Ее святой (ЛП) - Уэст Хармони - Страница 26

— Я не думаю, что это безумие. — На самом деле, приятно, что Мак влюбляется в парня, который кажется добрым и нормальным, а не маньяком-преследователем. — Я рада, что ты наконец-то снова заинтересовалась парнем.

Если кто-то и заслуживает найти любовь и счастье после всего дерьма, через которое она прошла, так это Мак.

Она улыбается.

— Спасибо, подружка.

Я больше не могу держать в секрете от нее то, что произошло между мной и Сейнтом.

— Я сделала кое-что глупое.

Она роняет телефон и фыркает в миску с попкорном.

— Что еще новенького? — Я хлопаю ее по руке, и она смеется. — Ладно, извини, какую глупость ты совершила на этот раз?

— Дурочка, — ворчу я. — Я… могла вломиться в дом моего преследователя, а могла и не вломиться.

Мак ахает, и теперь ее очередь упрекнуть меня.

— Браяр, это на самом деле глупо! О чем, черт возьми, ты думала? И вломилась одна? Почему ты, по крайней мере, не пригласила меня? Тебе нужна поддержка, если ты собираешься сделать что-то настолько опасное и безрассудное!

— Я знаю! Меня беспокоило, что я подумала, что это может быть С. Т. Николсон, и я приняла импульсивное, глупое решение пойти посмотреть, дома ли он, а когда увидела, что его нет, я просто… вломилась.

— Подожди, ты думала, что он мой босс? И как, черт возьми, ты вообще вломилась в дом своего преследователя? Можно подумать, что с такой работой он должен держать дом под замком.

Я пожимаю плечами.

— Я так и думала. Но его задняя дверь была не заперта.

Она прищуривает глаза.

— Тебе не кажется, что это немного очевидно?

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду, что, если бы он знал, что ты придешь? И впустил тебя.

Возможно, она права. Пока я была в его доме, я не слышала, как открывались или закрывались какие-либо двери. Я не слышала, как его машина с грохотом въехала на подъездную дорожку. И все же он появился прямо у меня за спиной.

Он знал, что я приду. Он впустил меня. Прямо в свою ловушку.

И вот я здесь, на полсекунды подумав, что перехитрила своего преследователя. Меня просто бесит, что он всегда на шаг впереди меня.

— Так ты что-нибудь нашла? — спрашивает Мак.

— Я нашла кучу дерьма. Маска в его столе…

Мак ахает и прикрывает рот.

— О боже. Что за извращения с маской?

— Не в этом дело! Маска была той же самой, которую С.Т. Николсон носит на всех своих авторских фотографиях и на всех своих автографах. Я прочитала часть его последней рукописи на ноутбуке, и совершенно очевидно, что она обо мне. Это один и тот же человек.

Ее глаза превращаются в блюдца.

— Ты хочешь сказать, что мой горячий босс — твой преследователь? Я личный помощник твоего преследователя?

— Именно это я и хочу сказать. Твой босс — мой любимый автор — психопат — сталкер. Настоящий убийца.

Мак качает головой, прикусив губу, пытаясь разобраться во всем этом.

— И что произошло потом?

— А потом он поймал меня.

Глаза Мак вылезают из орбит, и она давится попкорном.

— О боже мой! Он застал тебя, крадущейся по его дому?

— Ага, а потом он… поцеловал меня.

— Он поцеловал тебя? Что за черт? Почему ты не начала с этого? — Она быстро жует горсть за горстью попкорна.

— Боже мой! Ты целовалась с моим горячим боссом!

— Алло? Ты забыла, что он все еще убийца?

Она пренебрежительно машет рукой.

— Да, да, я помню, но как прошел поцелуй?

Я закрыла глаза, не желая признаваться ей в правде. Самой себе. Но я не могу солгать Мак.

— Это был лучший поцелуй в моей чертовой жизни, — признаюсь я.

— Ты серьезно? — Она сияет. Когда я киваю, Мак прикусывает губу, пытаясь сдержать улыбку.

— Могу я сказать кое-что безумное?

— Сомневаюсь, что это более безумно, чем то, что я тебе только что сказала.

— На самом деле он кажется по-настоящему хорошим парнем. Он вдумчивый и щедрый, и я говорю это не только потому, что он подписывает мои солидные чеки на зарплату. Может быть, у него слишком сильный способ показать свою привязанность, но… Не похоже, что ты его боишься.

Я натягиваю одеяло поглубже на колени.

— Честно говоря, я так не думаю.

Теперь, когда я произнесла эти слова вслух, я понимаю, насколько они правдивы. В ту первую ночь, когда я заметила Сейнта, притаившегося в тени возле моего дома, я была в ужасе от него. В ужасе от того, что он может со мной сделать, на что он может быть способен. Но где-то между тем и сейчас мой страх перед ним испарился. То ли из-за его неоднократных заявлений о том, что он никогда не причинит мне боли, то ли из-за того факта, что он прикасается ко мне только для того, чтобы доставить мне удовольствие, я не уверена. Но независимо от того, сколько раз я говорила с ним, независимо от того, сколько раз я угрожала ему или отталкивала его, он никогда не причинял мне боли.

— Я думаю, тебе стоит с ним встречаться, — говорит мне Мак.

У меня отвисает челюсть.

— Ты вообще слышишь себя сейчас? Ты предлагаешь мне встречаться с моим преследователем. Убийцей.

— Я согласна, эта часть не великолепна…

— Как ты вообще можешь думать об этом после всего, что случилось с твоим бывшим?

Теперь она опускает взгляд на свои колени.

— Потому что Сейнт совсем не похож на Джеймса. Я никогда не чувствовала себя в опасности рядом с Сейнтом. Когда я начала встречаться с Джеймсом, я ничего не знала о его прошлом, но все равно всегда чувствовала себя немного неловко рядом с ним. Я списала это на неуверенность в начале отношений, но, независимо от того, как долго я оставалась с ним, я никогда по-настоящему не чувствовала себя комфортно. Я всегда чувствовала себя неловко на каком-то уровне, и я просто отмахивалась от этого. Но это внутреннее чувство никуда не делось. Я с самого начала знала, что он опасен, но заставила себя игнорировать свои инстинкты.

С тех пор, как Сейнт вошел в мою жизнь, мои инстинкты тянули меня в его направлении. Даже когда я узнала, насколько он опасен, даже когда я обнаружила его стоящим на моей кухне после того, как он вломился в дом, даже когда он назвал номер моих водительских прав и показал мне мои фотографии, которые хранит в своем телефоне и бумажнике, моим внутренним чутьем не было сразу бежать.

Логический голос в моем мозгу повторяет, что Сейнт — это ходячий красный флаг. Но интуиция подсказывает мне, что нужно точно выяснить, насколько сильно его язык заставит меня кончить.

Или, может быть, это мое либидо.

Мак сжимает мое колено.

— Что бы ни говорили тебе твои инстинкты, прислушайся к ним.

Мы с Мак не ложимся спать допоздна, высмеивая Фродо и болея за Сэма, пока обе не вырубаемся и не продолжаем киномарафон на следующий день. Мы съедаем все закуски в моем доме и заказываем пиццу, пока не досмотрим последний фильм.

Все выходные я чувствую на себе взгляды. Сейнт, несомненно, прячется в тени. Но каждый раз, когда я выглядываю наружу, он исчезает. По крайней мере, он не врывается, когда Мак здесь, и не пугает ее. Ей не нужна эта травма после всего, через что она прошла.

В своей извращенной манере он пытается быть милым, давая мне возможность побыть один на один с моим лучшим другом.

Боже, что со мной не так? Сталкер — это не мило. Мой преследователь не должен был возбуждать меня, не должен был заставлять мои бедра сжиматься при мысли о его языке у меня между ног. При мысли о том, что случилось бы, если бы я не сбежала из его дома той ночью. Если бы я позволила ему сделать именно то, что он хотел сделать со мной. Именно то, что я хотела, чтобы он сделал.

Когда Мак собирается уходить, я обнимаю ее и прижимаю к себе Джинджер на прощание.

Почти в тот момент, когда она выезжает с подъездной дорожки, волосы у меня на затылке встают дыбом, и я практически чувствую дыхание Сейнта на себе.

Я оборачиваюсь, но его там нет. Я бегу наверх и распахиваю окно, наконец-то вооружившись работающим фонариком.