Красавицы Бостона. Распутник - Шэн Л. Дж. - Страница 5

Я чувствовала себя нелепо, сидя в облегающей юбке из красной кожи, укороченной белой блузке и закинув ногу на ногу, с пальцев которой свисала босоножка Prada на высоком каблуке. Все во мне источало женственность. Все, за исключением того обстоятельства, что я, судя по всему, не могу иметь детей.

– Так показало УЗИ. – Гинеколог одарил меня сочувственным взглядом, то ли поежившись, то ли скорчив гримасу. – Мы назначили МРТ, чтобы подтвердить диагноз.

Примечательно, что в этот момент я думала не о последствиях моего состояния, а скорее о том, каким же до странности волосатым был доктор Бьорн.

Как крохотный померанский шпиц, хотя и вполовину не такой миленький. С виду он был чуть старше шестидесяти и всюду сплошь покрыт седыми волосами – от кустистых бровей до пушистых пучков на пальцах. Волосы на его груди торчали из-под зеленой медицинской формы, создавая впечатление, будто он прятал под ней питомца чиа[4].

– Объясните мне еще раз, что это значит. Порок развития матки. – Я обхватила колено руками и растянула накрашенные блеском губы в улыбке.

Доктор поерзал на месте и прокашлялся:

– Скажем так, ваш диагноз: внутриматочная перегородка – самая распространенная форма порока развития матки. Собственно, это хорошая новость. Подобный порок хорошо изучен, и мы можем предложить разные методы лечения. Ваша матка частично разделена мышечной стенкой, вследствие чего существует риск бесплодия, повторных выкидышей и преждевременных родов. Вот она.

Он указал на лежащий между нами ультразвуковой снимок. Я была не в настроении смотреть на свою несостоятельную матку, но все же посмотрела.

– Бесплодие? – Вообще-то за мной не водилось привычки повторять за другими, как попугай, но… что за хрень? Бесплодие! Мне едва исполнилось тридцать. У меня есть еще как минимум лет пять на то, чтобы совершать восхитительные, запоминающиеся ошибки с первыми встречными мужчинами, прежде чем придется задуматься о детях.

– Верно. – Доктор Бьорн кивнул, все еще пребывая в замешательстве от отсутствия у меня эмоций. Разве он не знал, что у меня их вообще нет? – Вкупе с ПКЯ это может стать проблемой. Я рад обсудить с вами следующие шаги…

– Подождите. – Я подняла руку и помахала ладонью с французским маникюром с красными кончиками. – Давайте вернемся к этой аббревиатуре. ПК… что?

– ПКЯ. Поликистоз яичников. В вашей карте сказано, что он диагностирован у вас в возрасте пятнадцати лет.

Точно. Когда я в тот раз попала в больницу, все прошло как в тумане.

– Полагаю, в этом тоже нет ничего хорошего, – невозмутимо сказала я.

Доктор провел пальцем по экрану телефона. Сегодня для меня настал худший момент моей жизни, а для него – всего лишь очередная среда.

– Это может усугубить проблемы с бесплодием.

Замечательно. Моя матка дала бы фору Монике из «Друзей». Мне хотелось устроить скандал. Я обрушила свой гнев на доктора Бьорна.

– Что это вообще значит? – возмутилась я. – Разве порок развития матки не проявляется уже во время беременности?

Доктор Бьорн одарил меня очередной виноватой улыбкой, повернулся к стоящему перед ним монитору и нахмурился, отчего его кустистые брови сошлись над переносицей. Он защелкал мышкой, листая мою медицинскую карту. Дурацкая мышка с дурацкими щелчками.

– Здесь сказано, что в пятнадцать у вас случился самопроизвольный выкидыш.

Самопроизвольный выкидыш.

Будто речь о том, что я решила выпить кофе с подругой.

Доктор Бьорн обрел такой смущенный вид, что я удивилась, как он не проделал дыру в ковре и не провалился на нижний этаж. Его взгляд вопрошал, правда ли это. Но сам он молчал. Он знал ответ.

– Опа, – я мрачно улыбнулась. – Точно. Видимо, я забыла. Насыщенный выдался год.

Доктор Бьорн погладил свою мохнатую руку.

– Послушайте, я понимаю, что это непросто пере…

Я издала гортанный смешок:

– Бросьте, док. Избавьте меня от заготовленных речей о том, что вы готовы поддержать, и давайте перейдем сразу к делу. Какие у меня варианты?

– У вас масса вариантов! – объявил он, оживившись. С этим он уже мог работать. Решения. Факты. Наука. – Существуют способы обеспечить вам в будущем материнство. Конечно, если вы хотите стать матерью.

Мне хотелось ответить «нет», сказать, что менять подгузники или разглагольствовать о рисовании человечков – не для меня. Что в патриархальном обществе материнство – фактор ущемления прав женщин. В какой-то степени я даже верила в эту постфеминистскую идеологию. В конце концов, я ведь владелица собственного бизнеса, чья главная цель в жизни – выводить людей из себя. Я бы скорее разбила банку маринованных огурцов об пол и съела их вместе со стеклом, чем попросила мужчину ее открыть.

Но я не могла заставить себя произнести эти слова.

На самом деле я хотела стать матерью. Всеми фибрами души.

Подобное желание не было ни нетривиальным, ни амбициозным, ни примечательным, но это правда. Вот почему несколько недель назад я пришла на первый прием к доктору Бьорну, чтобы убедиться, что моя репродуктивная система в полном порядке и готова выполнить свою задачу, когда я решу за нее взяться. Стоит ли говорить, что готова она не была.

– Да. – Я уклончиво пожала плечами. – Хочу, наверное.

Доктор Бьорн склонил голову и нахмурился. Он старался понять, почему же я так себя вела. Будто он пытался продать мне солнечные батареи, а я его отшивала. Неужели я не защитница окружающей среды?

– В таком случае первым делом нужно заморозить яйцеклетки.

Я одарила его любезной нетерпеливой улыбкой.

– Вы планируете выносить будущих детей до положенного срока? – спросил он.

– А что, их можно выселить на втором триместре? – Я зевнула, рассматривая свои ногти. – Разве детки не должны быть полностью подготовлены?

– Я говорю о том, что вам нужно учитывать свой возраст. С каждым годом риск выкидыша или преждевременных родов возрастает.

– Вы к чему ведете? – надавила я.

– Вы можете рассмотреть вариант суррогатного материнства, если планируете заводить детей в более позднем возрасте. В идеале, учитывая возможные осложнения, стоит попытаться забеременеть как можно скорее, конечно, если вы готовы. Но я, безусловно, не хочу, чтобы на вас давила спешка.

А для этого уже поздновато, дорогуша. Едва он сказал об этом, мои пять лет в запасе обернулись прямой дорогой к материнству. Ведь опять же… что за хрень? Это не моя жизнь. Я должна была подождать до тридцати пяти, выбрать привлекательного донора спермы (я даже собиралась потратиться и купить дорогостоящее членство в банке спермы, чтобы просмотреть фотографии потенциальных кандидатов), а потом родить пару детишек и создать свою мини-семейку.

– Думаю, следующий месяц – подходящее время для беременности, – неожиданно сказала я. – Посмотрим, получится ли у меня перенести сеанс депиляции.

– Мисс Пенроуз, – попрекнул меня доктор Бьорн, а затем встал и налил стакан воды. Подал его мне, и я выпила залпом. – Я понимаю, что не такие новости вы хотели услышать. Вы не обязаны храбриться. Расстраиваться – вполне нормально.

Конечно же, это неправда. Возможность дать волю эмоциям – привилегия, которой наделены другие люди. Я же запрограммирована оставаться бесстрашной. Жизнь то и дело подкидывала мне неожиданные проблемы. А я увиливала от них, как мультяшный персонаж, с улыбкой на лице.

Я подняла с пола сумку от Chanel.

– Если мне нужно забеременеть в этом году, значит, забеременею. Нет мужчины? Не проблема. Найду донора спермы. Слышала, они все высокие, умные и сильны в математике. Чего еще желать от отца будущего ребенка? – Я издала звонкий смешок и встала.

Гинеколог остался сидеть, продолжая смотреть на меня в полнейшем шоке.

Ага, знаю. У меня нет сердца. Нет эмоций. И, как выяснилось пять минут назад, с клинической точки зрения нет еще и матки.

– А вы не хотите подумать? – спросил он.