Русские Вопросы 1997-2005 (Программа радио Свобода) - Парамонов Борис Михайлович - Страница 351

Потом я много раз видел Жаклин Биссет во французских фильмах; один из них был недурен: "Церемонии" Клода Шаброля. Там ее, буржуазку, убивали две хамки - Натали Бай и Изабелл Юппер (актрисы, кстати, много знаменитее моей любимой); фильм был навеян, конечно, историей сестер Попан. Там дочка Жаклин Биссет, узнав, что прислуга неграмотная, захотела ее читать научить; а хамка сказала: если ты скажешь, что я неграмотная, я скажу, что ты забеременела. В результате убили мою Жаклин - с мужем и с дочкой, либеральными и просвещенными буржуа.

Вот почему не задалась по-настоящему карьера Жаклин Биссет: слишком уж она тонная. Да еще вдобавок по-французски говорит, хотя говорить сейчас, как известно, нужно по-английски. Мой сын, в отличие от меня языки знающий многие, говорит, что ее французский в "Великолепном" был акцентуирован: может быть, потому, что она играла англичанку. Но я-то таких оттенков не различаю. Мне важнее другое - то, что я в совдепии не понимал: жизнь едина, и везде красоту встретишь, везде радость найдешь. Стоило ли уезжать в Америку за Жаклиной Биссет, которая и сама в Америке ничего особенного не обнаружила? И любовника, русского дурака, потеряла? Я понимаю, что она живет хоть в Америке, хоть в Шотландии неплохо. Хоть во Франции. Так ведь и я живу средненько-неплохо. Стоило ли ради этого колесить по свету?

Жизнь в сущности едина. Я уверен, что был бы собой даже в Пакистане.

Как говорил один приятный мне человек, делая ошибку в глагольной форме: алкоголь суть един. С некоторой натяжкой Жаклин Биссет можно назвать кинозвездой. Так и я такой же! И даже печатался в журнале "Звезда"!

Недавняя дипломатическая неурядица несколько омрачила американо-германские отношения. Вторично выигравший немецкие выборы канцлер Шрёдер собственно и победную стратегию выстроил на антиамериканской позиции: заявил, что Германия ни под каким видом не примет участия во второй иракской войне. Это заявление и принесло ему победу. Ответная реакция мирового политического сообщества была самой различной, но в Соединенных Штатах особого восторга жизнерадостный немецкий канцлер не вызвал.

Политика политикой, но есть и другие измерения проблем, с которым сталкивается современный мир. Да и рано к тому же делать какие-либо далеко идущие выводы касательно американо-европейских отношений. Трения какие угодно могут случаться, но союз этот на века - да и расширяется постоянно. О том же, что такое Соединенные Штаты для Европы, напомнил недавно обозреватель Нью-Йорк Таймс Томас Фридман. Его статья появилась в газете 6 ноября под названием "Американский идол"

"Если вы думаете, что Германия стала антиамериканской, - пишет Томас Фридман, - обратите внимание на то, что случилось месяц назад, когда американский президент посетил Германию. Нет, не президент Буш -президент Клинтон. Мистер Клинтон, присутствовавший на церемонии открытия восстановленных Бранденбургских ворот, был окружен немцами, жаждавшими его увидеть, услышать его, пожать ему руку. Если б мистер Буш посетил сейчас Германию, мог бы случиться уличный бунт, требующий вмешательства специальной полиции.

Почему такая разница? Отчасти потому, что политика Буша включает войну в Афганистане, возможную войну с Ираком, а это крайне противоречивые решения для пацифистской Европы. Наших президентов много легче любить, когда они не демонстрируют свою мощь. Но есть и более глубокое объяснение".

Мы цитируем статью обозревателя Нью-Йорк Таймс Томаса Фридмана "Американский идол".

"Бил Клинтон видится миром как воплощение американского оптимизма. Но команда Буша - сам президент, Дик Чейни, Дон Рамсфелд, Кондолиза Райс (Колин Пауэлл представляет исключение) - воспринимаются миром как циничные пессимисты, верящие исключительно в политику силы, похожие на европейских политиков 19 века. Для мира Клинтон - это второй Кеннеди, а Буш - второй Томас Гоббс - человек, который, будучи современником эпохи религиозных войн, стал крайним пессимистом относительно человеческой породы и пришел к заключению, что только один закон господствует в мире: человек человеку волк".

(Тут о Томаса Фридмана накладка: самое знаменитое высказывание Гоббса: мир - это война всех против всех.)

"Если я чему-то научился живя за границей, - продолжает Томас Фридман, - так это тому, что другие страны, часто высмеивающие наивный американский оптимизм, сами глубоко его усвоили и больше всего боятся, чтобы Америка сама его вдруг не утеряла. Потому что наш оптимистический взгляд на человека и вытекающая отсюда преданность закону, а не просто силе, есть двигательная мощь современного Запада. И это также мощный источник американской силы и американского обаятельного воздействия на мир - мягкая, просвещенная власть, идущая от развитой технологии, замечательных университетов, Дисней Уорлд, Декларация Независимости, построенная на предположении о том, что будущее может превозмочь прошлое, - одним словом, американский оптимизм, без которого плохо бы пришлось в современном мире.

Это не значит, конечно, что истинный американский президент будет церемониться с Саддамом Хуссейном или Аль-Каидой, будет наделять их презумпцией невиновности. Конечно, нет: это абсолютное зло. Но другие американские президенты - Кеннеди, Рузвельт, Рейган - встречали врагов куда более опасных, чем Саддам или Усама, не теряя веры в американский оптимизм и связи с миром. Команда Буша утеряла или утеривает такую связь.

И это потеря как для них, так и для Америки.

"Никогда не забывайте, - сказал мне видный немецкий представитель, - что только соединение силы со сдержанностью победило Советский Союз. Европейский так называемый реализм есть, в сущности, глубокий пессимизм, идущий из эпохи наших религиозных войн. Если вы станете такими, как мы, Америка утратит свою силу и привлекательность для других - те свойства, за которое люди, даже не любящие вас, всё-таки вас любят".

Другой мой собеседник сказал: "Европа пытается освободиться от самой своей истории, породившей две мировых войны, и ориентируется в этих усилиях на американский идеализм. Вы не должны чернить образ американской политики как орудия справедливости и международного порядка"