Русские Вопросы 1997-2005 (Программа радио Свобода) - Парамонов Борис Михайлович - Страница 337

А вот еще стихи, на этот раз русские без перевода:

Не возьмешь моего румянца -

Сильного - как разливы рек!

Ты охотник, но я не дамся,

Ты погоня, но я есмь бег.

Не возьмешь мою душу живу!

Так, на полном скаку погонь -

Пригибающийся - и жилу

Перекусывающий конь

Аравийский.

Меня интересует здесь образ преследуемого и раненого коня. Не только раненого, но кончающего самоубийством - такова арабская легенда о гордых конях, не желающих пленения, приручения, перекусывающих собственную жилу и умирающих от кровотечения. Не желающих, так сказать, впрягаться в ломовой воз цивилизации.

Известно, что Пушкин написал цикл стихотворений "Подражание Корану" и снабдил его примечаниями, в одном из которых говорится: "Плохая физика, но какая поэзия!" Но именно сейчас Саддам Хуссейн занимается физикой - изобретает ядерное оружие. Можно ли назвать такую физику хорошей? Хотя бы даже в исполнении Оппенгеймера и Ферми? С другой стороны, можно ли обнаружить черты поэтического сознания у тех молодых людей, которые направили гигантские реактивные лайнеры на башни Мирового Торгового Центра? Немецкий композитор Штофенхаузен именно так и думает.

Нам не остается ничего другого, как процитировать заключительный абзац статьи Лотмана - Успенского "Миф - имя - культура":

"...можно оспорить традиционное представление о движении человеческой культуры от мифопоэтического первоначального периода к логико-научному - последующему. И в синхронном, и в диахронном отношении поэтическое мышление занимает некоторую срединную полосу. Следует при этом подчеркнуть сугубо условный характер выделяемых этапов. С момента возникновения культуры система совмещения в ней противоположно организованных структур (многоканальных общественных коммуникаций), видимо, является непреложным законом. Речь может идти лишь о доминировании определенных культурных моделей или о субъективной ориентации на них культуры как целого. С этой точки зрения, поэзия, как и наука, сопутствовали человечеству на всем его культурном пути. Это не противоречит тому, что определенные эпохи культурного развития могут проходить под знаком семиозиса того или иного типа".

Получается, что именно такое смешение различных культурных установок в синхронном порядке есть источник всех бед нынешнего мира, как, впрочем, и всякого отошедшего в историю. Но пресловутая глобализация особенно способствует такого рода взрывоопасным смешениям. Оптимизмом такое понимание истории не наполняет. Как говорится в финале одной книги Шкловского,

Конь поворачивает голову и смеется.

Обустройство и обсчет

Недавно было объявлено о проведении Всероссийской Олимпиады, долженствующей повысить интерес молодого поколения к русскому языку и отечественной истории. Дело благое, но как всегда вызывающее вопросы и опасения - как всё, что выходит на свет в качестве инициативы российского начальства. Уже раздался сакраментальный вопрос: А судьи кто? - и последовали примеры из нынешних школьных учебников, в которых крокодил называется земноводным, Афины объявляются столицей античной Греции, а про пчел говорится, что каждая из них может стать трутнем. Просвещенные либералы высказывают также обычные опасения насчет возможности превращения этой Олимпиады в шовинистическую кампанию. Можно подчеркнуть и другое немаловажное обстоятельство: какие нормы русского языка можно привить молодежи, когда ежедневная пресса демонстрирует поразительные этих норм нарушения? Я не говорю о так называемом "стёбе", который сделался едва ли не изысканным стилем нынешних иногда и высоколобых газетчиков, или о появлении нового жаргона, подчас дающего неожиданно и невероятно эффектные словосочетания. Например: "Кинув Сорокина, "Идущие вместе" пиарят". Ей-богу, это может восприниматься как поэзия гениального абсурдиста. Но у нас речь сейчас просто о неправильном словоупотреблении. Особенно не везет предлогам и приставкам. Кто не говорит сейчас о руководящих персонах: он "во власти"? тогда как находиться во власти, значит быть не начальствующим, а подчиненным, не господином, а рабом. Начальник у власти находится. Или нынешний шедевр рекламы и бухгалтерской практики - объявление: "Наша аудиторская фирма произведет аккуратный и быстрый обсчет ваших активов". Обсчитать по-русски значит обмануть, надуть, а не подразумеваемое "подсчитать". Может, эти аудиторы как раз таким жульничеством и занимаются: всё возможно по нынешним временам. Тут даже каким-то реализмом отдает. Но совсем по-другому воспринимается этот, так сказать, неологизм, когда его обращают ко всей стране, к народу: в России идет обсчет населения, то есть проводится перепись. Ведь тут в жульничестве можно заподозрить уже не какую-нибудь аудиторскую фирму, а весь правящий режим. Язык мой враг мой. Или по-другому: бессознательное проговорилось, фрейдовская обмолвка, открывшая тайные мысли вождей - тех, что "во власти". Во власти доллара, как был переименован один так называемый трофейный фильм во времена Сталина.

Тем временем выясняется, что в Москве, например, население значительно - на 600-700 тысяч - больше того, что указывается в счетных листах. Многие не хотят подвергаться переписи, то есть "обсчету". И скорее всего как раз такого типа люди, которые сами кого угодно обсчитают - нелегальные мигранты. Но мотив такого уклонения вполне понятен, до крайности эмпиричен. Есть, однако, в переписи как таковой своя мистика. Об этом известно еще с седых библейских времен.

Читаем 2-ю Книгу Царств, глава 24-я:

"Гнев Господень опять возгорелся на Израиль, и возбудил он в них Давида сказать:

И сказал царь Иоаву, военачальнику, который был при нем: пройди по всем коленам Израилевым от Дана до Вирсавии, и исчислите народ, чтобы мне знать число народа. (...)

И обошли всю землю, и пришли через девять месяцев и двадцать дней в Иерусалим.

И подал Иоав список народной переписи царю; и оказалось, что Израильтян было восемьсот тысяч мужей сильных, способных к войне, и Иудеян пятьсот тысяч.

И вздрогнуло сердце Давидово после того, как он сосчитал народ. И сказал Давид Господу: тяжко согрешил я, поступив так; и ныне молю Тебя, господи, прости грех раба Твоего; ибо крайне неразумно поступил я. (...)