"Фантастика - 2024". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) (ЛП) - Атаманов Михаил Александрович - Страница 406

— Дело серьезное, — веско сказал Пень, ознакомившись и со словами Виктора, и с его мыслями. — Преториат нам очень сильно досаждает в последнее время. Им не хватает продовольствия, и они претендуют на наши охотничьи угодья. С помощью этого старинного взрывного устройства я хочу устранить Претора и его ближайшее окружение. Тебе не кажется, что подобное мероприятие может принести нашему племени приличную выгоду, которая дорого стоит?

— Может быть, — сказал Виктор, взяв в руки смертоносный прибор.

Внимательно обследовав его со всех сторон и не найдя подтеков электролита, он с опаской поднял защитную крышку. Под ней были скрыты несколько кнопок управления, пять диагностических лампочек и табло таймера. Мина оказалась очень старой, и от нее можно было ожидать любых подлостей. Пень почувствовал Витин страх и слегка отодвинулся. Виктор нажал нижнюю кнопку. Все лампочки загорелись зеленым светом. Адская машинка была абсолютно исправна.

— Отлично, — прошептал Пень, беспрерывно следящий за всеми мыслями Виктора. — Теперь установи время взрыва на три часа вперед по галактическому ординару.

Виктор поспешно сделал это. Ему было очень неприятно держать в руках древнее взрывное устройство с пятнами ржавчины на боках. Сейчас ему хотелось поскорее покончить сэтим делом, вместе с карликом изучить карту и поскорее убраться отсюда. Коротышка томился рядом с дверью, переминаясь с ноги на ногу.

— Чудесно, — удовлетворенно промолвил Дубовый Пень, — а теперь о главном…

За спиной у Вити раздался душераздирающий визг. Мимо него грязно-зеленой молнией промелькнул балахон карлика. Червяк вскочил на стол и вцепился в лицо Пня. Тот невозмутимо взял коротышку за шкирку и отшвырнул в угол. Потом стер ладонью выступившую на щеке кровь и сказал прибежавшему на шум охраннику:

— Убейте Червя. Он отлично умеет шарить по лабиринтам подземного города, но ничего не смыслит в большой политике. Я хочу, чтобы он умер очень медленно, — неспешно выговорил Пень, неотрывно смотря в глаза Виктора. Эти слова он произнес специально для космического путешественника. Охранник ни слова не понимал по-русски, зато умел читать мысли. Он поднял коротышку за ногу и вынес его из кабинета высокого начальства, вежливо прикрыв за собой дверь.

— Я не согласен, — решительно заявил Виктор, сообразив, что карлик раньше его понял, чего хочет этот перекачанный ублюдок, и его реакция была явно негативной. Похоже, что их приход в этот кабинет был большой ошибкой. Коротышка поплатится за это своей жизнью, а во что выльется эта история для самого Виктора, пока было не очень понятно.

— Ошибкой было твое появление на свет, куриный эмбрион, — прошипел Пень и взял Виктора за голову. Витя с ужасом почувствовал, что пальцы гиганта сомкнулись на его затылке.

— Ты доставишь взрывное устройство на собственную казнь, — продолжил староста деревни, свободной рукой ставя на стол большой, под стать хозяину, телефонный аппарат. — По случаю такого великого события, как сожжение пришельца, вокруг эшафота соберется весь Преториат. Радуйся, что они отправятся в Безбрежную Мглу вместе с тобой.

Виктор беспорядочно размахивал кулаками, пытаясь достать лицо противника, но руки были слишком коротки для этого. Пень невозмутимо покрутил диск телефона.

— Претор? — сказал он в трубку на сьюдадском. — Да. Это я. Моим людям удалось поймать беглого пришельца, которого вы ищете. — Староста несколько секунд помолчал, выслушивая слова собеседника. — Не думайте, что я занимаюсь благотворительностью, Претор. Я хотел бы получить за него медикаменты, вакцины, хирургическое оборудование и дизель-генератор… Чудесно… И еще одно условие. Пришелец должен быть казнен до захода солнца. Он убил трех моих воинов и обязан покинуть этот мир до того, как погаснет светило. Так требует древняя мудрость. Иначе я сам прикончу его. Прямо сейчас… Что? Всё готово для казни? Отлично. Мои люди приведут его к северному эскалатору.

Пень положил трубку и посмотрел на Виктора.

— Такова жизнь, мой друг, — сказал он и крепко сдавил Витину голову в своем огромном кулаке. Череп затрещал, и космический путешественник потерял сознание.

Это было похоже на карнавал в преисподней. Убогие калеки, с ног до головы покрытые гниющими язвами, веселились от души и сочно харкали ему в лицо. Безумные идиоты, хохоча и гримасничая, перебегали дорогу перед процессией, в центре которой ковылял Виктор, окруженный со всех сторон вооруженными до зубов гвардейцами Претора. Его руки, связанные колючей проволокой и заломленные за спину, истекали кровью. Кровавый след тянулся за ним по мощенной булыжниками мостовой. Путь на плаху не бывает легким. Успокаивает одно — идти нужно только в одну сторону.

Виктор смотрел на уродов, собравшихся, чтобы насладиться видом его предсмертных мучений, и ему почему-то было жалко их. Ему-то что? Он скоро покинет этот мир, а они останутся. Дождутся, пока его тело хорошенько прожарится на костре, и разбредутся по своим домам, больше похожим на норы. А там их встретят такие же сирые и недалекие родичи и будут с восторгом слушать рассказ о том, как проклятый пришелец забавно дергался, жарясь на медленном огне.

Вот и ступени, ведущие на эшафот. Лестница в небо, построенная и испытанная задолго до рождения Циолковского и Королева. Самый дешевый и надежный способ взлететь к звездам. Сколько раз Виктор видел такие лесенки в исторических фильмах, но никогда не думал, что они такие короткие. Секунду назад он стоял на земле, и вот он уже вознесся на сколоченную из досок площадку, в центре которой торчит почерневший от многократного использования железный столб. Такие же столбы, только меньших размеров, торчали по углам эшафота. К ним были прикованы какие-то люди. Точнее, то, что от них осталось после многочасовых пыток. Одежда одного из страдальцев показалась Виктору знакомой. Эти тошнотворные лосины он не забудет никогда. Президент! «Я сразу не узнал его, — подумал Витя. — Наверное, он теперь разбогатеет».

Толпа, обступившая эшафот живым шевелящимся кольцом, взревела, предвкушая самое чудесное зрелище, которое ей доведется сегодня увидеть. Виктор был солидарен с толпой. Ему тоже хотелось, чтобы этот дурацкий спектакль поскорее закончился. Жаль, конечно, что жизнь прошла так глупо, но не он первый и не он последний, кто абсолютно бездарно потратил отпущенные ему судьбой годы.

Витя обвел взглядом зрителей. Смердящая и орущая толпа бесновалась со всех сторон. Ее едва сдерживали солдаты, истоящие спиной к месту казни. Приговоренный к смерти мысленно поблагодарил их за это. Они были теми немногими, кто пришел сюда не ради кровавого шоу, а по долгу службы.

На небольшой трибуне на самом краю крытой площади собралась публика побогаче. Состоятельные воры и удачливые вылизыватели начальственных задниц. Аристократы денег и профессиональные лгуны. Их тела чисты, а одежда тщательно выстирана прачками, но воняет от них хуже, чем от, плебеев. В отличие от толпы, эти холеные монстры всегда точно знают, что делают.

В группе богатых сановников выделялся один человек, одетый в серую бесформенную хламиду. Неужели это и есть сам Претор? Он тоже пришел полюбоваться на казнь. «А ведь ты хотел со мной пообщаться, — подумал Виктор, вглядываясь в морщинистое лицо правителя подземного города. — Иначе ты бы не отдал приказ научить меня языку. Не получилось поговорить с пришельцем? Политика — сложное искусство, но ты услышишь мое последнее слово, и оно тебе не понравится. Дубовый Пенек закрепил на моем поясе замечательное взрывное устройство. Возможно, ты умрешь не намного позже меня».

Претор встал со своего кресла и поднял руку. Виктор подумал, что правитель подземного царства хочет произнести прочувствованную и идеологически корректную речь, но это был всего лишь сигнал к началу представления.

Толпа неистово заверещала, и на эшафот поднялся палач. Он подошел к краю помоста и начал кланяться зрителям. Похоже, что он был их кумиром, и ему самому очень нравился восторг публики. Казалось, что сейчас к его ногам полетят букеты цветов, а какая-нибудь экзальтированная дама упадет в обморок от счастья видеть мастера заплечных дел. Виктор даже почувствовал некоторую ревность оттого, что на него, главного героя предстоящей казни, не обращают столько внимания, сколько выпало на долю палача.