"Зарубежная фантастика 2024-4" Цикл "Люди льда". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - Сандему Маргит - Страница 369

Заметив ее восхищение им, Марко улыбнулся и продолжал:

– Йоханнес всегда боялся смерти и всего того, что имело к ней отношение. Несмотря на то, что ему было уже за шестьдесят, он ни разу не видел мертвеца, избегая этого всеми возможными средствами. В детстве он всегда на ночь молился Богу: «Господи, дай мне прожить две тысячи лет!» Почему именно две тысячи, он сам не знал, просто это число ему нравилось.

Он не хотел умирать, не хотел думать о том дне, когда это должно будет с ним произойти, и ненавидел тех, кто говорил ему, что он начинает стареть. Тем не менее, он иногда просыпался среди ночи, в холодном поту, в глубоком отчаянии, думая о своей смерти. И, подобно многим другим, он стал искать в религии бегство от страха смерти. Сознание того, что он может продолжать жить и после смерти, давало ему ложное утешение, называемое им самим христианством, хотя сам он не имел ни малейшего представления о том, что такое вера.

И вот теперь, на горном перевале, он понял, что сбился с пути. Ноги отказывались идти, лицо и руки были обморожены. «Господи, – умолял он, хотя вообще-то молился редко. – Дай мне снова увидеть моих близких!»

Он вставал и падал, увязая в сугробах. И, совершенно выбившись из сил, упал ничком и остался лежать, уткнувшись лицом в снег.

– Он умер? – вырвалось у Ваньи, которая теперь была захвачена этой историей.

– Подожди, – сказал Марко. – Йоханнес собрал последние силы. «Нет, нет, – думал он. – Я не должен сдаваться!..» И, превозмогая усталость, он поднял голову…

Было ли это видением? Он не отличал больше сна от яви. Что-то светящееся показалось над перевалом и быстро приблизилось к нему, не производя никаких звуков, и замерло у него над головой. От ослепительно яркого света он вынужден был закрыть глаза.

Тем не менее, он видел краем глаза, что светящийся предмет опустился и погас. Теперь глаза его могли отдохнуть в темноте. Будучи наполовину без сознания, он услышал шаги на снегу и почувствовал, как чьи-то руки осторожно поднимают его.

«Господи, не дай мне умереть», – еле слышно произносили его замерзшие губы.

Его понесли куда-то, но он был слишком слаб, чтобы осознавать происходящее. Холод исчез, ему стало очень тепло, и он потерял сознание.

Ванья сидела и слушала с таким интересом, что у нее даже рот приоткрылся.

– И кто же это приходил к нему? – спросила она. – Такого ведь не бывает на самом деле? Таких светящихся предметов…

– Бывает, – с мягкой улыбкой ответил Марко. – Некоторые люди видят подобные вещи, хотя сами в это не верят.

– История ведь на этом не заканчивается?

– Нет, – ответил он, – но ты же сама прервала меня!

– Извини! – с улыбкой сказала она, усаживаясь поудобнее. – Продолжай!

Ей ни с кем никогда не было так хорошо и спокойно, как с братом своего отца. Поэтому она снова прервала его, спросив:

– Могу я узнать кое-что о моем отце? Никто не хочет говорить о нем.

Удивительно красивое лицо Марко сразу омрачилось.

– Ульвару было трудно жить, – сказал он, – потому что он сам создавал себе трудности. Ты же знаешь, что он был меченым, так что не мог избежать… злых поступков. Вся родня искренне пыталась помочь ему, несмотря на то, что он бывал со всеми просто бесчеловечным. Но я был единственным, кто действительно любил его.

Ванья дотронулась рукой до его руки и прошептала со слезами на глазах:

– Спасибо. А теперь я готова слушать историю Йоханнеса.

– Хорошо, но теперь речь пойдет о его жене Гунвор. Однажды она увидела, как на пороге кухни появился какой-то мужчина.

«Йоханнес, Йоханнес, неужели это действительно ты? – воскликнула она. – Но где же ты пропадал так долго?»

Растерянно озираясь по сторонам, он ответил: «Я не знаю. Где была пурга…»

Гунвор заплакала, прижала его к себе. «А мы думали, что ты умер! Ты исчез в пургу два месяца назад. Мы искали повсюду, полиция и все мужчины…»

И тут у нее закрались подозрения. «А ты, случайно, не провел это время с другой женщиной?»

«Нет, нет, – ответил он по-прежнему отрешенно. – Я ничего не помню. Внезапно я оказался здесь, на равнине, снег перестал…»

«Ты говоришь, что ничего не помнишь, Йоханнес? Но ты должен что-то помнить. Ты отсутствовал целых два месяца!»

Он пристально всматривался в отдаленную тьму своего сознания.

«Я запрограммирован», – с трудом выговорил он.

«Запрограммирован? Что это еще за словечко?»

«Вы обречены на гибель. А мой мозг… запрограммирован… пока не придут другие…»

«Кто не придет? Йоханнес, ты такой странный!»

«У них есть ключ. Я зависим от них…»

«О, Господи, помоги нам! Думаю, ты сошел с ума, Йоханнес!»

Он взял себя в руки. Он был человеком бесхитростным, как говорится, не хватал звезд с неба, поэтому все теперь казалось ему слишком запутанным. «Нет, я видел это во сне. И теперь я проснулся».

Где был Йоханнес эти два месяца, так и осталось для всех загадкой. И постепенно все забыли о его исчезновении.

Только через год у него появилось предчувствие, что с ним что-то случилось. Рухнули строительные леса и накрыли троих рабочих, среди которых был Йоханнес. Он тоже должен был погибнуть, как двое других, но отделался лишь ссадинами. У него не было ни одного перелома. «Из чего же ты сделан? – спросил его врач. – Из железа?»

Шли годы. Он попал в автомобильную аварию. И вышел из нее невредимым. «Можно подумать, что я бессмертен», – в шутку сказал он.

Гунвор стала уже ворчливой старухой, но сам он почти не переменился. Однажды он упал с пятиметровой высоты и ничего не повредил себе. «Неужели я бессмертен?» – подумал он в приливе радости. Он стал специально подвергать себя риску – и всегда оставался цел и невредим.

Потом умерла Гунвор. Йоханнес остался в горестном одиночестве. Дети разъехались, внуки женились и наплодили правнуков, которых он редко видел.

Он же по-прежнему оставался крепким мужчиной и вторично женился через несколько лет на энергичной пятидесятилетней женщине.

Один за другим умирали его друзья. Потом он проводил в последний путь своего старшего сына. Это оставило в его душе незаживающую рану.

О нем писали в газетах. Был помещен снимок представителей пяти поколений. Он был самым моложавым прапрадедушкой, каких только когда-либо знали. Но он не особенно радовался этому.

Через несколько лет все его дети умерли, внуки превратились в седых стариков.

Он часто думал о тех двух месяцах, которые он провел неизвестно где. Что же произошло с ним той ночью на горном перевале? Кто спас его от смерти в снегу? Он никогда никому не рассказывал о ярком сиянии и о приближающихся к нему шагах. Йоханнесу не нравилось, когда над ним смеялись, у него от этого падало настроение. Поэтому он и молчал.

«Неужели это возможно? – думал он, – Неужели я бессмертен? Это просто фантастика! Неужели я смогу избежать смерти? Неужели у меня будет возможность наблюдать за развитием мира?»

Но одной ли смерти больше всего боится человек? Не пугает ли его больше всего на свете перспектива потерять своих близких?

Ванья ничего не ответила на это, положение ее было сложным из-за ситуации с Тамлином. И Марко понял причину ее молчания: ее пугали оба аспекта смерти.

Йоханнес больше не думал о том, что он в каком– то смысле запрограммирован. Все это казалось ему теперь туманным сном. И он не задумывался над смыслом непонятных ему слов, время от времени всплывавших в его памяти. Он ведь был, как я уже говорил, простым человеком, бесхитростным.

Имя его стало постепенно сенсационным.

Со своей новой женой он прожил почти тридцать лет. Но вот она умерла, и снова он ощутил горечь одиночества. Иногда он встречался со своими правнуками и своим единственным праправнуком. Но все те, с кем он имел что-то общее, уже умерли, и его раздражали все эти зеленые юнцы, совершенно не похожие на него и вбившие себе в голову какие-то вздорные идеи.

Умерли его правнуки. А его единственный праправнук так и не женился.