"Зарубежная фантастика 2024-4" Цикл "Люди льда". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - Сандему Маргит - Страница 592

Через день после смерти Гейдриха он лежал, привязанный к скамье, ожидая пока его палачи решат, какую пытку для него придумать. Ионатан знал, что у него больше нет никаких надежд. Он снова подумал о своем доме и о своих близких, и больше всего он думал о старом Хеннинге, с которым так любил спорить. Ему хотелось теперь попросить у него прощения за все свои ребячески высокомерные утверждения. Ему хотелось сказать этому почтенному старцу, как он любит его.

Но теперь было уже поздно.

Ионатан не плакал. Ледяной панцирь, покрывший его чувствительную душу, предохранял его от слез. Руне умер ради него. Он увлек на опасный путь свою сестру Карине. Что теперь с ней? На нее напали и она, в страхе и одиночестве, совершила убийство. Просто непостижимая трагедия.

Но он не мог больше плакать.

Внезапно дверь открылась, палачи разом повернулись и уставились на вошедшего.

Подобных людей они никогда не видели. Это был высокого роста молодой человек с темно-рыжими волосами и сияющими, как звезды, добрыми глазами. Палачи стояли, молча уставившись на него.

Подойдя к скамье, человек развязал ремни, которыми был опутан Ионатан. Один из охранников хотел было воспрепятствовать этому, но человек только посмотрел на него, и на его красиво очерченных губах появилась мягкая улыбка. Охранник растерянно отпрянул назад.

Ионатан тоже уставился на него.

– Я – Ганд, – тихо сказал ему молодой человек. – Сын Имре. Тебе пора уходить отсюда.

С этими словами он помог Ионатану встать.

Оба вышли из комнаты. Ганду пришлось поддерживать его, потому что юноша сильно хромал.

Когда они вышли во двор, Ионатан почувствовал, как рука Ганда прикоснулась к его лицу. Медленно и осторожно рука погладила его, и больше он ничего не помнил.

Простояв еще с полминуты без движения, палачи опомнились.

– Какого черта! – крикнул один из них остальным. – Как вы могли позволить этому норвежскому ублюдку уйти?

Ему хотелось свалить вину на остальных, хотя он сам тоже был здесь.

Все разом бросились к двери, теснясь и толкаясь, и так же разом выскочили за дверь, словно крем из тюбика.

Во дворе никого не было.

– Но не мог же он просто так исчезнуть! Ищите его, черт возьми!

– Охрана! – крикнул один из них, подойдя к сторожевой будке. – Вы видели, как отсюда вышли двое?

Охранник с автоматом на плече только пожал плечами.

Словно перепуганные куры, палачи разбежались во все стороны. Завыла сирена тревоги.

Но нигде они не могли найти «норвежского ублюдка» и его мистического спасителя.

***

В автомастерской Андре, устроенной в старой кузнице в Липовой аллее, работал один механик. Это был добродушный и приветливый молодой человек, приехавший в Осло из Гудбрандсдалена, чтобы «выбиться в люди». Несколько лет назад он явился по объявлению Андре, которому нужен был помощник в мастерской. С тех пор он и работал здесь, став автомехаником. Он был солидным, толковым, работящим.

Но он был немного медлительным. Не бездарь, вовсе нет. Просто ему свойственна неторопливая манера разговора, так характерная для деревенских жителей. Ему давно уже нравилась Мари, жившая по соседству, и он был очень огорчен, когда она со своей сестрой переехала в дом Кристы, жившей на другом конце Осло.

И вот Мари снова вернулась домой. Притихшая и присмиревшая. Пострадавшая от одного бессердечного негодяя.

Автомеханик Уле Йорген страдал вместе с ней. Всякий раз, когда она бывала в Липовой аллее, он осторожно и вежливо здоровался с ней. Она была бледной и пристыженной, хотя все относились к ней так же приветливо, как и раньше. Но она никак не могла отделаться от чувства стыда.

Однажды Уле Йоргену удалось поговорить с ней о каких-то пустяковых вещах. Она была стыдлива, как лань, потому что ее положение было уже заметно.

После этого Мари заметила, что он существует. Она просто впитывала в себя его внимание и интерес к ней. Они начали смущенно улыбаться друг другу, перебрасываться словами, и вот однажды она по собственной инициативе навестила его в мастерской. Ей и в самом деле нужно было починить велосипед, и это положило начало их прекрасной дружбе. Большего она себе позволить не могла, но серьезность намерений Уле Йоргена и его откровенная увлеченность ею были для всех очевидны. Вся родня только и думала, что о будущем Мари. Только бы сама Мари пошла ему навстречу!

Но Бенедикта предостерегала всех от слишком большого оптимизма. «Не следует навязывать девушке замужество, если она его не любит», – говорила она.

И вот у Мари родилась дочь, которую она назвала Кристель в честь Кристы. Абель мог говорить все, что хотел, по поводу традиции называть детей библейскими именами. Мари хотелось забыть о том, что отцом ребенка был его сын.

Уле Йорген признался Мари, что охотно взял бы на себя заботу о ребенке и был бы девочке отцом, если бы…

Мари тут же ответила согласием. У нее уже было время все обдумать и разобраться в своих чувствах. Бурной страсти к Уле Йоргену она не испытывала, но ведь и преданная дружба – почти столь же прочная основа для брака, как и любовь. Страсть может быстро пройти. Дружба более долговечна.

Вся родня облегченно вздохнула. Мари и Уле Йорген поженились без всякого шума, а в середине лета Мари снова была беременной. Девочке было тогда всего несколько месяцев. И получилось так, как предсказывал Ветле. Его ветвь рода оказалась многочисленной, и у Людей Льда появился шанс в будущем приумножить свои ряды.

Мари была теперь в спокойной, надежной и счастливой гавани, и она с радостью ухаживала за своей маленькой дочкой. Такой человек, как Уле Йорген, был для нее просто находкой – именно такой муж требовался ей, с ее непостоянством чувств. Если бы она вышла за человека, превосходящего ее во всем, она бы еще острее чувствовала свою униженность.

Так что проблемы Мари были теперь решены.

Труднее было с Карине.

Известие о том, что Ионатан находится в Германии, совершенно сразило ее. Все – неизвестная судьба брата, воспоминания о мертвом человеке в лесу, ее отчужденность от парней и в особенности от Йоакима, ее терпеливого друга и идола – все это прижимало ее к земле.

И если бы не Шейн, она вообще не знала бы, как ей жить дальше. Подобно многим женщинам, попавшим в трудную ситуацию, она брала всю вину на себя.

Присутствие Шейна спасало ее. Он нуждался в ее внимании, его привлекало все новое и необычное, и он был таким проказливым, что Карине невольно забывала все дурное, находясь с ним рядом.

Шейн питал слабость к старому шерстяному свитеру. Он, конечно, стеснялся этого, понимая, что это не солидно для взрослой собаки, которой скоро исполнится год. Свитер по рассеянности забыли убрать, когда распускали старье на нитки, и он стал добычей Шейна. Как ему нравился этот свитер! Он обхватывал его передними лапами, кусал, по-кошачьи драл когтями, а потом, наигравшись, засыпал на нем. При этом он был очень чувствителен к критике Эфраима и всегда уходил прочь, обиженно глядя на него.

У соседей появился щенок ньюфаундленда, и они охотно играли вместе. Но Шейн был озабочен тем, что происходило с Руссом (так звали вторую собаку). Русс рос и рос, очень быстро догнав Шейна, а потом и перегнав его. Русс стал широким и тяжелым, как паровой каток, играть с ним становилось просто невозможно, так что радость Шейна оказалась непродолжительной. Ему не нравилось, когда его придавливали к земле и расплющивали всей своей тяжестью.

А как Русс ел! Шейн с удивлением смотрел, как тот бежал со всех ног, с развевающимися от радости ушами, когда ему кричали «Кушать!», и, прежде чем Шейн успевал пронюхать, что это была за еда, кормушка была уже пуста.

Приходя к нему в гости, Русс, прежде всего, отправлялся на кухню и опустошал миску Шейна. Шейн очень обижался. Он так не вел себя, приходя в гости к Руссу. Кстати, у него и не было такой возможности, потому что Русс неизменно заботился о том, чтобы его миска была пустой.