"Фантастика 2024-23".Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Сиалана Анастасия - Страница 210

Эрнст Миллер Хемингуэй допил свой "Краун Ройаль", глянул на часы и снова погрузился в чтение своей собственной статьи. В Монреале "Правда" издавалась на трех языках, но к сожалению, англоязычную версию кто-то из посетителей уже приватизировал. Или просто истрепали до нечитабельного состояния, остались только русская и французская. Русский язык Хемингуэй уже начал изучать, и занимался этим по три часа в день, но изученной базы пока не хватало, даже для прочтения собственных статей. Но учил он русский очень усердно. Во-первых потому, что мистер Сталин согласился дать ему интервью, но только без переводчиков, а во-вторых, свою книгу о "Че" Геваре он решил написать именно по-русски. Ни на одном другом языке весь колорит этого похода передать просто невозможно. Хотя бы потому, что ругались эти улыбчивые и никогда не унывающие парни исключительно по-русски, а переводам в другие языки это никак не поддавалось. Например фраза "Da I ebat ickh konem" Означала вовсе не принуждение к половому акту с животным, и даже не описание хитрого хода в шахматной игре, а довольно равнодушно безразличное "Не до них пока". Русский ни во что не переводится, это язык, не подлежащий переводам. То есть, можно конечно сказать от имени Че "Не до них пока", но это будет явно не то.

Заметив опустевший бокал, около столика почти моментально материализовался официант.

— Еще "Краун Ройаль", сэр? Бармен рекомендует вам попробовать "Блек Вельвет".

— Раз рекомендует, то нужно попробовать. Плесни мне этого "вельвета", Франсуа, но только без содовой и льда.

Коммунизм для Эрнста Хемингуэя уже наступил, во всяком случае в тех барах, в которых его узнавали. А узнавали теперь почти во всех, во всяком случае, в Русской Канаде. Единственное, что у него теперь просили в уплату — это автографы. Вот и в этом ресторане, он расплатился короткой фразой с пожеланием успеха, написанной под совместной с хозяином заведения фотографии, которая сейчас украшает стену над баром. Хемингуэй глотнул и нового бокала и усмехнулся. Персональный коммунизм наступил для него именно тогда, когда он уже мог позволить ни в чем себе не отказывать. Когда у него завелись действительно серьезные деньги, они вдруг превратились, из чего-то важного и значимого, в абстрактную математическую величину.

— Неплохо, но особой разницы я пока не почувствовал. Я ожидаю мистера Смита, Франсуа. Он должен подойти с минуты на минуту, сопроводи его ко мне, пожалуйста.

С Че Геварой Хемингуэй расстался неделю назад в Каракасе, куда их обоих эвакуировали ранеными из Колумбии. Бригада Коминтерна, а теперь это уже была полноценная бригада двух полкового состава, сейчас принимала активное участие, в начавшейся еще в сорок восьмом году, колумбийской "Ля Виоленсия"[26]. Участвовала энергично и победоносно, но им с Че Геварой не повезло влететь в засаду на уже, казалось бы, "своей" территории. Всего то в четырех кварталах от штаба бригады в Медельине. Сам Хемингуэй, хоть и вырубился практически на первой секунде того боя, серьезных ранений, в отличие от Че, не получил, одна пуля чиркнув над правым виском отключила ему сознание, а вторая прошла мякоть плеча на вылет, не задев кость. Команданте же повезло значительно меньше, одна из пуль раздробила ему бедренную кость правой ноги, плохо раздробила. Местные хирурги сделали что могли, но смогли они лишь не потерять сразу ногу, кость составили криво и Че Геваре теперь предстояла повторная операция и долечивание в Москве.

А Хемингуэй получил из редакции задание перебираться в Монреаль и получать аккредитацию на начинающийся там "Международный судебный процесс над военными преступниками", который в отличие от "Нюрнбергского" решили сделать открытым для прессы и даже транслировать по телевидению.

После подписания третьего сентября договора, между СССР и Республикой Аляска, который помимо обмена территориями предусматривал беспошлинную торговлю и безвизовое перемещение граждан двух стран, Аляска стала самым привлекательным местом жительства для всех американцев. Даже обязательство прослужить три года в трудовой армии, для получения гражданства, не сдерживало потока иммигрантов. В число таких иммигрантов сначала попал даже мистер Телфорд Тейлор[27], у которого Хемингуэй взял интервью позавчера, уже как у представителя Аляски в составе "Международного суда".

— Как дела, Гринго? Контузило тебя не слишком? Не забыл еще наших договоренностей?

Мистер Смит пришел на встречу не один, а в сопровождении, или наоборот, он сопровождал, русского вице-министра "Джи Би", и уже хорошего знакомого Эрнста Хемингуэя — русского генерала Наума Эйтингтона. Эйтингтон бесцеремонно потрогал шрам над правым виском.

— Это же надо, какой везунчик. Правду видать говорят, что для счастья, в голове нужно иметь только крепкие кости.

Гости присели, за столик, русский вице-министр все также бесцеремонно взял бокал Хемингуэя, понюхал его, брезгливо поморщился и сделал заказ.

— Водки, три, — подмигнул донельзя заинтригованному американцу, дождался заказанной водки и первым поднял свою рюмку, — За нового Героя Советского Союза! За тебя, Гринго!

По итогам Карибской компании Коминтерна, за проявленные в ходе ее мужество и героизм, Эрнест Миллер Хемингуэй награжден званием Герой Советского Союза, с вручением Ордена Ленина и медали Золотая Звезда. Вручение состоится сегодня, в двадцать ноль-ноль по местному времени, так что больше не пей, начинай приобретать человеческий облик.

— Меня? Но за что? Какое еще мужество и героизм, если я того боя даже не помню?

— Решение принято по совокупности трех представлений — от Коминтерна, редакции "Правды" и МГБ. А что не помнишь — не переживай, может вспомнишь еще. Сам факт, что ты в той машине находился, свидетельствует и о мужестве, и о героизме. А итогом всей Карибской компании и, в немалой степени, твоих репортажей, стала в том числе и Чилийская революция, и вообще усиление наших позиций во всей Латинской Америке.

Так что не скромничай, заслужил, получай по праву. Созданный тобой образ настоящего коммуниста, сильно изменил расклад сил. С нами теперь очень охотно идут на сотрудничество даже на самом высоком уровне. Благодаря этому МГБ удалось выследить и задержать нацистских преступников. За это вот тебе наш персональный подарок, можешь в завтрашний номер послать репортаж о доставке в "Монреальский трибунал" Мартина Бормана и Генриха Мюллера. Их решено допросить в ходе этого процесса. Рапорта исполнителей и фотографии, для своего репортажа, получишь у товарища Смита. Ну, дай ка я тебя обниму, герой. Иди делай репортаж, и до вечера чтобы больше ни капли!

15 сентября 1953 года. Подмосковье. "Баковка" Новая база сборных СССР по футболу и хоккею. Канцелярия главного тренера сборной.

Новая база сборной СССР по футболу и хоккею еще строилась. Задумана она была с большим размахом и крытые манежи, для зимних тренировок футболистов и летних, с искусственным льдом, для хоккеистов, еще находились в строительных лесах, но и сделано уже было не мало. Во всяком случае, канцелярия главного тренера обеих сборных, построенная как аэродромная диспетчерская вышка, была полностью закончена.

Эта канцелярия была одновременно и личным кабинетом Всеволода Боброва, и классом для тактических занятий, и главным наблюдательным пунктом базы, имея с почти сорокаметровой высоты отличный обзор "до самых до окраин".

Василий Сталин отложил заявку на выездной матч с Венгрией, подошел к панорамному окну с видом на строящиеся манежи. С минуту полюбовался молча.

— Сева, ты ведь помнишь, что это я тебе переаттестацию в Партию подписал? А мне самому Рокоссовский и Судоплатов. Ты понимаешь, что мне придется застрелиться, если вы опозоритесь? После всего того, что Страна для вас сделала под мое слово? А где кстати мой "Волчонок"? Что-то я его нигде не видел.