Шабаш Найтингейл - Стим Виолетта "ViolettSteam" - Страница 11

В земном мире Деметру обязательно отправили бы к психологам или выписали бы антидепрессанты… но врачей и таблеток в прошлом уже хватило с лихвой. Оставалось только ждать, пока все разрешится само собой. Так или иначе.

Повернувшись во сне, Дориан обнял ее, и Деми закрыла глаза, растворяясь в собственных мыслях. Спустя несколько часов, когда она проснулась, парня в комнате уже не было.

Красноватое нью-авалонское солнце едва заглядывало в окна, делая и без того сумрачную обстановку темнее. Спальня Дориана в Кроу-хаусе ничуть не отличалась от других – например, от спальни самой Деметры, которую выделяли ей раньше, пока она здесь жила. Резная мебель из темного лакированного дерева, побеленные стены с выцветшими гобеленами, изображавшими некий сад, кровать с тяжелым бархатным балдахином и камин у дальней стены… Все свидетельствовало о приверженности старым традициям, которым аристократы следовали неукоснительно.

Деми давно заметила, что у многих жителей Эмайна недоумение вызывали любые проявления современности, а желающие хоть что-то поменять считались бунтарями. Как тот же Дрейк, носивший длинные волосы и серьгу в ухе, или как Морган, со скандалами выбивший право украсить свою комнату плакатами любимых рок-групп. Возможно, именно поэтому все так быстро смирились с невозможностью больше использовать мобильные телефоны и с облегчением вернулись к своим «корням».

Ей самой очень не хватало удобных и быстрых телефонных звонков и сообщений, учитывая, что почтовые чары она применять не могла. И потому еще по приезде пришлось отправлять письмо через слугу, чтобы договориться об обычной встрече.

Теперь Деметра оделась в одно из подготовленных Рут черных платьев с кружевной юбкой до колена, радуясь тому, что еще способна делать хоть что-то самостоятельно, – это тоже было не особо принято в высших кругах. И даже если она хотела просто выпить кофе, то полагалось позвонить в колокольчик и сообщить об этом.

Совершив такое малоприятное действие, Деми достала из сундуков привезенные с собой книги и отобрала те, которые собиралась прочитать в ближайшее время, а после села в кресло возле горящего камина.

Дворецкий с подносом в руках не заставил себя ждать.

– Ваш кофе, мисс, – сказал он, с осторожностью опуская поднос на краешек низкого стола, сплошь занятого книгами, и выгружая посуду. – Я позволил себе взять к нему несколько кусочков шоколадного брауни. Еще горячего, только из печи.

– Благодарю, – не слишком-то вежливым тоном проговорила Деми, тут же протягивая руку к блюдцу с нарезанными квадратными ломтиками кекса, от которых шел пар и сладкий аромат шоколада, разжигающий аппетит. – А что насчет моего письма Патриции Альфано?

Кофейник в руке юноши-дворецкого чуть дрогнул.

– Маркиза Альфано просила на словах передать вам, что… не желала бы встречи сегодня и никогда вообще, – со всем почтением проговорил он, наливая кофе.

– Замечательно, – пожала плечами Деметра, уже привыкшая к подобным выходкам подруги, и откусила кусочек брауни. – Сообщите ей, что я приеду сегодня, хочет она того или нет. Пусть ждет меня после обеда.

– Как скажете, мисс, – отозвался дворецкий, забирая поднос и уже собираясь уходить.

Вовремя сообразив, что раздражение, вызванное недостатком сна и нелепыми традициями магов, уже в который раз делало ее не самой приятной собеседницей, Деметра окликнула слугу, когда тот уже подходил к двери. Кто-кто, а он точно не был во всем этом виноват.

– Простите, я… – начала она, еще не успев толком придумать, что хотела сказать. – Утром у Ричарда не было времени, чтобы вас представить.

– Меня зовут Брайан, миледи, – улыбнулся юноша, оглядываясь на нее. – Брайан Гиллан.

– Спасибо вам, Гиллан. – Деми заставила себя улыбнуться в ответ, отметив при этом, что фамилия показалась знакомой. – Кекс действительно вкусный.

– Рад услужить, мисс.

С коротким кивком дворецкий скрылся за порогом спальни, оставляя Деми наедине с кофе, книгами и вновь гложущим чувством вины.

Посмотрев на увесистый томик Томаса Мэллори, она перевела взгляд на «Хроники Тринадцати Первых», с которыми до сих пор не успела ознакомиться. Делая глоток кофе, Деметра взяла книгу, раскрыв ее на коленях. И тут же была наказана за торопливость – словно по закону подлости, рука дрогнула, и крупная капля кофе растеклась поверх титульной страницы.

Чертыхаясь, Деми торопливо вернула чашку на блюдце и попыталась стереть каплю ладонью, но только больше размазала мокрое пятно по листу.

Несмотря на неудачное начало знакомства, «Хроники» сумели ее заинтересовать. Они представляли собой современное издание рукописного труда неизвестного мага-хрониста, жившего в шестнадцатом веке и записавшего не только все важные события, приходившиеся на его столетие, но и те, что предшествовали им.

Повествование начиналось с подробного описания престольных интриг и битв Войны роз и много страниц подряд ничем не выдавало связи с ведьмовским сообществом. Однако ближе к середине текст становился любопытным:

«В день битвы при Таутоне, что в Йоркшире, воды близлежащих рек окрасились кровью, кровью окрасился снег на Кровавом лугу, и многие земли герцогства Йоркского окрасились кровью. Не видело английское королевство более кровопролитной битвы, и десятки тысяч воинов полегли на ней. Fiat iustitia, et pereat mundus![2] Поредели семьи знатных волшебников и магов. И не было после ни одного города, ни одной деревни и ни одного дома, где не оплакивали бы погибших.

Вели их людские короли в последний бой до самого конца, и не знали разницы между дьявольским отродьем и магом. Говорили они: „На то и нужны их руки нечестивые, чтобы устранять врагов наших, а коль заберет их Дьявол себе – так тому и быть“. Следовали за ними маги и волшебники, намертво связанные вассальными клятвами, и восемь битв после той еще прошли.

Закончилась Война роз, и воцарился на престоле Англии милостью Божией король Генрих VII, первый из династии Тюдоров. Преклонили колени в новых клятвах верности последние из выживших магических домов и обратились к королю в поисках правосудия. Однако вовсе не правосудие даровал им ответ его, и не получили они никакой награды за свои страдания, что принесла война. Судьбой их стало быть королевскими слугами да придворными чародеями, вровень поставленными с шутами. А хоть и молва ходила при дворе, что якшаются они с Дьяволом, и другие слуги плевали им под ноги, короля это заботить было не дóлжно. Не смогли дать достойного отпора знатные маги и волшебники, не имея численного превосходства, и военные силы их были слабы перед мощью армий короны. Смирившись со своей безвольной участью, надолго затаились они в закоулках Ричмондского дворца.

Чародеи же да ведьмы из числа простолюдинов, что в руки королевской стражи попадались, заживо сжигались на смитфилдских полях близ Лондона, и то были первые костры из сотен тысяч.

Ubi culpa est ibi poena subbesse debet[3]. Летом года 1532 от Рождества Христова, во время правления Генриха VIII, второго в династии Тюдоров, дрожь прошла по землям английским, и говорили люди от Уэльса до Корнуолла о кровавых дождях над морем. Скоро донесли гонцы до Лондона весть: канул бесследно в пучине морских вод остров Авалон, и многие жители его погибли. Плач прошел по домам магов и волшебников – не стало владений королевы Морганы и дочерей ее, что столетиями даровали приют всем страждущим. Не стало могилы короля Артура, из которой не сможет больше возродиться он и прийти на помощь стране во времена великих бедствий. Не стало ни яблонь, ни целебного источника. Не стало священного Эмайн Аблаха.

Смеялся король Генрих VIII, узнав о несчастье своих подданных, и отвечал: „Deus vult![4] Вот и кара свыше за грехи ваши“. Не было покоя магам и волшебникам с того дня, и не могли они дальше выносить тяготы служения людям. Наследники магических домов созвали последний шабаш, дабы решить навсегда судьбу своих народов.