"Фантастика 2024-31". Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Гришанин Дмитрий - Страница 138

– Не мучай, – донесся изнутри салона лишенный эмоций тихий голос.

И висящая снаружи бледная рука сжалась в кулак, будто комкая невидимую салфетку.

Из щелей роговых пластин спорового мешка твари брызнул кровавый фонтанчик, и отмучившийся топтун затих.

Рука вернулась обратно в салон, джип тронулся с места и тонированное стекло водителя снова начало подниматься.

– Она отыщет след… – донеслось из салона через быстро закрывающуюся щель.

Джип аккуратно объехал мертвую тварь и, поддав газу, умчался по проторенному топтуном пути.

Распахнув глаза, я не сразу понял, где оказался, приняв реальность за продолжение кошмара с угрюмыми тварями. Но от стильных типов в безукоризненно чистых черных пальто не могло так смердеть – так я понял, что проснулся.

Я раскачивался в каком-то вонючем гамаке, плотная ткань которого полностью скрывала окружающий обзор. Боль в затылке снова стала тупой и вполне терпимой, и утих в ушах колокольный звон.

Меня тряхнуло.

– Осторожнее, – раздалось над головой ворчание Стакана.

– Извини, братан, пальцы немеют, – тут же откликнулся тоже в изголовье, но с другой стороны, Гривень.

– У всех немеют, не у тебя одного! – присоединился к беседе Мухомор, удаленный голос которого донесся от ног.

– Ну да, особенно у тебя, – фыркнул Гривень.

– Это, типа, потому что я кваз?

– Извини, братан, – поторопился вмешаться Стакан. – Этот придурок сперва говорит, потом думает.

– Сам ты придурок! – возмутился Гривень.

– Давай не отлынивай! Край повыше поднимай!

– Я, между прочим, только-только после воскрешения – часом, не забыл!

– Млять, братан, да ты задрал каждую минуту про это напоминать! Все в последней драке прилично огребли! Но никто, кроме тебя, не стонет!

– Я не стонал!

– Может, Овечку попросить встать вместо него, – снова встрял Мухомор.

– Да пошел ты!

– Че сказал?!

– Слышь, молодежь! Заткнитесь уже все, и несите молча! – шикнул на спорщиков Пастух, судя по отдаленности голоса шагавший рядом с Мухомором.

Старику перечить никто не посмел, и перепалку, как отрезало.

Воспользовавшись наступившей тишиной, решил обозначить свое пробуждение:

– Парни, а куда вы меня тащите?

– Очухался наконец! – тут же возликовал Гривень.

– Люсьен, Рихтовщик очнулся! – позвал знахаря Пастух.

– Кладите его, – распорядилась подскочившая сбоку подружка Свина.

Мой гамак опустили, и по впившимся в спину краям шпал я догадался, что мы снова внутри тоннеля.

Непроницаемые края разлетелись в стороны, и в свете факелов я увидел сгрудившийся надо мной отряд.

– Как самочувствие? Сам идти можешь? – засыпала вопросами Люсьен и, не позволив ответить, тут же распорядилась: – Ребята, помогите ему встать.

С двух сторон под локти меня подхватили Гривень со Стаканом и рывком поставили на ноги.

Я покачнулся, но устоял.

– Выпей! – Люсьен сунула фляжку с живцом.

Пока глотал горькое пойло, в оставшемся под ногами вонючем гамаке с отвращением опознал свой побуревший от засохшей крови плащ.

– Нормально! Идти смогу! – отрапортовал даме, возвращая фляжку.

И едва не рухнул на подкосившихся из-за вдруг задрожавших коленей ногах. Спасибо страховавшим парням, Гривень со Стаканом дружно меня подхватили и помогли устоять.

– Прекрасно, тогда не нужно его больше нести, пускай дальше ковыляет сам, – жестко объявила Люсьен и, шагнув ко мне, шепнула на ухо: – А с тобой я позже разберусь!

– Плащ только на него набросьте с капюшоном, – она снова заговорила в полный голос. – А то дыру в башке застудит – потом снова лечи!

Я попытался возражать, не желая возвращаться в вонючую обертку. Но меня никто не слушал. Приятели заставили продеть руки в рукава плаща, застегнули его на все пуговицы и нахлобучили до бровей капюшон.

Млять! С такими исполнительными друзьями врагов не надо!

Зашагав вместе со всеми, я почувствовал себя гораздо лучше. Уж не знаю что тому было виной, то ли нахлобученный плащ, то ли выпитый живец, но колени дрожать перестали, шагал я вполне уверенно и вскоре даже смог убежать от плетущейся в конце отряда пары опекунов.

– Че ты Рихтовщика прессуешь, – случайно подслушанное обращение Свина к идущей рядом подруге, вынудили еще поднажать.

Незаметно пристроившись за парой лидеров, я весь обратился в слух.

– Парень, можно сказать, герой. Наравне с нами впрягся в трудную минуту!

– Свин, меня-то не лечи, – отмахнулась Люсьен. – Если б этот придурок со своей пилой не скакал козлом перед слепунами, Пастух просто раньше начал бы отстрел тварей и перебил бы их гораздо проще и быстрей. В итоге, Рихтовщик сам чуть не сдох и людей толком не защитил!

– Но ведь Рихтовщик не знал про Пастуха.

– Зато он знал о моем строжайшем наказе не ввязываться в драку. Лучше б, как Стакан, к товарищам на выручку пошел. Глядишь, и Гусь бы уцелел.

– Хорошо рассуждать теперь, задним числом. Но в пылу схватки… ты же знаешь, как это бывает… Да и Гуся, честно говоря, не очень-то мне и жаль. Невезучий он какой-то.

– Ты прав, конечно. Просто выбесило уже все… Млять, Свин! До цели нам еще пилить и пилить, а в отряде уже минус два бойца! Надо поскорее выбираться из этих чертовых тоннелей!

– Не кипишуй. Пастух обещал, что мы пройдем их, и я ему верю.

Прекратив прислушиваться, зашел в чат отряда и обнаружил, что аватара Гуся стала такой же черной, как у его кореша.

– Да как так-то? – выдохнул себе под нос, невольно замедляя шаг.

И вскоре вновь оказался подхвачен под руки нагнавшей парой опекунов.

– Парни, а че стало с Гусем? – сразу потребовал объяснений.

– Отмучился бедолага, – покачал головой Гривень.

– А почему Овечка его снова не вытащила?

– Она сама чуть ласты не склеила. Ее Люсьен еле выходила. Короче не могла в этот раз Овечка никого поднимать.

– Но тебя-то смогла.

– Гривня тоже вернула Люсьен, – вмешался Стакан.

– Прикинь, братан, Люсьен оказывается тоже прист, – хмыкнул Гривень.

– Но, увы, не такой крутой, как Овечка, – подхватил Стакан. – Дара Люсьен хватало на воскрешенье только одного игрока. А в бою смертельные раны получили двое. Свин решил, что отряду полезней будет наш Зоркий глаз. И Люсьен спасла Гривня. Бедняга Гусь же рассыпался прахом.

– Хорош, тоску-то нагонять, – проворчал Гривень. – Еще не известно, кому больше повезло. Гусь с Лосем, считай, отмучились, сейчас водку на стабе жрут, да баб тискают. А мы стопудово тут не раз еще в дерьмо вляпаемся, сполна еще огребем и боли, и крови, и новых смертей.

– Типун тебе на язык! Сплюнь, чудила! – возмутился я.

– Поздно, – констатировал Стакан. – Похоже, уже вляпались.

Проследив направление его взгляда, мы увидели впереди вагон электропоезда, заблокировавший дальнейший проход в тоннеле. Лишенный колес вагон стоял прямо на шпалах – рельсов на участке под ним не было. И сдвинуть с места эту умышленно лишенную мобильности махину не под силу было даже Свину.

Собравшись вместе с остальными членами отряда у задней части вагона, при свете факелов мы увидели десятки кислотных сетей, цепляющих вагон снаружи и соединяющих его со стенами и потолком.

Стекла вагона, отражая свет факелов, не позволяли заглянуть внутрь салона с безопасной полуметровой дистанции. Вплотную же приблизиться к вагону мешали те же кислотные сети, всюду наляпанные слепунами поверх стекла.

Такая же сеть густо покрывала и единственную дверь, располагающуюся в центре доступной нам задней части вагона.

– Какие будут предложения? – спросил Свин

– Можно факелами сжечь всю паутину вокруг двери, потом расстрелять замок и войти внутрь, – высказался Пастух.

– И ты гарантируешь, что внутри не нарвемся на засаду слепунов? – уточнила Люсьен.

– С вероятностью шестьдесят три процента.

– Черт! Мало! – возмутилась дама. – Мы не можем так рисковать! Все предельно вымотались! У многих не до конца закрылись раны! Отряду нужен отдых, Свин!