"Зарубежная фантастика 2024-4" Цикл "Люди льда". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - Сандему Маргит - Страница 547

К удивлению и облегчению всех, Винни быстро поправилась. Кроме температуры и болей в голове и в спине никаких других симптомов болезни у нее не было. И уже через пару дней она была здорова.

Но не было никаких сомнений в том, что она перенесла болезнь — в очень легкой форме.

— Да, фрекен Дален, — сказал врач, худой, как призрак. — Можете считать, что у вас теперь иммунитет против оспы. Переносчиком инфекции вы больше не являетесь, так что через пару дней вы можете ехать домой. Нам нужно освободить место для другого больного, — извиняющимся тоном добавил он.

В подсознании у Винни была только одна мысль: о больном Рикарде.

— Я… слышала, что у вас… не хватает медсестер и санитарок в изоляторе, — заикаясь от смущения, произнесла она. — Поэтому я подумала, что… я могла бы вам помочь. Я могла бы поработать санитаркой…

Она ждала его ответа, словно приговора.

Врач посмотрел на нее так, словно ее предложение показалось ему дико безрассудным. Но, поняв искренность ее намерений, он сказал:

— Ваша просьба для нас как манна небесная, фрекен Дален. Работать здесь трудно. Люди бегут отсюда, как от чумы — в буквальном смысле слова. Я переговорю с управляющим.

И уже через несколько дней Винни приступила впервые в своей жизни к работе. Она почитала это для себя за честь. Сама работа была достаточно простой, но правила распорядка были строгими. Она должна была жить в отделении и относить в стирку белый рабочий халат после каждого посещения больного. Беря что-нибудь, она должна была использовать тонкие резиновые перчатки, которые после этого надлежало опускать в бак с дезинфицирующим раствором, ей следовало без конца мыть и мыть руки и никогда не прикасаться ни к чему без особой на то необходимости, в особенности к дверным ручкам.

Она обслуживала только по-настоящему больных пациентов. Она не имела права ходить в отделение к тем, кто только был в контакте с больными.

Поэтому она не могла встретиться с Рикардом.

Она знала, что ему положен четырнадцатидневный карантин, так же как и ей полагалось это в свое время. И он находился в больнице уже несколько дней.

Она была разочарована тем, что не видит Рикарда, тем не менее, с большой охотой выполняла свою работу, и это служило ей утешением.

Одной из ее обязанностей было приносить питьевую воду тете Камме.

Направляясь к тете, Винни с трудом подавляла в себе злорадство.

Но, испуганно вскрикнув, она остановилась в дверях.

Камма Дален вся была покрыта гнойниками. Лицо, руки, шея, кожа сплошь были покрыты отвратительными нарывами — даже на пальцах рук, на губах, на ушах, на веках и даже на самом глазном яблоке. Все тело тети Каммы покрывала гноящаяся корка.

— Господи… — с жалостью произнесла Винни, ощущая при этом дурноту.

Лежащая в постели женщина медленно повернула к ней налитые кровью глаза. Камма больше не могла говорить. Не могла видеть. Винни поняла это по ее взгляду, который никак не мог сфокусироваться на ней. Но эти страшные, незрячие глаза красноречиво передавали ей настроение тети. В них горели гнев и враждебность. Эти глаза говорили: «В этом виновата ты, Лавиния! Это ты принесла в дом заразу!»

— Прости меня, — невольно произнесла Винни. — Ты должна простить меня! Дорогая тетя, чем я могу помочь тебе? Скажи, я сделаю для тебя все!

Глаза тети злобно сверкнули. «Поди прочь, ты мне противна!»

— Может быть, послать за Хансом-Магнусом? — необдумано спросила Винни.

Глаза Каммы выразили панику.

— Нет, конечно, какая же я глупая, — пробормотала Винни своим прежним, униженным тоном. — Но, может быть, все-таки дать ему об этом знать?

Камма отвернулась, давая тем самым понять, что не желает иметь с ней никакого дела. Винни увидела, что гнойнички покрывают даже кожу на ее голове.

— Если я буду нужна тебе, тетя, позови меня, — смиренно произнесла Винни и ушла, поставив на тумбочку графин с водой.

Это было испытанием для Винни. Тетя Камма ухитрялась всегда вызвать у нее комплекс вины, и теперь она действительно чувствовала себя виноватой.

Последующие дни Винни ухаживала и за другими больными. Чаще всего она просто делала в помещении уборку. Херберт Соммер тоже весь был покрыт гнойничками, также как и большинство членов секты — в основном, старые дамы, но и дети. Винни тяжело было смотреть на них, она во всем винила себя и, покидая комнату одной маленькой девочки, она чуть не расплакалась.

Но Агнес Йохансен поправлялась — и все благодаря своей прививке. Воспаление легких тоже шло на убыль. Увидев Винни, она была удивлена и обрадована.

— Кажется, мы встречались раньше? Помните, в тот вечер на пристани? Я не знала, что вы медсестра! Винни объяснила ей в чем дело.

— Я так беспокоюсь за Доффена, — вздохнула Агнес, лежа на подушке, словно маленький увядший цветок. — Да, о собаке…

— Я знаю, где он, — улыбнулась Винни. — Они с Бранцефлором сидят каждый в своей клетке и лают. Впрочем, теперь они, кажется, смирились с присутствием друг друга: лежат и просто наблюдают друг за другом.

Агнес вздохнула.

— Моя маленькая собачка… Если бы его не было со мной на острове, я не пережила бы эти страшные дни. Жаль только, что его зовут Доффен. Бранцефлор звучит куда лучше!

Винни была польщена.

— Собственно говоря, Бранцефлор — это женское имя, — пояснила она. — Из сказки про Флореса и Бранцефлор. Но моя тетя считала, что Флорес — это девушка, а Бранцефлор — юноша. Впрочем, это не играет никакой роли. Не думаю, что это оскорбляет собаку.

Агнес рассмеялась. Она была так рада поговорить с кем-то о собаке, что попросила Винни приходить к ней почаще. Девушка согласилась, радуясь тому, что видит «своего» человека.

Рикард был прав: они очень походили друг на друга, Винни и Агнес. Не внешне, разумеется, а складом характера.

Винни больше уже не закалывала на затылке косы. Она и раньше не любила эту прическу, и поскольку она поняла, что Рикарду нравятся свободно лежащие волосы…

Жизнь казалась ей теперь очень увлекательной штукой. На фоне ужасной трагедии она переживала великую сказку своей жизни.

Она побывала также у пастора Прунка, хорошо ей знакомого. Тот был до смерти напуган и смущен. Он выкрикивал во весь голос слова, сказанные на кресте Иисусом, тем самым уподобляя себя Спасителю:«Господи, почему ты покинул меня?» Но эти слова явно не подходили к нему.

Оторвав взгляд от темно-серого потолка (неба), он с упреком посмотрел на стоящую в дверях Винни. Потом приподнялся на локте и злобно прошипел:

— Будь проклята ты, женщина, осквернившая мой Храм бациллами! «Судить буду я, сказал Господь!» Поди прочь! Вон из моего убежища!

Винни поняла, что с ее стороны было просто глупо появляться в его комнате. И не только в его: повсюду она встречала осуждающие слова и взгляды. Вечные угрызения совести превратились теперь для нее в настоящую муку, и она забилась в самый дальний угол, чтобы выплакаться.

Чем она не угодила всем этим несчастным?

Настроение у нее заметно улучшилось, когда она на следующий день увидела Рикарда по другую сторону стеклянной двери изолятора. Он сразу остановился, удивленно взглянул на нее и помахал рукой. Она радостно ответила ему. На следующий день она снова пришла на то же место. Рикард уже стоял там и сделал ей знак, чтобы она вышла и обошла вокруг здания. Винни так и сделала — и увидела его возле открытого окна.

— Привет, Винни! Что ты здесь делаешь? Рассказывай!

— Я выздоровела! У меня теперь иммунитет к оспе. И нашла себе здесь работу.

— Прекрасно, Винни, — с признательностью произнес он. — Это тяжелая работа?

— Сама работа не тяжелая, но…

— Но что же?

— Нет, ничего.

Ее заботы не могли быть ему интересны. Ее сочувствие всем заболевшим оспой, угрызения совести, ощущение собственной вины…