"Фантастика 2024-20.Компиляция. Книги 1-2 (СИ) - Номен Квинтус - Страница 1070

— Кодекс предсмертия… — присел на ветхую скамью Орлик. — Это же неписаный закон!

— Однако действенный! — отрезал Рин. — Всякий нарушивший его исключается из цеха охотников. И исключенный становится кем-то вроде прокаженного. Ни в одной приличной гостинице он не получит места, никто не сядет с ним за один стол в хорошем трактире! К тому же списки кодекса существуют. Заметь!

— О списках кодекса не тебе мне говорить. — Великан запустил пятерню в бороду. — Я в жизни столько не вывел рун, чем когда его переписывал, да и ты не одно перо обломил! Не раз себя спрашивал: зачем старался? Не обязательно быть охотником, чтобы сбывать трофеи! А не вступишь в цех, так и исключать тебя не будут. Чем замечателен этот самый цех? Только тем, что всякий его участник должен вставать на защиту прочих охотников? Однако в столице и так безопасно — стражи не дремлют.

— Ты сам все знаешь. — Олфейн опустил голову. — Дело не в безопасности, хотя в самой столице охота редка. Дело в соблюдении кодекса. Ты его помнишь?

— Наизусть, — расправил широкие плечи Орлик. — Пришлось вызубрить. И то сказать, сколько мы оставались дикими охотниками? Больше десяти лет!

— И что нарушил Камрет? — прищурился Рин.

— Да все! — хмыкнул вельт. — Вот хоть это: «Охота — не забава». Или вот еще: «Всякое существо становится дичью охотника не по роду или племени своему, а по ужасам и бедам, им производимым. Не убивай понапрасну, поскольку что тогда отделит охотника от зверя, если первый признак зверя — напрасные смерти?»

— Все сложнее, — присел рядом с другом Рин. — Что такое напрасные смерти? С одной стороны, всякая смерть напрасна, с другой — припомни хотя бы одну нечисть, что убивает ради забавы? Зверь, каким бы он ни был, забавляется редко. Он питается. Жрет. Иногда обжирается. Для него смерти уж точно не напрасны! Или ты сдираешь шкуру с молодого кабанчика ради забавы? Просто каждый поступает в меру собственного естества. И охотник в том числе. А вот Камрет…

— …не признает никаких правил, — продолжил Орлик, прислушиваясь к скрипу скамьи. — Однако не это ли создало ему славу?

— Он настойчив и терпелив, — кивнул Рин. — Бессердечен и хитер. Мы никогда не сможем доказать, что он горазд устраивать массовые бойни и губительные войны, если будем бродить по оставшимся после Камрета пепелищам. Он редко проливает чужую кровь сам. Камрет сложнее, чем он может показаться. Он как жезл мага, стиснутый в кулаке. Знаешь, мои рассуждения о коротышке не удивили никого из старых охотников, а я разговаривал со многими. Они мало что знают о Камрете, он всегда охотился один, не любил хвастать трофеями, но все они помнят его флягу и короткий меч с самых юных лет. Он старше их всех! Кое-кто даже думает, что Камрет и есть никому не известный глава цеха. Его основатель!

— Подожди-ка, — Орлик осторожно привстал и пересел на трехногий табурет. — Так ведь у цеха нет никакого главы! Есть сход, есть смотрящий за порядком…

— Основатель цеха был! — поднял палец Олфейн. — Но о нем никто не помнит. Однако вернемся к коротышке. Так вот, Камрет всегда охотился один, но никто и не согласился бы стать его напарником. Некоторые даже обмолвились, что у Камрета когда-то в незапамятные времена случались напарники, но подозрительно быстро гибли.

— Зачем ему напарники из Заповедных земель, если он всегда разыщет парочку придурков на месте? — почесал затылок Орлик. — И мы с тобой тому примером.

— Не всегда, — не согласился Рин. — А моя мать? А ее брат или кем он там ей приходился? Кодекс предсмертия… Помнишь? «Не оказывай помощи охотнику, кроме как по его просьбе или при опасности его жизни».

— «Но если дичь его уходит от него, а ты не призван ему в помощь, не пресекай бегства дичи, потому как и бегство его дичи тоже входит в охоту его», — вспомнил Орлик. — Этот кодекс предсмертия настолько запутан и сложен, что взять с его помощью за ухо коротышку будет сложновато!

— Сначала разберемся с ним, а потом будем подыскивать основания! — Рин ударил кулаком по скамье, которая не преминула тут же развалиться на части.

— Спасибо, порадовал! — закатился в хохоте вельт. — Да будет эта неприятность самой крупной неприятностью, которую ты отыскал на свою задницу в этом прекрасном городе! Я не слишком нарушил кодекс тем, что не пришел на помощь?

— Основания найдутся! — отрезал, поднимаясь и отряхиваясь, Олфейн. — Да, с одной стороны, пока никто не доказал вины Камрета, мы не можем его убить и даже обязаны при соответствующей его просьбе помогать ему. С другой стороны, признано это другими охотниками или нет, если он поставил себя вне кодекса, значит, и мы ему уже не братья и не помощники!

— Оветта не просто одна из окраинных земель, — заметил, собрав бороду в пучок, Орлик. — Тут можно расставлять силки, не опасаясь наступить в чужую ловчую яму. Вряд ли сюда пробился кто-то еще, кроме Камрета и нас. И все-таки как же его зацепить с помощью кодекса? Может, этим? «Не будет охотой кара убийце, если преступление и природа его обычны для той страны, где он убивает»?.. Нет, не подойдет. Или вот еще: «Всякий охотник исполняет правила и законы страны пребывания в той же степени, в какой их исполняют и прочие жители, и должен быть готовым к тому, что и над ним может случиться суд, подобный суду над обычными людьми».

— Не это главные слова, — вздохнул Рин. — Главные слова те, что идут в самом начале: «Кодекс охотника есть кодекс предсмертия, потому как всякий охотник должен помнить, что смерть идет по его следам, дышит ему в спину и целует его пятки».

— И? — покосился на приятеля Орлик. — Я помню: «…целует его пятки, поэтому во всякий миг жизни будь готов к смерти». Слушай, я и сам не раз ошибался при переписывании, а что, если каждый переписчик добавлял что-то от себя? Как-то не очень ложатся в кодекс слова о… пятках! И что это значит: «будь готов к смерти»? И как к ней можно подготовиться? Ну представь себе, что я знаю день своей смерти. Что я могу сделать? Одеться в чистое? Раздать долги? Отпустить слуг и освободить рабов? Разделить имущество между детьми?.. Разделил бы, если б знал их по именам и имел имущество. Подать нищим? Это готовность к смерти? Или как там?..

— Как там… — как эхо повторил Рин, уставясь в точку перед собой. — Ты не понял главного, Орлик. Все это — полная ерунда. Никакого кодекса предсмертия нет. То, что ты учил, — забава для новичков, которыми и мы когда-то были. Главное — только эти слова: «Помни о смерти». Это важные слова! Хотя бы потому, что как никто не смертен, поскольку путь наш не оканчивается с гибелью тела, так никто и не избежал смерти, в каком бы обличье она ни пришла. И нас это касается тоже. Не только меня — ведь никто не доказал, что нефы бессмертны. Но и тебя, и Айры, пусть жизнь в столице и отодвинула вашу старость вдаль. Камрет забыл о том, что смерть идет за ним по пятам. Он ведет себя так, словно смерти нет вовсе. Значит, я буду его смертью. И насчет того, что следует одеться в чистое, — важно. Хорошие слова. Я на месте Камрета приоделся бы. И вспомнил бы о долгах — их у него накопилось предостаточно!

— Хотел бы заметить, — вельт хлопнул ладонями по коленям и поднялся, — что Камрет Камретом, но есть вещи и поважнее. Если ты забыл, так я напомню. Здесь, — великан повел вокруг себя рукой, — идет охота. Может быть, Камрет, и в самом деле, опять сплетает свою паутинку. Не удивлюсь даже, если нам назначена роль приманки в его снастях, но здесь идет охота! И зверь, на которого охотится Камрет, судя по тому, что рассказала Айра, может оказаться даже коротышке не по зубам. И победить его куда важнее, чем разобраться с Камретом! Давай, друг, закончим с главной охотой, а потом объявим охоту на коротышку.

— Зачем он охотится? — вдруг повернулся к приятелю Рин. — Зачем он сжигает добычу, если есть тысяча других способов обезопаситься от плененной нечисти? Да, он приносит иногда в лавки столицы разную мелочь, но главные трофеи, которыми любит прихвастнуть, не продает. Куда он их девает?

— Ну, — собрал бороду в кулак Орлик. — Девает куда-то. Продает где-то еще… Или складывает куда-нибудь на черный день!