"Фантастика 2024-23".Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Сиалана Анастасия - Страница 868

- И хранители будут с нами разговаривать? – спросил я.

- Не знаю, - пожал плечами профессор. - Люди там сложные. Но вы при встрече им скажите следующее…

Через полчаса последующей нашей беседы с обсуждением деталей и нюансов, я выходил из медицинского барака с четким чувством, что Нить натянулась. Эх, теперь бы ее кончик не упустить…

Глава 5

Радиостанция называлась «Радио военных дорог». Но резвились на ней те же самые Алеша и Алена. Они пронизывают своим бесшабашным раздолбайством, как иглой, все миры.

- Знаешь, Алеша, про эффект Рузвельта, или совмещения миров, как его именуют в литературе?

- Что это значит, Алена?

- Разные люди помнят разное прошлое. Одни помнят, что Президент США Рузвельт умер своей смертью. Другие уверены, что стал жертвой покушения, вроде бы совершенного сторонниками Трумэна.

- И как он умер на самом деле?

- Покушение, конечно. Но масса народа, притом многие хорошо знают историю, уверена в обратном. Огромное количество людей помнят, что популярные песни звучали иначе. Еще вспоминают другие предметы, другие архитектурные сооружения, иные судьбы значимых деятелей.

- Мало ли у кого какие завихрения в голове, Алена.

- Но большие группы людей, тысячи, а, может, и миллионы, помнят несуществующие вещи и факты одинаково.

- И что это значит? Такой массовый психоз?

- Мне больше нравится идея, что их сознание перенеслось из параллельной реальности. Где почти все то же самое, но московская телебашня покрашена не в зеленый, а в серый цвет. Так что, получается, многие наши знакомые – это пришельцы из других миров.

- И это забавно! - обрадовался Алеша.

- Ну что ж. Поприветствуем новых переселенцев из параллельных миров!

- Да, если мы не поприветствуем, то никто не поприветствует.

«Ну, спасибо», - прошептал я. Не по себе стало. Будто приветствовали они именно меня.

- Для них песня-хит «Раздвоение наша жизнь»! – крикнула радостно Алена в эфир, и он завибрировал новомодной хайтековской музыкой.

Я лежал на узкой жесткой койке в каюте флагманского корабля Черноморского флота «Бесстрашный», покачивающегося на ласковых волнах Средиземного моря. Состояние у меня было дремотное.

В дверь каюты осторожно постучали.

- Заходите! – крикнул я, приподнимаясь с койки и оглаживая на груди майку с надписью «Русская Спартакиада».

- Здравия желаю, Анатолий Иванович, - поприветствовал меня полковник Лагутин, старший офицер штаба Западного фронта.

Одновременно он являлся старым и надежным сотрудником «Фрактала» и отвечал за мои контакты с военными. Возможности у него были, конечно, не безграничными, но внушающими уважение.

- Здравствуйте, Игорь Николаевич. С добрыми вестями? – спросил я, внимательно глядя на моложавого, подтянутого, сухощавого и с полностью седой головой полковника в полевой форме.

После освобождения концлагеря «Линденграу» Поиск немножко забуксовал. Я теперь знал, как и куда тянется Нить. Однако зацепить ее не мог по объективным обстоятельствам.

То место, где в горах на тихой ферме якобы хранились культурные и религиозные сокровища Франции, на деле находилось в самом центре осиного гнезда. Там чутко водили своими антеннами радары ПВО – наследство блока НАТО. А вокруг дислоцировалось немало войсковых частей Халифата. И вообще, как еще никто из исламских стражей не прихлопнул это хранилище, было совершенно непонятно. Обычно халифатчики с поразительной для арабов тщательностью и дотошностью зачищают окрестности вокруг своих подразделений. Но профессор Ларивьер уверял, что хранилище находится там в безопасности. Во всяком случае, находилось на тот момент, когда он попал в лагерь смерти.

Вылазка в тыл, в принципе, была возможна. Делалось это нами уже не раз. Но поход именно в те края был связан с непомерным риском. Нет, собой я, конечно, мог рисковать спокойно. Но не мог рисковать Поиском. Сегодня Поиск - это Старьевщик. Собственно, мне так и объявили координаторы, когда я заикнулся о новой глубокой заброске. С другой стороны, плевать и на координаторов, и на риск. Если ситуация будет затягиваться, придется мне лично принимать решение о заброске. И я его приму.

- Планы командования немножко сместились, - поведал полковник Лагутин. – Может так случиться, что вскоре ваша глубокая заброска станет не такой уж глубокой. И гораздо менее опасной.

- Все же решились? – остатки сонливости слетели с меня.

- Решились, - полковник улыбнулся как-то грозно. - Стратегическая операция «Прилив» по освобождению Побережья начнется в ближайшие дни. Мы смоем Халифат в море.

- Сколько времени займет полная зачистка Побережья?

- Трудно сказать, - пожал плечами Лагутин. - Но может и немало.

- Время, время, - вздохнул я.

- Я понимаю. Тут один момент. При начале нашего наступления интересующий вас район оголится, - уведомил полковник. - Халифат оттянет оттуда войска. И там останутся отдельные подразделения и посты.

- Которые мы обойдем или передавим без труда, - выдал я напрашивающуюся идею.

- Вроде того, - кивнул Лагутин. - Хотя я бы на легкую прогулку не рассчитывал.

- Когда ждать «Прилив»? – деловито осведомился я, собираясь, взбадриваясь и понимая, что приходит пора ударной работы.

- Только что закончилось совместное совещание флотского и сухопутного командования. Начинаем через трое суток. Как вы понимаете… - замялся собеседник.

- Излишне напоминать, чтобы я не делился в соцсетях этими знаниями, - усмехнулся я. - Меня больше волнует, когда мою группу выпустят на оперативный простор. И как.

- Подготовка ведется… Скоро, - пообещал полковник…

Глава 6

Я стоял, опершись о леера правого борта нашего флагмана, и напряженно смотрел вдаль.

Низкие облака озарялись отблесками огней. В городе что-то блестело, вздымалось, рушилось. Вскипали бутоны разрывов, стоял пыльный дым.

Изысканный курорт Ницца. Не так давно он был мечтой среднестатистического европейского обывателя о комфортном статусном отдыхе. А сегодня являл собой мощный оплот Нового Европейского Халифата, который тот не собирался сдавать. И этот город сейчас, прямо на моих глазах, перемалывался в мелкую щебенку.

Ничего Халифату не поможет. Ни десятки тысяч фанатиков. Ни созданные руками рабов мощные укрепления. Ни сам их странный и сильно усеченный Аллах. На них навалился русский медведь со своими медвежатами – армией, флотом и воздушно-космическими силами.

И на фешенебельные пляжи Ниццы, вздымая легкий, как пух, хваленый песок заползают десантные суда на воздушной подушке. С двух вертолетоносцев срываются винтокрылые машины и наносят удары неуправляемыми реактивными снарядами, выжигая позиции боевиков. Отрабатывают узлы обороны крылатые штурмовики и беспилотники. А где не хватает их огневой мощи, звучит торжественным органом артиллерия кораблей Черноморского флота.

Штурм города – самая кровопролитная и сложная из войсковых операций. По науке превосходство штурмующих над обороняющимися должно быть один к пяти. Но нет у нас этих самых пяти. И не надо. За нами праведная злость. Самая передовая в мире военная техника. И еще союзники, которых мы гоним вперед ради искупления исторической вины перед человечеством – это исламские освободительные батальоны.

В освободительных батальонах мирно уживаются сунниты, шииты, алавиты, суфии. Нет, религиозные раскол и трения между ними, конечно, никуда не делись. Но их всех объединяет ненависть к лицемерному чудовищу, зародившемуся в темных закоулках Ислама и прикрывающемуся им, соткавшемуся из ваххабизма, ортодоксальных трактовок и просто бесноватых учений каких-то имамов – к Халифату.

- Иблис их отец! – любили повторять мусульмане, и были совершенно правы. Отцом Нового Халифатам был сам Сатана.

Мусульманские батальоны бросают в самые горячие прорывы – пусть кровью искупают то, что натворили их единоверцы, которых они считали просто немного перегибающей палку, но все же, несмотря на это, близкой кровной родней.