"Зарубежная фантастика 2024-4" Цикл "Люди льда". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - Сандему Маргит - Страница 332

— Подождите-ка, — сказал один из врачей. — Одного человека мы забыли опросить.

— Кого же это?

— Старика Йоханнеса.

— Да, но он же не ходит, у него парализованы ноги! И почему он, пациент…

— Нет, нет! Я имею в виду то, что он почти всегда сидит на своей кровати и смотрит в окно.

— И из его окна виден вход в корпус, где лежит Марит! — добавил Кристоффер. — Он должен был видеть, кто входил и выходил вчера!

— Возможно, у него самого были посетители.

— Этого не может быть! Йоханнеса никто никогда не навещает. Пойдем и спросим у него.

Главный врач, Кристоффер и одна из медсестер вышли. Остальные разошлись по своим местам.

За долгое время пребывания в больнице Йоханнес превратился в тщедушного старика. Однако он живо откликнулся на просьбу врачей.

— Да, дайте вспомнить… Вчера в корпус заходили многие. Доктор Вольден, например…

— Это нам известно, — сказал главный врач. — Думаю, речь идет только о послеобеденных посетителях, поскольку до этого все было в порядке. Вспомни, кто заходил туда в отведенное для посещений больных время. Конечно, многие приходили в другие палаты, но назови тех, кого ты запомнил, Йоханнес!

— Да… Приходил мужчина с девочкой-подростком, которую держал за руку.

— Это был Карлсен, навещавший свою жену, — сказала медсестра. — Он приходит каждый день.

— Да, это был он. А потом пришли Пер Рыбак и Бьёрн Лесной, а потом две пожилые дамы, которых я знаю — они ходят к фру Мадсен, а потом пришла Аманда и… была еще одна молодая, хорошо одетая дама, а потом пришел Петтер, у которого стеклянный глаз и…

— Подожди немного, ты слишком торопишься, — перебила его медсестра. — Я знаю, к кому ходят все, названные тобой, кроме той молодой дамы.

— Как она выглядела? — ни о чем не подозревая, спросил Кристоффер.

— О, смотреть на нее было просто загляденье! Красное пальто, отделанное мехом, наверняка дорогим, потому что на вид она была богатой. Кстати, мне показалось, что это дочка советника! А впрочем, его дочь я не видел уже несколько лет, но уж очень та была на нее похожа.

Услышав это, Кристоффер почувствовал, как у него стынет в жилах кровь. Он заметил на себе взгляд главного врача и медсестры.

— И долго ли она пробыла там? — спокойно спросил главный врач. — Ты не заметил, когда она вышла?

Остальные пациенты прислушивались к их разговору, хотя и не совсем понимали, о чем идет речь.

— Нет, она не была там долго, — невозмутимо ответил Йоханнес. — За это время можно было только поздороваться и попрощаться.

Все снова переглянулись. Кристоффер заметно побледнел, черты его лица сразу заострились. И он с явным напряжением произнес:

— Из твоего окна виден соседний корпус. Не заметил ли ты, не было ли открыто там окно во время посещения больных? Вон то, на самом краю!

Посмотрев туда, Йоханнес кивнул.

— Не могу точно сказать, было ли это во время посещения больных, — сказал он. — Но я помню, что видел руку, открывающую окно. И я помню, что подумал тогда, что люди эти не в своем уме. Открывать окно в такую ветреную погоду! Но я подумал, что там, наверняка нет больных, потому что иначе они замерзли бы!

— Но там была больная… — медленно произнес Кристоффер, от потрясения чувствуя себя больным.

— Ты сказал, что запомнил руку, открывающую окно, — сказала медсестра, желавшая все знать.

Йоханнес не обратил внимание на то, что это был весьма странный вопрос, и тут же ответил:

— Сейчас припомню… м-м-м… — он сдвинул брови, пытаясь сосредоточиться. — Рука… Мне показалась, что она была смуглой… Но я точно не помню…

Кристоффер бессильно привалился к стене.

Никто не обронил ни слова. Все были явно растеряны, никто толком не знал, как разрешить эту проблему.

— Ты порвал вчера с ней, не так ли? — еле слышно произнес главный врач.

— Да.

— И она знала о твоей заботе о Марит?

— Да.

Они говорили предельно тихо, чтобы их не могли услышать пациенты.

Наконец Кристофферу удалось взять себя в руки.

— Я пойду к Марит и посижу с ней, — сказал он. — Ты без меня справишься?

— Да, конечно, — ответил главный врач. Поблагодарив Йоханнеса, они вышли в коридор. Повернувшись к нему, главный врач сказал:

— Я займусь этим, Кристоффер. Я знаю, что нехорошо быть злорадным, но теперь советник получит сторицей за то, что лишил больницу дополнительных ассигнований!

Кристоффер не мог принимать участие в этом триумфе, он чувствовал себя физически больным, опозоренным и несчастным. У него все болело внутри.

В этот вечер Лиза-Мерета решила нанести Кристофферу более прямой удар. Она пригласила к себе домой своих лучших подружек, и ее родители были уведомлены о том, что она «порвала с Кристоффером». Когда собрались гости, она с презрением поведала им о том, как он злоупотребляет доверием больницы и в свободное время делает женщинам аборты, за что ему эти бесстыдные распутницы платят большие деньги. Да, ей известно, что к нему обращались и замужние женщины, пожинающие плоды своей неверности.

Поэтому она отказывается иметь дело с таким человеком, придерживаясь строгих моральных принципов. Порвать с Кристоффером — единственно правильное для нее решение. Она говорила об этом с одним полицейским, теперь ему не отвертеться от штрафа.

Родители ее были шокированы и возмущены и говорили наперебой, как смело повела себя их девочка, как высоко она держит знамя морали, решившись на скандал и унижение, связанные с отменой свадьбы. А подружки ее готовы были умереть от любопытства, им не терпелось узнать имена тех, кто предпринял операцию избавления от плода, но Лиза-Мерета сказала, что будет держать рот за семью печатями. Она добавила, что им не удастся заставить ее выдать эти имена. Это такая грязная история, что у нее нет желания говорить об этом. А ее родители сентиментально восклицали, какая у них удивительная дочь.

Подружкам хотелось узнать больше, им не терпелось узнать, как Кристоффер воспринял разрыв. Лиза-Мерета была центром внимания в салоне Густавсенов. То, что она рассказывала, было всем любопытно!

Склонив голову набок, Лиза-Мерета удрученно, но с обычной своей мягкой улыбкой, произнесла:

— Конечно, он воспринял все это тяжело, бедняжка, он ведь был так привязан ко мне…

— Да, но что он сказал, когда ты поставила его перед фактом? — спросила одна из подружек и получила в ответ сердитый взгляд Лизы-Мереты.

— Тогда он об этом не слишком задумывался, — ответила она. — Едва ли он вообще слышал мои слова, поскольку он стоял тогда на коленях — да, в буквальном смысле слова — и умолял меня, чтобы я не гнала его прочь. Но я была неумолима. Я не потерплю в своей семье таких преступников, тем более, — таких нытиков, как он. Женщины же, вступающие в незаконную связь с мужчинами, должны нести наказание и не отделываться таким легким способом!

Все одобрительно закивали.

Послышался стук в дверь.

— Кто это может быть в такое позднее время? — спросила фру Густавсен. — Где горничная?

Вошла горничная с двумя господами в полицейской форме.

— Но я же не просила вас приходить сюда! — воскликнула Лиза-Мерета, вскакивая с места. — Доктора Вольдена здесь нет!

— Это уж слишком! — воскликнул советник. — Все должно иметь свои пределы! Разве вы не понимаете, что позорите нас в глазах соседей? Будьте добры немедленно покинуть мой дом, или это плохо для вас кончится, обещаю вам!

Но его слова не произвели впечатления на полицейских. Одни из них, вежливо кашлянув в кулак, сказал:

— Нам известно, где находится теперь доктор Вольден, и мы пришли, чтобы арестовать не его…

— Не его? — удивилась фру Густавсен. — Неужели кто-то из слуг… Арестовать? Значит, все так серьезно? Какое же преступление они совершили?

— Никакого.

Нервозно оглядевшись по сторонам, полицейский сказал:

— Не могли бы мы пройти в отдельную комнату?

— Что за чушь! — воскликнул советник. — Не хотите же вы сказать, что кто-то из наших гостей… Нет, знаете ли!.. Убирайтесь отсюда подобру-поздорову!