Прекрасное чудовище - Олтедж Нева - Страница 62

— Хочешь истечь кровью? — рычу я, хватая его за кевларовый костюм и начинаю тащить к зданию заправочной станции.

– Мне понравился маневр, который ты проделал там, босс. Маньяк смеется, меняя магазин, а затем возобновляет стрельбу. – Значит ли это, что с этого момента ты вернешься в действующую команду?–

Я прислоняю его к стене и приседаю, чтобы проверить его ногу. К счастью, пуля только задела его.

— Я на пенсии, Аллард. Вот почему у меня есть ты — делать всю грязную работу. Я хватаю его руку и прижимаю к ране. – Продолжайте оказывать на это давление.

– Ненавижу разрывать твой пузырь, босс, но сейчас ты выглядишь не таким уж и блестящим.

Покачав головой, я беру его пистолет и поворачиваюсь к дороге. Стрельба наконец прекратилась, и пыль медленно оседает на телах людей Калоджеро. Я включаю телефон и звоню Онофредо.

– Мне нужна бригада уборщиков. Стат.

– Уже в пути– , — отвечает он.

– Власти?–

– Два патруля были отправлены, когда кто-то сообщил, что слышал выстрелы. Я сделал несколько звонков. Они не будут вас беспокоить.

– Хороший.–

Я отключаю звонок и убираю телефон. С Калоджеро придется разобраться немедленно. Я не хочу, чтобы над моей головой висели какие-либо угрозы, если моя веспетта решит вернуться.

— Ты уже решил, что будешь делать? — спрашивает Юлия, проводя щеткой по моим волосам. – Или ты собираешься провести весь день, просто глядя в стену?–

Я пожимаю плечами. – Да. Я возвращаюсь на Сицилию.

Три часа назад Юля ворвалась в мою комнату и прыгнула на мою кровать, пока я дремал, напугав меня до чертиков. Мы смеялись. Мы плакали. Затем она накричала на меня за то, что я не разбудил ее, когда я пришел домой. Мы провели утро, отсиживаясь в моей комнате, поедая полуподгоревшие булочки с корицей Игоря, пока я рассказывал ей все о том, как оказался на Сицилии.

– А что, если мама расскажет папе?– — спрашивает она, разделяя мои локоны посередине и начиная плести первую косу.

– Она обещала, что не будет. Думаю, она считает, что я запутался и в конце концов выберусь из этого.

– А ты? Смущенный?–

– Неа.–

– Мм-хм. Папа очень разозлится. Он очень заинтересован в стратегии – хорошего бухгалтера.

– Я знаю. Вот почему ты ничего не можешь сказать. Ни маме, ни папе. Я позвоню им и все объясню, когда приеду к Рафаэлю.

– Когда вы уезжаете?–

— Самое позднее завтра.

– Что? Но ты только что пришел! — вскрикивает она, дергая меня за волосы.

– Ой! Да. У Рафаэля для меня ждет самолет. Он отправляется завтра вечером, и я планирую быть на нем, когда он отправится. Мне просто нужен небольшой промежуток времени, когда я смогу выйти из дома так, чтобы никто этого не заметил.

— Ты можешь остаться дома на некоторое время и прилететь коммерческим рейсом позже, Василиса.

– Я знаю. Но Рафаэль ожидает моего ответа завтра.

– Есть устройства, называемые телефонами, если вы забыли.

– Я не могу сказать свое первое – Я люблю тебя– мужчине, которого люблю, по телефону– , — шепчу я. – Он сказал мне, что любит меня несколько дней назад, но я так и не ответила на это. Тогда я не был уверен. Или, может быть, я просто боялся признаться ему в этом, потому что боялся, что его чувства неправдивы.

– Я не могу винить тебя за то, что ты в это веришь. Этот человек — искусный манипулятор, который угрожал убить нас, если вы не останетесь с ним. Кто в мире делает это с тем, кого любит?–

– Тот, кто боится, что любовь поверхностна. Я смотрю на кольцо на пальце. – Он продолжал дарить мне подарки, каждая новая вещь была невероятно дорогой, чем предыдущая, пытаясь купить мою любовь. Ему потребовалось много времени, чтобы осознать, что самые ценные вещи в жизни бесплатны.

– Вы верите, что он наконец это понимает? Честно говоря, на вашем месте я бы не уверен, что сделал бы это. Люди редко меняются. Что, если со временем он найдет что-то еще, что можно будет использовать в качестве разменной монеты против тебя?

Боль сжимает мое сердце, но я улыбаюсь. – Один у него уже есть. И он решил не использовать его.

Глава 19

На следующий день

Сицилия: +7 часов Чикаго

Частная собственность, в 20 милях от Палермо

За три часа до вылета рейса из Чикаго.

Кровь течет по моей сжатой руке, ручейки падают на землю и рассеиваются по уже размокшей земле под моими ботинками. Гортанное бульканье вырывается из горла охранника, когда я поворачиваю нож, который воткнул ему в шею по рукоять. Его тело несколько раз дергается, затем постепенно замирает. Я отпускаю мертвеца, позволяя его телу упасть к моим ногам, где оно приземляется с громким стуком. Поскольку последние несколько часов шел дождь, большинство охранников укрылись под деревьями или внутри караульного помещения, что сделало задачу их убийства менее сложной.

Держась в тени и под прикрытием листвы, я обхожу дом, который был основной резиденцией сицилийского дона Коза Ностры, пока не замечаю еще одного из его людей. Парень опирается на угол здания, спрятавшись под небольшим навесом, его винтовка небрежно перекинута за спину. Длинный белый шнур тянется от телефона в его руке к наушнику, вставленному в его правое ухо. Я качаю головой. Морон слушает музыку во время дежурства.

Мокрая трава заглушает мои шаги, когда я подхожу к нему сзади и дергаю за шнур. Он вздрагивает, оборачивается, но я уже обмотал провод наушников ему на шею. Когда он начинает трястись, руки тянутся, чтобы освободить горло, я прижимаю его лицо к стене и крепче хватаюсь за шнур. Ему удается несколько раз слабо всхлипнуть, прежде чем отправиться на встречу со своим создателем.

На территории нет датчиков движения и видеонаблюдения. Только рабочая сила и довольно простая сигнализация у входной двери. Как и все самовлюбленные, чрезмерно самоуверенные мужчины, пришедшие к власти без особых усилий, мой крестный считает себя неприкасаемым. Очень скоро он узнает, насколько ошибочно это убеждение.

Мне требуется чуть больше получаса, чтобы разобраться с оставшимися двенадцатью охранниками. После этого я спокойно прогуливаюсь по зданию, пока не нахожу незапертое окно, которое послужит мне точкой входа. Проникнуть в местоположение цели значительно проще, если вы сначала сможете устранить детали безопасности. Если не считать двойного прослушивания в Германии пару месяцев назад, последнее убийство, с которым я справился сам, произошло более десяти лет назад, и мне потребовалось почти четыре часа, чтобы проникнуть в охраняемый дом. Мне пришлось прокрасться мимо двадцати своих людей, чтобы достичь своей цели. Нелегкий подвиг, учитывая, что я изначально их всех тренировал. До сих пор Аллард время от времени вспоминает о своей работе в Бостоне, проклиная сукиного сына, которому удалось обойти его команду и насильно накормить цианидом парня, которого держат в подвале.

По сравнению с этим, пробраться в дом Калоджеро — это чертовски легкая прогулка. Я давно не был в этом доме, но планировку помню до сих пор. Я поднимаюсь по лестнице и направляюсь в главную спальню. Дойдя до предпоследней двери в левой части коридора, я отвинчиваю глушитель от пистолета и кладу его в карман. Нет смысла хранить что-либо в тайне, поскольку на территории не осталось никого в живых, кроме меня и моего кампари.

Дверь открывается беззвучно. Настенный телевизор в комнате показывает какой-то документальный фильм, его громкость приглушена, но экран проливает много света на кровать, где храпит мой крестный отец. Я опираюсь плечом на косяк и взвожу пистолет.

Глаза Калоджеро резко открываются.

– Буонасера, Кумпари.

Несколько вздохов он просто смотрит на меня, затем резко дергается вверх. Его рука тянется к тумбочке. Я целюсь в ящик и нажимаю на спусковой крючок. Кусочки дерева отлетают, хлипкая подставка опрокидывается и падает на пол, часть мусора оказывается в углу.