"Фантастика 2024-31". Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Гришанин Дмитрий - Страница 715

– А если он нас обманет?

– Мы заключаем контракт, по всем правилам. В том случае, если сударь Маэл Лебовский не выполнит своих обязательств, – он будет вынужден выплатить нам неустойку в размере полутора миллионов империалов.

– Интересно знать – что сударь Маэл Лебовский рассчитывает получить от нас? – с глубоко запрятанным в глазах ехидством спросил Марк Коннели.

– Мы договорились о поддержке в будущем, в разумных границах, не нарушающих наших интересов, и о гонораре в размере одного миллиона. – Грэд Шанов выждал паузу – уроки ораторского искусства все-таки не прошли даром – и добавил: – Товарищи, эта сумма не так велика, как кажется на первый взгляд. Если разделить ее на всех, то каждому придется заплатить горсть сестериев[8]. И потом, согласно условиям контракта, заплатить мы должны будем после выполнения сударем Маэлом его обязательств.

– Кроме меня, вы также получите надежные убежища, отряд профессиональных бойцов, способный вытащить любого из вас из темницы или с эшафота, а также военных инструкторов и оружие. Я обещаю выполнить ваши требования, и если у меня не получится сделать это мирно, мы вместе добьемся этого силой.

Они еще поспорили, но больше для виду, а потом согласились на все. Первая, небольшая, но очень важная победа.

По пути домой Тирион поинтересовался – почему я запросил за свои услуги такие деньги.

– Тирион, мне приходится содержать Арью, Араэл, Агнессу, трех моих родственников, а теперь еще и Шеалу. Кроме этого мне, возможно, придется платить тебе жалованье, если Сенат обрежет финансирование Императорского совета. Так что лишний миллион мне не помешает.

– Ясно. А если честно?

– Им нужно чувствовать себя выше меня. Они платят – я подчиняюсь. Они наниматели – я наемный рабочий. Они чувствуют себя в безопасности – я добиваюсь своих целей.

– Ты дал им простой и ясный мотив своих действий, хотя мог сам заплатить им этот миллион.

– Верно.

– А если они догадаются?

– Ты ведь не догадался, – резонно заметил я.

В воздухе носился запах свободы и революции. Пахла свобода и революция в основном кучами неубранного мусора и навоза, кострами, похлебкой и перегаром. Улицы убирать было некому, Городскому совету резко сократили финансирование.

На площадях постоянно возникали стихийные или организованные митинги. Жителям города это развлечение было в диковинку, так что народу собиралось обычно много.

Люди, выступающие на митингах, призывали бороться до победного конца, сил не жалеть и не идти на компромиссы. Правда, с кем бороться, за что и с кем не идти на компромиссы – похоже, мало понимали даже сами ораторы.

На некоторых площадях ставили палатки, разводили костры, на которых варили похлебку из подаренных непонятно кем продуктов. Желающих жить прямо на митинге нашлось на удивление много. С другой стороны, чему удивляться? Там всех желающих бесплатно кормили, поили и убеждали, что они тут не просто так, а за Великое и Правое дело.

Сильней других под удар попали студенты. Их ряды эта «чума» косила со страшной силой. Молодые, горячие, наивные и без жизненного опыта, они легко ловились на романтические сказки о благородной борьбе с тиранией.

Пока все это выглядело смешно и глупо. Плакаты, лозунги, наспех состряпанные революционные песенки и толпа, готовая поверить в любой бред. Но мне было не смешно.

Араэл стояла в центре сада, завернувшись в теплый плащ. Воздух порывистым вихрем крутился вокруг нее. Она ловила своенравный ветер и сплетала над собой изящные узоры.

Я несколько минут внимательно наблюдал за дочерью, а потом окликнул ее и указал на ошибки. Она быстро училась – всего за полгода освоила то, что я учил несколько лет.

Увы, мне все так же приходилось учить Араэл боевой магии. Словно мы и не возвращались из Инферно.

На втором этаже звенела сталь. Я зашел в комнату для фехтования и увидел Арью с Шеалой. Поединок был в самом разгаре. Мокрая от пота Шеала едва успевала парировать удары. А моя напарница дышала спокойно, словно и не дралась вовсе.

– Ты делаешь много лишних движений, – негромко произнесла Арья.

Шеала не ответила, ей и так не хватало воздуха, но попыталась последовать совету. Безуспешно. Через минуту поединок закончился.

Я взял со стойки тренировочную шпагу и встал напротив ученицы. Арья отошла в сторону. Шеала обрезала волосы, и теперь они едва доставали до плеч.

– Дай ей отдохнуть.

– В бою ты так же будешь говорить? – с усмешкой ответил я Арье. – Нападай!

Шеала по-прежнему не была для меня противником. Хотя ее атаки и стали быстрей, а удары – точней. Поэтому мне было несложно вести поединок и заставлять ученицу тратить силы. Сейчас я учил ее не столько фехтованию, сколько упорству и стойкости.

Вскоре Шеала стала пропускать удары. Руки девушки дрожали, ей не хватало дыхания, но в глазах была только злость. Она стояла из последних сил, но стояла и продолжала драться.

– Ты мертва, – равнодушно сказал я, оставив шпагой глубокую царапину под ключицей ученицы. – Нападай!

Она сжала зубы и ударила сверху. Я легко парировал удар и едва не попал ей в шею.

«Маэл! Она уже едва на ногах не стоит!» – мысленно сказала Арья. Она буквально кипела от злости и раздражения. Я ей не ответил и проткнул бедро Шеалы. Девушка, вскрикнув, упала на колено.

– Опять мертва, – холодно произнес я, приставив шпагу к горлу. – Затягивай рану и вставай.

Арья с непередаваемым выражением посмотрела на меня, а потом подошла к Шеале и подняла шпагу.

– Подкрепление успело вовремя, – с вызовом в глазах и усмешкой на губах она глянула на меня – попробуй, мол, прогнать.

Я молча кивнул и встал в стойку. Двое на одного? Такая ерунда…

Впрочем, Арья знала что делала. Она дралась не вместо Шеалы, а вместе с ней, порой намеренно подставляясь под мои удары. Ученица этого не понимала, но самоотверженно прикрывала Арью и старалась не отставать от нее. И в итоге она простояла на ногах в два раза дольше, чем я рассчитывал. А Арья отвела душу, наставив мне добрый десяток синяков и царапин.

Как я и рассчитывал, опубликованный манифест профсоюзов в одной малотиражной газете не привлек внимания. Все затаив дыхание следили за схваткой Союза промышленников и Ассамблеи дворян. Даже про меня почти забыли.

А я несколько дней бегал по городу, договариваясь со всеми участниками интриги. Пока все шло по плану. Реджинальд Малькольм обещал мне голоса Ассамблеи, Рэндал Бах – Совета волшебников и Совета колдунов. Кроме этого я договорился с Коллегией гильдий и с несколькими сенаторами. Все должно было получиться.

Тем временем страна заволновалась. Пошли разговоры о выходе из состава империи. И если племена северных и восточных народов можно было не принимать в расчет, то с южными провинциями так не получится. Почти вся Южная область присоединилась к Райхенской империи добровольно. Во многих провинциях сохранилась власть местных династий. И аристократы юга не спешили радоваться новостям из столицы.

Молчал Кунакский патриархат, и это настораживало. Для них – это очень удобный случай свести счеты.

С Харальдом и Лирой я встретился на набережной. Из-за погоды никого, кроме нас, не было. С моря дул сильный холодный ветер. Волны с шумом разбивались о камни внизу.

Хмурая Лира куталась в теплый плащ, а Харальд на холод и ветер не обращал внимания. Заметив меня, он радушно улыбнулся и пошел навстречу.

Мерзнущие Арья и Лира сразу отошли в сторону, под защиту закрытого на зиму кафе. А мы с Харальдом, наоборот, подошли к самому краю.

– Хорошо, что ты не уехал.

– Уже собирался. Нашел что-нибудь в том дневнике?

– Не было времени, – покачал я головой. – Сам понимаешь.

– Понимаю, – кивнул Харальд. – А что происходит? Сложно этих идиотов разогнать? В Риоле ты не сильно церемонился.