Прекрасное чудовище - Олтедж Нева - Страница 58

– У вас странные традиции. Я хихикаю и, помещая шариковую ручку на линию внизу страницы, куда указывает пальцем Рафаэль, подписываю свое имя. – Получу ли я долю от сделки, которую вы только что заключили?–

– Да.– Его губы сейчас на моих. Дегустация. Утверждение.

Я позволяю себе восхищаться его ртом, в то время как мое сознание ускользает. Последнее, что я слышу, — это более энергичные итальянские слова старика. Вероятно, он отчитывает нас за поцелуи посреди деловой встречи.

– Vi dichiaro marito e moglie.

Яркие огни обрамляют взлетно-посадочную полосу. Мой самолет готов к взлету и ждет прибытия пассажиров. Гвидо останавливает машину в нескольких футах от самолета и выключает зажигание.

– Рафф. Были здесь.–

Я убираю волосы, упавшие на лицо Василисы, слегка лаская костяшками пальцев ее мягкую щеку. Она выглядит такой молодой, когда спит. – Я в курсе.–

— Когда ты вернешься?

— Я не пойду с ней, Гвидо.

– Но я подумал… . . Почему?–

– Я сказал ей, что люблю ее, но она мне не поверила. Она сказала, что я не знаю, что значит по-настоящему любить кого-то. И она была права. Я пытался уговорить ее остаться со мной, покупая ей подарки. И высказывание угроз. Я отпускаю ее, чтобы она могла решить сама. Я открываю дверцу машины и выхожу с Василисой на руках. — Возьми сумку из багажника и поторопись.

– Моя сумка?–

– Со сменой одежды. Вы садитесь в этот самолет, чтобы убедиться, что моя жена благополучно прибудет в дом своей семьи.

– Я никуда не поеду. Калоджеро нанесет ответный удар в ближайшие двадцать четыре часа. Я тебе нужен.–

– Я знаю. И я с ним справлюсь. Один.–

– Черт побери! В его команде личной безопасности более десяти человек!–

– Закрыть. Твой. Рот. Потому что если ты разбудишь Василису, я тебя задушу, — усмехаюсь сквозь зубы. – Сделка, которую я заключил с Бьяджи, включает гарантию отсутствия свидетелей. Я собираюсь уничтожить Калоджеро сам.

— Рафф…

– Эта дискуссия окончена.

Стоя у подножия трапа, стюардесса прижимает к груди края своего пиджака и наблюдает, как я приближаюсь. Я поднимаюсь по ступенькам, Гвидо следует за мной. Внутри салона я осторожно опускаю свой драгоценный груз на бежевый кожаный диван. Василиса шевелится, ее глаза слегка трескаются.

— Мы дома?

Я приседаю рядом с ней и провожу тыльной стороной ладони по ее подбородку. – Скоро.–

— Хорошо, — бормочет она.

Ее глаза закрываются. Я никогда не думал, что отпустить что-то может быть так больно.

Острые когти пронзают мою грудь, пытаясь вырвать мое гребаное сердце. Я лезу в карман и достаю кольцо, которое положил туда раньше. Это один из моих. Просто прочная полоса из простого серебра, которая практически ничего не стоит. Я попросил ювелира изменить его размер, чтобы он соответствовал ее тонкому пальцу. Он пытался убедить меня, что оно будет слишком маленьким, как будто я не буду знать каждый дюйм своей жены. Взяв ее правую руку в свою, я надеваю ремешок на ее безымянный палец. Русские традиционно носят обручальные кольца на правой руке, и я хочу почтить этот обычай. Кольцо идеально подошло.

— Farei qualsiasi cosa per te, vespetta, — шепчу я, наклоняясь к ней и целуя ее слегка приоткрытые губы. – Perfino lasciarti andare.

Губы Василисы растянулись в легкой сонной улыбке, прежде чем она развернулась и уткнулась лицом в мягкие подушки дивана. Я снимаю куртку и накрываю ее. После последнего взгляда я выпрямляюсь и мчусь к выходу из самолета, чувствуя, что каждый шаг разрывает мои внутренности.

* * *

На экране моего ноутбука появляется окно видеоконференции, в котором Роман Петров сидит за столом в своем кабинете.

– Рафаэль. Прошло много времени. Чем я обязан удовольствию от вашего звонка?

– Мой самолет приземлится на частном аэродроме недалеко от Чикаго через десять часов. Я пришлю вам точное место. Вы хотите быть там, когда оно придет.

– Почему это?–

— Ваша дочь на борту.

Петров вскакивает со стула, его потрясенное лицо приближается к камере. – Что моя малышка делает в твоем самолете?!– — рычит он.

– Она в порядке. Не волнуйся.–

— Ты взял ее. Роман издает низкое рычание.

– Да. Я сделал. Ее ИТ-навыки необыкновенны. Я приказал привезти ее на Сицилию, чтобы она выполнила для меня работу. Все уже закончено, поэтому я отправил ее домой.

— Если ты тронешь хотя бы один волосок на ее голове, Рафаэль, — говорит он хриплым голосом, — я сровняю с землей весь этот гребаный остров за двадцать четыре часа! Никогда, черт возьми, не смей даже смотреть на ее фотографию, сукин ты сын.

Я ухмыляюсь. – Я вижу, откуда у Василисы такая поэтическая жилка.

– Делать. Нет. Используй имя моей дочери, ублюдок!– Он хватает экран и трясет его. – Ты мертвец!– он кричит.

Я смотрю, как он подносит пистолет к камере. Через долю секунды раздается выстрел, и видеосигнал гаснет. Безошибочный признак того, что наша встреча окончена — Роман выстрелил в ноутбук, целясь мне в голову.

Схватившись за край стола, я смотрю на пустой фон дисплея. Прошло меньше часа с тех пор, как я посадил Василису в этот самолет, а у меня уже такое чувство, будто я частично мертв внутри. Что будет завтра, когда она вернется в Чикаго со своей семьей?

Забудет ли она обо мне? Забудет ли она глупого мужчину, который любит ее настолько, что отпустит ее, зная, что это, скорее всего, убьет его? Зная, что шанс ее возвращения к нему равен нулю?

Из моего горла вырывается хриплый рев. Я провожу рукой по столу, отбрасывая в воздух свой ноутбук и прочее дерьмо. Это не облегчает безнадежность и страдания, которые душат меня.

Сколько времени пройдет, прежде чем она позвонит мне и скажет, что никогда не вернется?

Неделя?

Месяц?

Я, черт возьми, умру в этом чертовом подвешенном состоянии незнания.

Схватив телефон, я отправляю сообщение Гвидо, затем еще одно сообщение с дополнительными инструкциями моему пилоту.

Низкий грохот проникает в мое сознание, усиливая боль в голове. В горле пересохло, будто я проглотила ватные шарики. Мои чувства поражает запах кожи, и это еще не все. Кипарис с оттенком апельсиновой цедры.

– Рафаэль?– - бормочу я. – Который сейчас час?–

– Почти пять утра– , — отвечает голос Гвидо.

Я медленно сажусь, моргаю и открываю глаза, осматривая салон самолета. – Что происходит?–

– Тебе следует пристегнуть ремень безопасности. Мы скоро приземлимся.

– Приземляемся?– Я пристально смотрю на Гвидо, который сидит на диване напротив меня. – Где?–

– Чикаго.–

Меня охватывает растерянность, которая затем переходит в волнение. Я снова увижу свою семью! Счастье. Облегчение.

– Где Рафаэль?– — спрашиваю я, оглядываясь по сторонам.

– Он остался на Сицилии.

Поп.

Моя радость взрывается, и я падаю прямо в яму страха. – Почему?–

– Ты все время просила его отправить тебя домой. И он сделал это. Разве не этого ты хотел?– Он кладет мне на колени мой старый рюкзак. – Ваши удостоверения личности и другие личные вещи внутри. Я запрограммировала наши с Рафаэлем номера в твой телефон. Теперь пристегните ремень безопасности. Мы спускаемся.

Мои руки трясутся, когда я беру рюкзак и переношу его на место рядом со мной. Он кажется намного тяжелее, чем я помню. Я смотрю через широкое эллиптическое окно на огни города, красиво мерцающие и становящиеся больше с каждой секундой. Ближе к дому. Дальше от Рафаэля.

Я возвращаюсь. Один.

Он отправил меня обратно.

Нет объяснения. Нет, до свидания. Просто бросил меня в свой самолет, как будто я какой-то ненужный пакет.

Я вытираю глаза, и из меня вырывается истерический смех. Всего несколько месяцев назад я так плакала, потому что он не отпускал меня домой. И сейчас . . . Теперь я плачу, потому что он это сделал.