"Фантастика 2024-31". Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Гришанин Дмитрий - Страница 384

Внимание! Ваш показатель Дух Стикса достиг 3-го предела неугасимости – уровня в 500 очков.

Награда за достижение:

Опыт: +50000. Открытие в вашем инвентаре 5-и дополнительных ячеек, для хранения любого предмета весом до 1-го килограмма, и постоянный бонус к Духу Стикса +10% к текущему показателю Игрока.

Повышение Уровня: +1

Все показатели: +1. Характеристики: +28 к Удаче, +45 к Фехтованию, +71 к Скрытности, +38 к Гибкости, +93 к Силе Стикса

Одерживайте славные победы дальше. Удачной игры.

Охренеть! Этот воистину ядерный кач пробил разом очередные пределы всех трех улучшенных показателях. А прилетевшего за этот тройной подвиг бонусного опыта хватило на достижение мною следующего сорок третьего уровня. Ну и вишенкой на торте стал сумасшедший прирост ячеек в инвентаре (+15 ячеек), разом увеличивший мой инвентарь аж на треть.

Не удержавшись от соблазна, я специально снова полез в меню, чтобы посмотреть случившиеся глобальные изменения основных показателей. И тихо присвистнул от увиденного:

Интеллект – 546 (+13; +30%) Достигнут 3-ий предел неоспоримости

Атака – 322,05 (+28; +13%) Достигнут 2-ой предел неудержимости

Защита – 595,32 (+27; +23%) Достигнут 3-ий предел несокрушимости

Ловкость – 593,65 (+24, +55%) Достигнут 3-ий предел неуловимости

Дух Стикса – 616,44 (+36; +32%) Достигнут 3-ий предел неугасимости

Кроме теперь уже основательно подотставшей Атаки все остальные показатели подравнялись, и выглядели весьма внушительно. Еще на подсознательном уровне я почувствовал, что стал гораздо стремительные, чем был пару минут назад. А расширившиеся, благодаря скачку в Интеллекте, сознание, позволяло теперь замечать вокруг гораздо больше второстепенных мелочей.

От любования преобразившимися показателями меня отвлек возмущенный окрик Слезы:

– Пердун! Да ты в край уже оборзел! В тихушку серить уже начал, скотина!

После ее слов я тут же тоже почуял заполнившее салон невыносимое зловонье.

– Скунс, правда, это уже перебор, – поддержал я девушку.

– Это не я! – возмутился сзади крестник.

– А кто? Мы что ли с Рихтовщиком? – фыркнула Слеза. – Черт! Ну и вонь! Аж глаза режет! Че ты такое жрешь, вонючка?

– Да не я это! – чуть не плача снова возразил Скунс, но себе на беду тут же характерным звуком опроверг сделанное заявление.

– Да ты издеваешься что ли над нами, вражина! – фосфорной спичкой полыхнула Слеза.

– Смотрите, – встрял в спор Жаба. Привстав со своего места, он протянул руку между нашими сиденьями, указывая на яркое зарево между деревьями впереди, угадывающееся за следующем поворотом грунтовки.

– Твою ж мать! – практически одновременно взвыли мы с соседкой.

– Врубай задний ход! – насел я на подругу.

– Да делаю уже! Отвали! – огрызнулась Слеза.

Увы, опасность мы заметили слишком поздно, и удрать от нее не успели.

Через считанные секунды выяснилось, что к окружающему нас зловонью Скунс и правда не имел ни малейшего отношения. Это вонял болотный газ, выброс которого случился где-то поблизости. И движущийся на нас лесной пожар (зарево которого первым засек глазастый Жаба), достигнув зоны загазованности, рванул вперед с удесятеренной силой.

Подскочившие параметры позволили рассмотреть мне море пожирающего все и вся в округе голодного огня, словно в замедленной съемке, с кучей зловещих подробностей, хлынувшего вдогонку за нашей откатывающейся в обратку машиной. Я видел, как мощные, столетние ели вспыхивали, словно порох, и за какие-то десятые доли секунды целиком от корней до макушки превращались в ослепительный факел.

По свободной от деревьев прогалине лесной дороги ничем не сдерживаемый, и щедро подпитанный природным газом, огонь рванул к нам быстрее урагана. Всего секунда и наша машина очутилась в эпицентре огненного шторма.

Но прежде, чем лавина воспламенившегося газа накрыла нас, я успел почувствовать, как в плечо клещом впилась чья-то рука.

Интерлюдия 1

Интерлюдия 1

– Ух! Вот это я понимаю охота! – проскрипел обливающийся потом Клещ, опуская дымящийся пулемет.

Ловко подхватив брошенную товарищем полторашку воды, он сорвал зубами пробку и, жадно припав к горлышку, в несколько могучих глотков всосал в себя больше половины содержимого. Остатки вылил на голову и голые плечи.

Из-за страшного жара, исходящего от медленно затухающего в двадцати метрах впереди огненного шторма, Клещ еще полчаса назад полностью оголил торс, и расстреливал вырывающихся из огненного капкана тварюшек, как гребаный Рембо в кино, сверкая лоснящейся от пота внушительной мускулатурой.

Отбросив выдоенный до суха пластиковый сосуд, мур вытащил из кармана штанов мятую пачку сигарет, зубами вытянул одну из надорванного края и, крутанув колесиком зажигалки, с наслаждением затянулся.

– Ну ты, мля, даешь, – прохрипел присевший за спиной на корточки, для смены рожка в автомате, напарник Псих. – И так от гари здесь дышать нечем, а ты еще и куришь.

– Дык сигаретный дым, всяко, лучше гари.

– Ты, в натуре, живучий, как клещ, – хмыкнул Псих. – Я тут легкие уже практически выплевываю, а он курит.

– Каждому свое.

– Философ, мля…

Отложив перезаряженный автомат, Псих тоже вскрыл бутылку с водой, и после пары скупых глотков целиком вылил практически не убавившиеся содержимое на голову.

В отличии от здоровяка-напарника, узкоплечий субтильный Псих остался в куртке с бронежилетом, и от адского жара догорающего через дорогу ельника его одежда периодически начинала дымиться. Чтоб не полыхнуть самому, нужно было постоянно поливаться водой. К счастью, предусмотрительный Гвоздь велел каждой паре загонщиков прихватить с собой на точку две упаковки по двенадцать полторашек в каждой, и с водой у напарников проблем не было.

Невероятно, но факт – многие твари как-то исхитрялись выживать в устроенной отрядом муров огненной ловушке, и за полчаса дежурства на своей точке напарники успели уже накосить десятка три таких живчиков, поодиночке или небольшими стаями то и дело вырывающихся из-за рассыпающих багровым пеплом пограничных еловых лап. В основном это были лотерейщики и матерые бегуны, не шибко прочную броню которых запросто прошивали даже пули калаша, а уж убойные подарочки от «дегтярева» на короткой дистанции и вовсе разрывали черные от копоти тела тварей на части. Лишь раз из горящего леса на муров выскочил матерый топтун, но ослепленная огнем тварь проморгала поджидающую ее на краю спасения смертельную опасность в виде пары охотников-муров. Клещ же, наоборот, будто почуяв приближение монстра, аккурат перед его выходом из леса, вскинул пулемет и, вовремя надавив на курок, умело вскрыл толстый грудной панцирь твари прицельной очередью.

– Почаще бы такие сафари устраивали, – хмыкнул Клещ. Попыхивая зажатой в губах сигаретой, он снова напряг руки и навел на угольно-красные остовы пылающих деревьев чуть охладившийся ствол. – Чую, за эту охоту нам верняк по уровню прилетит.

– Да ну, в жопу такой экстрим, – возразил сзади напарник. – Я себя чувствую шашлыком над мангалом с горящими углями. Того и гляди сам, как спичка, полыхну.

Ловко перевалившись с кортов на одно колено, Псих тоже вскинул подобранный с асфальта калаш и, уперев приклад в плечо, изготовился к стрельбе.

– Не бзди, Псих, не полыхнешь. Шеф сказал: огонь не перекинется за границу кластера.

– А он-то откуда знает?

– От верховного ботов, наверное. Они ж по рации о чем-то долго терли, и после этого Гвоздь идею: устроить огненный капкан, нам предложил.

– Все-то ты Клещ подмечаешь, – зло хмыкнул Псих.

– Просто не щелкаю хлеборезкой, как некоторые.

– Че сказал?..

Назревающее выяснение отношений прервало эффектное явление из огненного пекла очередного «исчадья ада» - пятиметровая багровая елка рассыпалась ворохом искр, из мешанины которых на асфальт вывалился утопающий в клубах дыма матерый лотерейщик.