"Фантастика 2024-23".Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Сиалана Анастасия - Страница 735

Длинный клинок безразлично отражал свет холодного серого неба за окном. Алексис давно выяснила, что как и механизм спрятанный в его рукояти, клинок являлся лишь плодом человеческого ума, а не темного колдовства неведомых сил. Редкие сплавы, искуснейшая переплавка, проведенные в земле десятилетия…

Нет у северян никакого чародейства и волшебных металлов. Только время и упорство. Заготовку закопать в землю на полгода-год, достать, ржавчину со шлаками убрать, переплавить, и вновь закопать. До следующей раскопки. Год за годом, десятилетия за десятилетием… И с каждым разом избавляясь от примесей, сталь становится все крепче и крепче.

Совершенство не в излишках, совершенство в отсутствии лишнего. Не в количестве достоинств, а в неимении изъянов.

Может поэтому северный лорд отказался от своего клинка в пользу сира? За этим сир вручил меч ей? Не как издевку, не как память о Геннаро, напоминание о былой ошибке, а как наставление? Намек, что потеряв руку, она обрела понимание?

На него похоже. Еще Геннаро говорил, что всем словам мира сир предпочитает трюки и уловки.

Перестав разглядывать то подвешенный на стену меч, то заросшую кожей культю на месте правой ладони, Алексис вернулась к длинному прилавку. Скромная антикварная лавка, размещенная в одном из отремонтированных домов, не шла ни в какое сравнение с былым салоном. Грубая печь взамен каминов, деревянная бочка вместо водопровода и низкий погреб, а не просторный подвал с множеством закоулков.

Но свое. Ее лавка, ее дом, ее прилавок. Не салон Филлипа, не резиденция сира, а ее маленькая, но лишенная изъянов лавка.

Держа чернильное перо левой рукой, она привычно сравнивала результаты инвентаризации со списком ассортимента, находя в этом странное успокоение. Не из-за памяти о брате и давним временам, когда она осознавала себя скорее инструментом, нежели существом, но по тишине и скрипу пера.

Другие могут смеяться сколь пожелают, но ей впрямь нравится считать и сравнивать цифры.

Вопреки на усилиям, прочерк напротив старинной медной брошки никуда не исчезал. Потеря? Невозможно. Ошибка исключается… Кража?

Колокольчик входной двери тихо звякнул, но и без него отличный слух позволил девушке определить личность посетителя. Незнакомец в плаще медленно простучал дорогими каблуками к стойке, оставляя за собой струйки дождевой воды. Его липкий взгляд заострился подвешенном на стену мече. Прежде чем приезжий незнакомец начал выворачивать карманы, делая вид будто пытается продать пару ржавых ножей, Алексис поняла, к чему все идет. К хорошему, вкусному ночному перекусу… А может и вечернему, судя по жадности, с которой мужские глаза буравили вывешенный на видное место клинок. Да и ее формы нет-нет да оглядывал в тщательно скрытом предвкушении грядущей ночи, когда и без того безлюдная улица опустеет настолько, что некому будет услышать крики.

Прав сир был — никак они не научатся.

Глава 24

Никак они не научатся −2

В коридоре дешевого борделя было не протолкнуться от стаи назойливых мошек, заглядывающих через проем выбитой двери. Перестав вращать рукоять лучковой пилы, Киара набрала в грудь воздуха, дабы как следует рявкнуть, но осеклась на середине.

Шок, страх, и недоверие в глазах продажных девок и членоголовых мужланов смешивался с подлинным восхищением. Насекомые или нет, но работу мастера они оценить все же способны…

— Г-госпожа… Вы… Вы закончили? — донесся робкий голос из-под пилы. — А то зябну, чего-то и ручонки отнимаются… Чего это вы там делаете, а?

— Мы только начали, мой милый кавалер, и ежели не желаешь ослепнуть или отупеть пуще прежнего, советую закрыть рот. А то сквозняк будет…

С тихим скрежетом пила продолжила прорезать теменную кость на проломленном черепе кузнеца. Вскрыв череп одурманенного настойкой пациента, Киара потянула за жиденькие волосы и со звучным чпоканьем от него отделился идеально ровный круг размером с медную монету.

Под женский писк и мужское перешептывание, пинцет быстро извлек все осколки кости, усыпавшие бесформенную серую массу.

— Сказочное полоумие… Как в трупы палочками тыкать — это они не страшатся. А как полумертвого к жизни возвращать… Мошки же, что с них взять, верно?

Пациент не ответил, так как был занят, закатывая глаза и пуская со рта пену. Тьфу! Все же задела… Ай и ладно. Подумаешь, теперь сфинктер станет расслабляться во время оргазма — ему, поди, так даже лучше! Не даром же с этой «Молочной коровой» развлекался. Пока карниз на голову не грохнулся.

Незаметно для остальных расплющив между пальцами медную монету, «аптекарь» накрыла ей отверстие в черепе и принялась нашивать и забинтовывать снятый прежде кусок кожи.

— Ты уж прости за медь, но золота мне жалко… И так вчера сапоги где-то затеряла, на что новые покупать?

Закончив с пациентом прежде чем тот придет в сознание, Киара начала собирать инструменты во внушительную сумку, уже прикидывая с какой стороны будет торговаться за услуги по неотложной помощи очередному болвану, чей член едва не привел его к смерти.

К удивлению девушки, тучная жена кузнеца не томясь протянула кошель полный серебряных монет. Несмотря на место и условия, в которых ее муж получил травму, жирная дуреха всем сердцем переживала за его жизнь. Это уже не слабоумие, тут новый термин надобен…

И остальные еще таращатся… Будто дракона увидели.

— Ну вы даете… — заохал тощий караванщик. — Вы прямо искусница! Платье бы вам поновее, да хоть сей момент себе голову раскурочу, дабы…

— Я замужем!!!

Грубо пихнув подвыпившего «кавалера», девушка решительно пробилась сквозь коридор и вышла на дождливую улицу.

Череп вскрыла — эка невидаль! Да она с закрытыми глазами может этих кретинов на органы разобрать, да так, что не заметят, покуда до ветру не приспичит! Но для болванов, никогда не слыхавших о чем-то кроме уринотерапии — настоящая медицина, разумеется, в диковинку.

Однако щеки все же теплеют. Не то чтобы Киаре было дело до мнения каких-то мошек, но восторги и одобрение в их глазах не так уж и раздражают. Порой… Порой приятно чувствовать себя важной частью чего-то большего.

Страх и боль это хорошо, но и обожание тоже ничего. Согревает. Пожалуй, не зря она задержалась в этом грязном городишке. Здесь… Уютно. Мошки вечно стремятся друг дружку покалечить или убить, так что без материала она никогда не остается. Да и, порою, встречаются симпатичные экземпляры — уж на ночь-другую сгодятся.

Все же не зря «безголовый рыцарь» ползал у нее в коленях, моля остаться и осенить жалкий городишко своим присутствием. Ладно, может не молил, а просто предложил остаться, на что она, дура, тут же согласилась, но… В душе-то он точно молил, верно? Как может быть иначе?

Взвесив кошель в руке, аптекарь быстро затопала на площадь, желая самолично подыскать материал для сапожника, но за раздумьями о сапогах и смазливых водоносах, она сама не заметила как оказалась у здания гильдии.

— О-о-ох… Так уж и быть. Все равно льет как из ведра…

Сказав себе, что хочет убедится в отсутствии истекающих кровью и зовущих мамочку авантюристов, Киара прошла за двери красующиеся свежим отпечатком ботинка.

Кровью никто не истекал, но мамочку звать уже готовились — бледнея в тени нависшего над ним великана, молодой парень смущенно прижимал к груди походный мешок с припасами.

— Ты че исполняешь, чудила гороховый⁈ Че это, я тя спрашиваю⁈ — покрытый шрамами громила вырвал и звучно кинул на стойку регистрации кирпич свежего хлеба.

— Б-б-булка, с-с-сир… С-с-с сыром чтобы…

— Я те дам, «булка»! Кто, млять, в поход хлеб берет⁈ Ты еще картошки… Ты внатуре и картошку взял⁈ На костре запекать⁈ Не, боец, ну ты точно смерти моей хочешь… Недельный поход, а он десять кило лишнего веса берет! Рэмбо комнатный.

Привычно погладив свою грудь, будто в поисках карманов, лейтенант горестно выдохнул:

— Короче, все это говно обратно на кухню, а взять… Блин, да некогда мне! Скажешь, что от меня, там уж разберутся. Мяса сушеного, бобов, прочей херни насыпят… В котелке варить будешь, понял⁈ И сушеного, млять, а не копченого! Увижу копченое, сам тебя, блин, закопчу!