"Зарубежная фантастика 2024-4" Цикл "Люди льда". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - Сандему Маргит - Страница 112

Но ведь и собаки могут ошибаться?

И даже если это Магдалена, вдруг она действительно больна – тогда что они натворили! Нет, как бы она ни была больна, держать ее здесь бесчеловечно… и унизительно!

За воротами начиналось опасное открытое пространство, и Кристер холодел при каждом шаге. Но потом дорога скрылась в леске. Здесь Кристер остановился, нырнув в густую траву и кусты вдоль обочины. Он позорно задыхался, усаживая свой изрядно сбитый с толку трофей на землю.

– Кристер? – произнесло это чужое, ослепленное дневным светом существо. – Кристер с курорта Рамлеса? Я сплю, нет, я точно сплю!

– Магдалена, – тяжко, как кузнечный мех, выдохнул Кристер. – Я так страдал, что ты мне не писала!

Неужели это все, что он мог сказать?

– Я не могла писать, – подавленно промолвила она.

– Теперь я понимаю.

– Я очень хотела написать.

Наконец-то есть время рассмотреть ее. Определенно, это Магдалена! Но Боже, в каком она плачевном виде! Грязные лохмотья свисали с невероятно тощего, изможденного тела. Локти и колени скорбно торчали из палочек, когда-то бывших руками и ногами. На лице остались лишь огромные глаза в провалившихся глазницах да острый, как у покойника, нос. На теле наросла короста грязи, вся кожа в ужасных экземах, длинные волосы сбились в чудовищный колтун, который бедное дитя явно пыталось распутать пальцами. И должно быть, вся кишит вшами.

Кристер, этот сильный и мужественный защитник, Георгий-Победоносец, не смог сдержаться и зарыдал.

– Что они сделали с тобой, Магдалена?

– Ничего, – устало ответила она. – Именно в этом и беда. Ничего.

Она заплакала. И она тоже… Слезы заразительны.

Кристер вытер глаза и горько сглотнул слюну.

– Теперь мы поможем тебе. Вот приедет повозка, и мы отвезем тебя к дедушке.

– О, к дедушке! – воскликнула девочка с измученными глазами. – К дедушке. Как здорово! Это правда?

– Истинная правда, – сказал Кристер.

Девочка отвернулась.

– Нет, я грежу, – прошептала она самой себе. – Я уже грезила так много раз. Мне нельзя выдумывать такое.

На втором этаже Коль и полицмейстер тянули время, сколько могли. Они задавали вопросы, повсюду совали свой нос и довели парочку управителей до белого каления.

Наконец, полицмейстер решил, что пора спускаться.

Глянув на балку возле двери подвала, он увидел, что ключ исчез. Тогда, снабдив хозяев множеством ценных указаний и парой дежурных любезностей, они откланялись.

Зловещая чета провожала их.

Полицмейстер, увидев лоскуток на собачьем ошейнике, поспешно заслонил им обзор, сорвал тряпочку и бросил в повозку.

– Вы владельцы приюта? – спросил он.

– Да-да, – ответил мужчина. – Здесь сначала был пансион для благородных детей, но потом его учредители состарились, дело захирело и перешло к нам. Я могу гарантировать, что мы содержим приют в образцовом порядке.

Полицмейстер не ответил.

– А врач у вас есть, чтобы осматривать больных?

– О, да, – сказала женщина своим некрасивым скрипучим голосом. – Доктор Берг. Он иногда наезжает сюда. А где мальчик? – подозрительно закончила она.

– А-а, у него проблемы с животом, – засмеялся Коль. – Я видел, как он выскочил из ворот. Так что не только собака просилась погулять.

To, что Коль видел Кристера, было неправдой. Но здесь царил закон джунглей, и Колю с полицмейстером пришлось забыть все нормы цивилизованного общества. Они догадывались, что произошло. Конечно, лоскуток не сулил особой радости, но неужели Кристеру удалось?

Они выехали из ворот.

– Если наше предположение верно, они должны быть где-то здесь, – сказал Коль. – Но это немыслимо!

– Собака могла напасть на ее след там внутри. Но в любом случае стоит сообщить об этом месте здешним властям.

– Конечно. Ах, какая трагедия! Я заметил много дворянских гербов. Несчастные, они пытаются сохранять достоинство в этом аду. Беспомощные старые дамы делают высокие прически и вплетают в них лоскутки. А тот бедняга, что просил накрыть ему ленч на балконе… Меня охватила такая жалость, что аж все дрогнуло внутри.

– Конечно, – угрюмо сказал полицмейстер. – И мне тоже их жаль. Хотя я и не осмелился бы что-то предпринять, зайти слишком далеко. У меня нет полномочий в этом районе, и если бы нас разоблачили, то обязательно наказали. Стой! Там в лесу кто-то машет рукой. Нас видно из ужасного дома?

Коль обернулся.

– Нет, стены закрывают обзор. Мы в безопасности. Повозка остановилась, и к ней сразу подошел Кристер с девочкой на руках.

– О Господи, – сказал Коль. – Какое плачевное зрелище. Это же возмутительно!

– Можно прослезиться, – пробормотал полицмейстер.

– Я так и сделал, – отрезал Кристер. – Именно, прослезился. Поехали!

Коль, всегда по-особому доброжелательный к детям, усадил Магдалену между собой и Кристером, а полицмейстер взялся за вожжи. Саша начал лизать девочке руки, а она попыталась улыбнуться, но губы никак не складывались в улыбку.

– Что нам делать с этим? – озадаченно сказал полицмейстер. – Мы должны вымыть и прилично одеть девочку, прежде чем…

– Нет, – решил Кристер. – Не будем останавливаться. Едем прямо домой к Молину вместе с нею. Коль задумался.

– Мне кажется, нельзя так шокировать его видом единственной родственницы. Давайте хоть остановимся у реки или у ручья, чтобы она помылась. На постоялый двор идти, конечно, нельзя. Магдалена слишком бросается в глаза, и ее могут не пустить. Не надо причинять ей новых страданий.

Девочка сидела молча, дрожа всем телом от нервного возбуждения.

– Я сплю, – шептала она себе под нос, клацая зубами. – Я никогда отсюда не выйду, это невозможно.

– Ты уже вышла, – успокоил ее Кристер, легко обняв за плечи. – И ты никогда туда больше не вернешься. Никогда!

Именно это ей было труднее всего постичь. Она жила словно в мире грез, механически отвечала, уверенная, что все происходящее с нею, только сон.

– Как ты туда попала, в самом деле? – спросил полицмейстер.

Она медленно повернула к нему голову, окинула тупым невидящим взглядом, убрала волосы со лба и сказала:

– Я… не знаю.

– Расскажи, что знаешь!

Она тускло, испытующе посмотрела на них, все еще не веря в происходящее. Ей было безразлично: пусть это сон, но такой хороший. Ее, встречавшую три года только злобу и неприязнь, просили говорить. Все они были так добры…

Все это явственно читалось на ее маленьком изможденном личике. Путаные, но весьма красноречивые мысли.

– Противный доктор в санатории… – начала она негнущимися, словно чужими губами. – И дядя Юлиус. Они заставляли меня принять лекарство. Чтобы я заснула, как они сказали. Я не хотела. Сопротивлялась, потому что у них были безжалостные глаза. Но они были очень сильные. А проснулась я здесь.

Внезапно она закрыла лицо руками.

– Они придут! Придут и заберут меня!

– Они не сделают этого, – заверил Кристер. – Ты поедешь домой. К дедушке.

– Но дедушка живет очень далеко. В Упланде. Вы будете меня бить? Снова запрете в камере? Коль очень серьезно среагировал на ее испуг.

– Как ты могла подумать такое? И ты сейчас в Упланде. Похоже, доктор привез тебя сюда сонную. А не знаешь ли, почему ты здесь оказалась?

– Нет, – жалобно произнесла она, не отнимая рук от лица. – Они говорили, что я сумасшедшая. Но я так не думаю.

– Конечно, ты не сумасшедшая, – успокаивающим тоном сказал полицмейстер. – Удивительно только, как ты ею не стала в этом приюте! Не могу понять, кто именно желал тебе зла.

Она инстинктивно прильнула к Кристеру и сжалась в его объятиях.

– Однажды эта ужасная женщина кое-что сказала… – Они нагнулись ниже, чтобы слышать ее слова, тонущие в скрипе колес и цоканье конских копыт. – Я однажды стала кричать на нее, просить, чтобы меня выпустили. «Ты останешься здесь, – сказала женщина. – Коммерции советник хорошо платит за тебя». «А нельзя ли перевести меня в другую комнату? – попросила я. – Здесь так грязно». А она ответила: «Зачем? Тебя же все равно никто не навещает».