"Фантастика 2024-23".Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Сиалана Анастасия - Страница 232

— Из шести миллионов коммунистов, больше пяти оказались нам попутчиками.

— Газеты я читаю, Павел Анатольевич. Трагедии в этом не вижу. Чистку одобряю, в том числе и института Марксизма-Ленинизма. Это как раз тот случай, про который сам Ленин сказал — лучше меньше, да лучше. В феврале семнадцатого, нас было всего двадцать четыре тысячи, а у вас сейчас почти миллион. При том, что все враги уже повержены, ну, или почти все. Зачем вам больше то? Партия — это инструмент борьбы, если проводить параллели с армией, то отряд Осназа. Разросся он за эти годы, ситуация была тяжёлая, мог пригодится каждый, умеющий стрелять, но война закончилась, война выиграна, началась демобилизация. Вполне естественный процесс.

— Война закончилась. — согласился Рокоссовский, — А мы так и не предложили миру никакой идеологии.

— Это архичепуха, товарищи. — спародировал Сталин грассирование Ленина, — Вы путаете идеологию с религией. Это религию предлагают и даже навязывают, а идеологию лишь демонстрируют. Если идеология привлекательная, она сама найдёт последователей. В феврале семнадцатого, такой возможности у нас не было. Тогда, ради Победы, мы объединялись со всякой межрайонной шушерой, вроде Троцкого. Вы что, правда думаете, что Ленин не видел — кто такой Троцкий? Всё он отлично видел и понимал. Просто выхода у нас тогда другого не было. Мы просто вынуждены были пойти путём замещения религии Христа, религией Маркса и Энгельса. Тогда, между прочим, в стране было восемьдесят процентов неграмотных и искренне верующих. Сейчас у нас все грамотные, а кроме того, уже есть новые инструменты воздействия. — товарищ Сталин кивнул на телевизор, — Религия нам больше не нужна. О, смотри-ка арабы забили.

Из динамиков телевизора, тем временем, вылетали восторженные эпитеты Николая Озерова, комментатора этого матча.

— Вера в построение коммунизма — это религия? — Рокоссовский на экран даже не посмотрел.

— Конечно, Константин. Любая Вера, если она обзавелась священными реликвиями (мощами), текстами и жрецами — это уже религия. У нас всё это было. Это было нужно, а теперь — не нужно. Вы всё делаете правильно. Жрецов вы уже начали разгонять и изводить, священные тексты проверку практикой не прошли, так что осталась у нас теперь только реликвия. Осталось похоронить тело Ленина. Как он и завещал — рядом с матерью.

— Если я правильно помню историю Партии, именно вы настаивали на строительстве Мавзолея, Иосиф Виссарионович.

— Вы правильно помните, Павел Анатольевич. Настаивал именно я. И правильно настаивал, если учитывать обстоятельства. Во-первых, тогда меня обвиняли в отравлении Ленина, во-вторых, время было смутное и появление самозванцев не исключалось, а в-третьих, тогда нам была очень нужна эта религия. Сейчас ситуация иная. Народ у нас теперь грамотный и на слово жрецам не верит. Все уже увидели, что священные тексты «Пророков коммунизма» реальности не соответствуют. Возьмите ту же Среднюю Азию. Сколько там эксплуататоров не выбивай, постоянно появляются новые, причём уже из рабочих и крестьян. Если классовую борьбу продолжать, то она там закончится только вместе с людьми. Классы, как показала практика — это не замкнутые сообщества. Природа человека такова, что рабочий не прочь занять место капиталиста, а крестьянин — феодала, как только появляется такая возможность.

— То есть, классовая борьба — это бесконечный процесс… — задумчиво произнёс Судоплатов.

— Именно так. И если её не прекратить, то достанется и нам с вами. Ведь именно мы теперь правящий класс. Партия стала коллективным капиталистом и феодалом, мы ведь, если честно — ни фабрики рабочим, ни землю крестьянам так и не передали. Мы заставили их верить в это, а на самом деле сделали государство монополистом на эксплуатацию. Когда-то это было необходимо для выживания и Страны, и Народа, но этот этап мы уже прошли. Угроза погибели государства миновала, а значит нам пора начинать исполнять обещания. Пока не поздно. Пока наш Народ ещё считает нашу Партию своей лучшей частью, передовым отрядом, который ведёт от Победы к Победе, а значит менять её у Власти нет никакой необходимости. Следующее поколение уже будет в этом сомневаться. Поэтому новую Конституцию нужно принимать как можно скорее.

— Захоронение Ленина вызовет много критики.

— Смотря как это преподнести. Русский цивилизационный код православный. Именно благодаря Православию русские пережили Орду, других скреп тогда просто не было. Потом православные казаки расширили пределы Державы до Тихого океана. И всё это досталось нам в наследство. Не думаю, что победи мы в каком-нибудь Вашингтоне, взяв там телеграф, телефон, банки и мосты, смогли бы добиться таких-же успехов. Мы выжили, благодаря русским, благодаря русскому коду, которому уже тысяча лет. Да, Ленин велик, масштаб его личности переоценить трудно — он основатель СССР, мы его за это безмерно уважаем, поэтому не считаем возможным и дальше делать из его останков музейный экспонат, как из чучела ископаемого мамонта. Обвиним в этом кощунстве Троцкого, возразить он уже всё равно ничего не сможет. А Троцкистов, я надеюсь, здесь сегодня нет.

— Допустим, похороним мы Ленина, а Мавзолей?

— А Мавзолей теперь сам по себе часть нашей истории. Возле него сжигались знамёна побеждённых Германии и Британии. Пусть он станет символическим склепом старого мира. Мира насилия, который мы разрушили до основания. О! Арабы второй забили, молодцы то какие…

— Не получится отдать заводы и землю рабочим и крестьянам. Вернее, отдать то получится, но владеть они ими будут недолго. — задумчиво произнёс Судоплатов, — Всё в итоге достанется самым ушлым.

— Это несомненно. — кивнул в ответ Сталин, — К руководству придут самые ушлые, или самые умные, но эксплуататорами они уже не будут. Руководителями (администраторами) предприятий будут, а эксплуататорами — нет. Это теперь регулируется законами, которые принимаем мы. И контролируем их исполнение тоже мы. В следующей Конституции необходимо закрепить право Партии на высшую Власть — политическую, законодательную и судебную, а кто конкретно управляет колхозом, или фабрикой — уже не важно, лишь бы законы ими не нарушались. Уж это то мы обеспечить сможем. У нас в руках инструмент, который позволяет разорить любого капиталиста — Госплан. Не включит он предприятие в пятилетний план, перестанет поставлять ему сырьё, и всё.

— Сырьё теперь можно и за границей закупать.

— Можно. — кивнул Сталин, — Можно покупать за границей сырьё, если тебе того сырья нужно два-три вагона в месяц. Только это такая мелочь, которой можно пренебречь. Главное, чтобы они исполняли законы и платили налоги. Пусть их вразумляет рынок.

— Какие законы, Иосиф Виссарионович?

— А какие придумаете, те и будут исполнять. Кодекс законов о труде. Закон об охране природы. Закон о распределении прибыли. Мало ли законов можно придумать, чтобы дикий капитализм стал невыгодным? Сабурова[72] спросите, он их вам на вскидку десяток перечислит. Не переживайте, товарищи, такой капитализм нам ничем не повредит, наоборот. Решит проблемы в сфере обслуживания, а в производстве он всё равно впишется в Госплан.

— Или переберётся куда-нибудь на Кавказ.

— Да хоть в Африку. В итоге он всё равно будет торговать за рубли, а значит работать на нашу экономику. Только не будет такого. Массово не будет, разве что единичные случаи. В этом не сомневайтесь. Дураки капиталистами не становятся.

— Это понятно, но какая у нас теперь будет идеология Иосиф Виссарионович?

— Идеология справедливости, Константин Константинович. Справедливости наград и наказаний. Это единственная идеология, которую поддержит абсолютное большинство во всём мире. На этом этапе социального развития, мы, всё равно, большего дать не сможем. А потом будем поддерживать полезные инициативы снизу. Коммуна болельщиков сборной СССР в Швейцарии, мне представляется именно такой. Коммунизм нужно строить снизу вверх. Даже не с нулевой отметки, а с котлована под фундамент. А мы сразу с крыши начали…