Взятая кровь (ЛП) - Майлз Рори - Страница 3

Проклятие.

Я даже не уверена, что у меня хватит смелости вправить сломанный нос самостоятельно.

Ее карие глаза пересекаются взглядом с моими в отражении, и я отворачиваюсь к окну, делая вид, что не смотрю на нее. Я злюсь на нее по нескольким причинам. Но мой гнев не мешает желанию узнать больше о женщине, которая меня родила.

Поскольку меня поймали на том, что я смотрю на нее, я использую периферийное зрение, чтобы следить за ее движениями. Я ей не доверяю ни на секунду.

Я даже не уверена, что доверяю мисс Хэммон.

— Как тебя зовут? — Спрашиваю я своего учителя, нарушая напряженную тишину, заполнившую машину.

Прежде чем ответить, она выезжает на автостраду.

— Николь.

— Она заставила тебя присматривать за мной? — Я указываю большим пальцем на Марию.

Николь смотрит на мою мать, лицо которой окаменело.

— Да.

Мария выдыхает сквозь зубы, издавая тихое шипение.

Николь поднимает брови, глядя на Марию, и пожимает плечами в извинении.

— Честность — единственный способ возместить ущерб, который мы нанесли.

Никаких послаблений Марии не будет.

Николь? Возможно.

Марии? Однозначно нет.

Я провожу пальцем по окошку.

— Почему ты устроилась на работу в мою среднюю школу? Разве ты не могла наблюдать из тени?

Мария расправляет плечи перед Николь, ее темные глаза сверкают раздражением.

— Вопросы могут подождать, Деми.

Усмехнувшись, я отпускаю руку со стекла и отстегиваю ремень безопасности.

— Что ты делаешь? — спрашивает Мария, когда я берусь за дверную ручку.

— Если ты не собираешься отвечать на мои вопросы, я выхожу. Я могу найти другой способ спрятаться от Маттео.

Блейз — первое, что приходит на ум. Он дал понять, что заинтересован во мне. Возможно, союз с ним — хорошая идея.

Снисходительный смех вырывается из груди Марии.

— Не будь дурой. Никто не сможет спрятать тебя лучше, чем мы. Кроме того, машина едет слишком быстро, чтобы ты смогла пережить падение. У тебя пока нет сверхъестественного исцеления.

Я пристально смотрю на нее, когда она поворачивается лицом вперед и возится с радио, включая станцию классического рока. Из динамиков доносится плаксивый мужской голос, поющий что-то о его милом ребенке.

Я ненавижу эту песню пламенной страстью, особенно сейчас, когда еду в машине с Марией.

Николь глубоко вздохнула и с помощью кнопок на руле выключила песню, заслужив взгляд моей матери.

— Есть вещи, которые вам нужно узнать о суперах, которым школа не научила бы вас при обычных обстоятельствах.

Нахмурившись, я вспоминаю удивление Алисы по поводу того, как много я знаю о суперах.

— Что ты имеешь в виду?

Ногти Марии быстро стучат по ее стороне консоли. У нее довольно резкий характер, да?

Мы покидаем центральную часть Сан-Франциско. Николь выезжает на автостраду, ведущую к пригородным частям города, а затем продолжает движение на север в сторону Орегона и Вашингтона.

— То, чему я вас всех учила: как убивать, как они рождаются, создаются и все, что между ними, не является частью обычной учебной программы по истории сверхъестественного.

Покачав головой, я смотрю то на нее, то на Марию.

— А что является?

— Первоначальный всплеск сверхъестественных существ, первая и вторая война человечества с ними, как люди держат их в узде — или, по крайней мере, как они делают вид, что держат их в узде — и опасности подходить слишком близко, — отвечает Мария. Она смотрит на меня через плечо.

— Большинство людей не учатся убивать вампиров и не изучают тонкости генетических мутаций. Они также не понимают, что единственная причина, по которой их вид выжил в войне, заключается в том, что мы помогли.

Мы, в смысле Охотники. Меня этому тоже не учили. Николь рассказывала нам о супервойнах, но она заявила, что причина, по которой суперы отступили, заключалась в том, что люди согласились на договор, который давал суперам право голоса во всех аспектах смешанного общества. В сенате есть даже ведьмы.

Но никаких вампиров и волков.

— Почему ты не рассказала мне об Охотниках?

Николь потратила так много времени, чтобы вбить в наши головы все о вампирах, ведьмах, волках и немного о фейри и демонах. Нет смысла исключать Охотников из своих уроков.

Фактически, все, что я узнала или услышала об Охотниках, было в фильмах или книгах. До сих пор я считала их фантастикой. Человеческая выдумка, а не что-то настоящее.

— Потому что мы всегда тщательно охраняли свое существование. Что бы подумали люди, если бы узнали, что есть существа пострашнее, чем монстры, которые бродят в ночи?

Я смеюсь.

— Думаешь, ты страшнее вампиров?

Глаза Николь темнеют, и Мария одаривает меня ядовитой улыбкой.

— Мы не думаем, Деметрия, мы знаем.

Я ненавижу, как она произносит мое имя.

Из уст Маттео это звучит гораздо лучше.

Николь странно улыбается моей матери, прежде чем продолжить.

— Ты знаешь, кто мы?

Моргая на ее вопрос, я задаюсь вопросом, думает ли она, что я глупая.

— Охотники. Мы охотимся на плохих парней.

Она наклоняет голову вперед и назад.

— Близко. Мы монстры, рожденные, чтобы убивать других монстров. Мы существа, которых боятся вампиры.

Я фыркаю. Маттео, похоже, не очень меня боялся.

— Если это правда, то почему вы прячетесь?

Мария качает головой Николь.

— Истина сложна. Скоро ты узнаешь все, что тебе нужно знать, Деметрия.

Она снова увеличивает громкость, но на этот раз Николь не регулирует ее.

Я наблюдаю за проходящим мимо городом, хмурясь на свое отражение по мере удаления от моей квартиры. Когда мы оказываемся достаточно далеко на севере и покидаем Сан-Франциско все вместе, я начинаю жалеть, что согласился уехать.

Я даже не спросила, куда меня отвезут.

Откуда мне знать, что я могу им доверять?

Кольт

Когда я просыпаюсь, мой вздох громкий и сердитый. Я ощупываю свою скользкую от крови грудь и вижу, что нож больше не в моей коже. Лезвие воткнуто в подушку, держа лист бумаги.

Мне нужно время, чтобы прийти в себя от боли, возникшей при пробуждении. Я ненавижу, когда меня бьют ножом в сердце. Это уже пятый раз, но я не ожидал, что Деми причинит мне боль.

По крайней мере, не во время секса.

Охотницы нигде не видно, и ее запах старый. След, оставленный ею, старый и невыразительный.

Она ушла.

Когда я выхватываю лист бумаги из подушки, заостренный край ножа прорывает часть записки.

Я прищуриваюсь, глядя на три слова, небрежно разбросанные по нему.

Я предупреждала тебя.

Да, она предупреждала меня несколько раз. Я был самонадеян, думая, что она забыла свои жестокие обещания, и надеялся, что мы с Деми сможем поделиться чем-то реальным.

Очевидно, я ошибался.

Я больше не повторю этой ошибки.

Бумага сминается в моей руке, когда я сжимаю кулак. Я издаю звук, который заставляет меня задуматься, не волк ли я наполовину. Он гортанный, злой и наполнен ненавистью.

Деми — Охотница. Она не моя возлюбленная и уж точно не друг. Я проклинаю себя за то, что ослабил бдительность. Вот что происходит, когда я впускаю людей. Можно подумать, шрам на моей шее и над глазом послужит напоминанием не делать этого, но нет, я снова позволил красивому личику обмануть меня.

Я вылетаю из ее квартиры, поднимаюсь по лестнице и направляюсь в свою. Я достаю из ящика стола один из множества сотовых телефонов и набираю номер Маттео, прекрасно понимая, что заплачу за свою ошибку.

Разве я уже не заплатил достаточно? Ведь она меня убила. Почему-то я сомневаюсь, что это будет иметь значение для Маттео.

— Да?

Я стиснул зубы, услышав его голос.

— У нас проблема.

Маттео

Кольт продолжает что-то бормотать мне на ухо, снова и снова объясняя, как Деметрия, наша маленькая Охотница, потрясла его мир. Меня окружают вампиры, но я вижу только красный цвет.