалом в позолоченной раме, обращенным к зоне отдыха. Каждая из двух платформ окружена верхней дорожкой с набором атласных штор, которые можно задернуть, чтобы обеспечить конфиденциальность любому, кто использует обзор на 360 градусов.

— Вы уверены, что не хотите попробовать что-нибудь еще, мисс? — спрашивает продавец-консультант, держащий выбранную мной одежду.

– Я уверен.– Я улыбаюсь и забираю у нее стопку, состоящую из двух пар джинсов, четырех блузок и пары балеток. – Спасибо.–

Две другие продавщицы толпятся позади нее, их лица колеблются от растерянности до ужаса. Однако г-н Альбини выглядит так, как будто он может заболеть в любой момент.

— Наш выбор вам не по душе? — задыхается он, капельки пота блестят на линии его волос. – Могу вас заверить, каждое изделие здесь исключительного качества. Мы гордимся тем, что предлагаем лучшую одежду на всей Сицилии. Пожалуйста, позвольте мне показать вам наши дизайнерские платья. Только лучший тутовый шелк и алансонское кружево из Франции.

– Ваш товар прекрасен, но мне больше ничего сейчас не нужно.

– Но . . . но мистер Де Санти сказал, что тебе нужно все. Двадцать с лишним пар штанов. Топы в тон. Обувь, дополняющая каждую комбинацию. Платья. Возможно, несколько кардиганов. Его тон меняется от чрезмерно озабоченного до откровенной паники. – Как я могу пойти туда и сказать ему, что, кроме этих избранных вещей, ты не смог найти ничего, что тебе понравилось?–

– Правда, мне больше ничего не нужно, кроме этого.

– Пожалуйста, мисс. . . — умоляет Альбини, скручивая перед собой пальцы. – Мистер. Де Санти будет мной очень недоволен. Могу я хотя бы показать вам наш выбор вечерних платьев?

Я качаю головой и выхожу из комнаты, похлопывая старика по руке, проходя мимо него. – Я скоро вернусь.–

Внешняя зона бутика огромна, заполнена белыми деревянными стеллажами и стеллажами, которые сочетаются со старинной стойкой, демонстрирующей лучшие произведения высокой моды. В стороне находится элегантная зона отдыха с большим кожаным диваном. Я предполагаю, что именно здесь мужья, парни или любовники обычно ждут, пока их лучшие половинки делают покупки. Похоже, похитителям здесь тоже рады, поскольку именно там я нахожу Рафаэля. Он опирается на подушки, раскинув руки на спинке дивана и опираясь одной лодыжкой на противоположное колено.

— Что-то не так, Веспетта?

Мои глаза превращаются в узкие щелочки. Будь он проклят. Почему он не мог выбрать такое клише, как – красивый– или – ангел– ? Я ненавижу их. – Мистер. Альбини чуть не обссался в штаны, потому что, очевидно, я не смог забрать все товары из твоего списка покупок. Он так напуган, что я боюсь, что у него случится сердечный приступ.