"Фантастика 2024-30". Компиляция. Книги 1-25 (СИ) - Федоров Александр Николаевич - Страница 816

— Откуда это у вас? — Моррис нашёл чистый лист бумаги и аккуратно завернул в него булавку. — Очень сильная вещь.

— Сама сделала. Это артефакт на удачу.

Он посмотрел на Яну… как бы это помягче выразиться… косо. Что в этом взгляде? Не верит? Диву даётся? Осуждает?

— Вы вложили в артефакт на удачу столько магической энергии, что он чуть не лишил вас чувств?

На лице Морриса скепсис боролся с невесёлой иронией. Считает Яну неумёхой? Да она и сама не могла понять, почему артефакт получился таким убойным. Можно было даже загордиться, если бы силы были. Но, вообще-то в записях Жюля утверждалось, что артефакты на удачу самые простенькие и самые слабенькие.

— Не вкладывала я много магической энергии. Ровно столько, сколько надо.

Яна попыталась произнести слова с достоинством опытного артефактора, чтобы стереть скепсис и иронию с наглого лица викинга.

— Что вы использовали в качестве магического катализатора? — он отложил завёрнутую в бумагу булавку подальше и снова сел на кровать.

Оказывается, когда викинг близко, соображать труднее. Но Яна смогла невозмутимо выдать:

— Артефакторы не выдают своих секретов.

— Вивьен, — его голос стал мягче, а руки потянулись к блузе, чтобы застегнуть пуговку. Именно застегнуть, но к щекам Яны запоздало прилил жар:  — Вам же тоже хочется разобраться, что случилось. Расскажите во всех подробностях, что вы делали с булавкой.

Артефакторы никому не доверяют свои тайны, но Яна ничего не могла с собой поделать — Моррису она доверяла. К тому же ей действительно очень хотелось понять, что же произошло.

Она села в кровати, чтобы быть с ним на одном уровне, и выложила ему всё как на духу о том, что действовала строго по инструкциям из записей Жюля. И в частности пришлось рассказать, что Яна делала в храме, когда её там застал Моррис.

— Вам очень к лицу напильник, — не преминул он подтрунить. Но тут же сделался серьёзным. — Значит, Жюль использовал в качестве магического катализатора металлическую пыль храмовых часов?

— Да. Он считал, что они несут в себе исключительно сильный магический заряд.

— Так и есть, — задумчиво кивнул Моррис.

— Я отмерила нужное количество металлической пыли с помощью аптекарских весов. Ровно столько, сколько использовал Жюль.

— Тем не менее, артефакты получились другими. Гораздо сильнее. Значит, со времён Жюля храмовые часы тоже сильно изменились.

А вот об этом Яна не подумала. Пыль, которую она соскребла с часов, уже не та, которую соскребал Жюль. Видимо, за двадцать с небольшим лет в часах накопилось ещё больше магической энергии. Теперь для изготовления артефактов на удачу нужно использовать меньше пыли.

В следующий раз Яна это учтёт. Жаль, что первая партия булавок получилась негодной. Всё, как в народной мудрости про первый блин. И даже до конца не понятно, какими свойствами обладают испорченные артефакты. Очень сильно призывают удачу, при этом оказывают на своего владельца настолько мощное влияние, что при долгом ношении могут довести до коматозного состояния? Вполне может быть. Удача действительно была сегодня на стороне Яны. Поход в ратушу принёс много пользы. И даже то, что Моррис оказался рядом в тот момент, когда ей стало плохо, тоже можно считать крупным везением. Кстати, а что он возле лавки делал? Просто мимо проходил? Саму дурноту тоже легко объяснить. В записях Жюля упоминалось, что мощные артефакты всегда имеют побочные эффекты.

— У вас сильный артефакторский дар, — Моррис прервал её мысли. — Какими бы ни были компоненты, без дара не сделать такую вещь.

То-то же. А кто тут поначалу ухмылялся и иронизировал по поводу способностей Яны? Ей польстило, что Моррис признал в ней сильного артефактора.

— А может, дело не в артефакторском даре, а в Атайской магии?

Он замолчал и смотрел на неё пугающе пристально. У Яны даже все мысли из головы выветрились от этого странного пронзительного взгляда. Пару мгновений ничего не происходило, только нарастало напряжение. Физическое. Когда пространство искрит.

— Вы особенная, Вивьен. Или не Вивьен? — он вдруг порывисто притянул её к себе. Яна задохнулась от накативших чувств. — Скажи мне своё настоящее имя…

Надо обладать недюжинной стойкостью, чтобы выдержать палящий взгляд Морриса. Имя ему подавай. Зачем? Его ладони лежали на талии и тоже жгли. Ткань блузы достаточно тонкая — она не могла защитить от жара его рук.

Горячий-горячий викинг. Опасный и жутко привлекательный. Что Яне с ним делать? Они же уже выяснили, что она не его амайо, жениться им не нужно, а значит, и взгляды эти не нужны.

— Какое имя ты носила на той стороне? — мрачно повторил он вопрос.

Непозволительное "ты" ещё больше сокращало дистанцию между ними. Его напряжение передавалось ей. Он хищно взглянул на её губы, и Яне мгновенно вспомнился их стремительно короткий поцелуй. Она знала, что он тоже вспоминает и хочет повторить. Мысль была страшной и сладкой. Как это странно, неожиданно осознать, что тебя влечёт к этому мужчине.

— Имя!

У Яны волнением стянуло живот. Если поцелуй состоится, он не будет коротким. В этот раз — нет. Моррис будет мучить долго и жадно. В его расширенных зрачках читался голод, который он будет утолять безжалостно и с упоением. Найдутся ли у Яны силы его остановить?

Тягучая минута умопомрачения. Его, её дыхание и тишина предвкушения. Потом Яна объяснит себе своё состояние тем, что голова ещё была затуманена недавней слабостью. Потом она много чего напридумывает в своё оправдание. Но если бы в тот момент не произошло кое-чего, что включило мозги, то непонятно, чем бы её умопомрачение закончилось.

За окном раздался звук. Наверное, просто порыв ветра растревожил листву на деревьях, но Яна приняла шорох за звук шагов. В голове тут же проскочила мысль: Бонифас возвращается? И следом другая, которая заставила похолодеть: на нём же тоже вредоносная булавка-артефакт! Как Яна могла забыть?! Почему до сих пор не бьёт тревогу?!

Коря себя последними словами, она подскочила с кровати, как ошпаренная. От слабости и головокружения и следа не осталось.

— Монсир Моррис, отложим разговор до завтра. Я вспомнила, что у меня срочные дела. Не смею вас задерживать.

От удивления, что Яна так быстро ожила и так резво подскочила, он не нашёл, что сказать.

Она вылетела из комнаты и стремительно спустилась по лестнице вниз, на ходу взвешивая: может, стоило привлечь к спасательной операции Морриса? Однако чутьё подсказало, что не стоило, ведь тогда пришлось бы объяснять, куда Бонифас пошёл и зачем. А её высокоморальный дворецкий не выдержал бы, если бы о его тёмных похождениях узнал градоначальник.

Яна хоть и летела со всех ног к дому булочницы, но на самом деле надеялась, что с Бонифасом всё в порядке. Он ведь ходит с булавкой под воротником недолго. Недомогание у Яны началось только после целого дня ношения артефакта. Но всё же стоило поторопиться — мало ли что. Вдруг Бонифас особо чувствительный к вредоносной магии.

Дорога заняла не больше пяти минут. Дом булочницы, аккуратный и добротный, был хорошо освещён фонарями. Свет заливал весь задний двор, обнесённый весёлым жёлтым забором с рисунками сдобы. Сложно здесь по клумбам лазать незамеченным. У Яны закралась тревога, что Бонифас попался на горячем. А булочница, хоть и милая дама, но, учитывая её горячий характер, вполне могла устроить расправу. С такими мыслями Яна подошла к забору и, встав на цыпочки, заглянула во двор, не зная, какой картины бояться больше: Бонифаса, пострадавшего от действия вредоносного артефакта, или Бонифаса, пострадавшего от действий булочницы.

Ещё до того, как её глаза что-то увидели, её уши уже кое-что услышали.