Русские Вопросы 1997-2005 (Программа радио Свобода) - Парамонов Борис Михайлович - Страница 367

Вывод Майкла Игнатьеффа: необходимость для демократической республики играть роль мировой империи содержит в себе внутренне противоречие, некую антиномию, как сказали бы философы.

Игнатьефф напоминает слова американского президента Джона Квинси Адамса, сказавшего в 1821 году: "Если Америка соблазнится быть диктатором мира, она утратит контроль над тем духом, который руководит ее собственной жизнью". Но при этом он напоминает еще одно правило существования империй, действовавшее на протяжении всей истории:

"Империя, взявшись за какое-нибудь дело, не должна позволять себе роскоши быть мягкой: мягкость в таких случаях не является добродетелью - это признание в слабости".

Была недавно в Нью-Йорк Таймс еще одна интересная статья на ту же тему: Америка в ее усилиях построить демократический мир. Автор статьи Тодд Пурдум. Самое интересное в ней - сведения о встрече президента Буша с Робертом Кэпланом. Такие встречи состоялись дважды, и Кэплан высказал свои заветные мысли относительно демократии и американского участия в демократизации мира. Роберт Кэплан не часто пишет в большой прессе, но он хорошо известен в военных кругах, постоянно выступает в крупных военных заведениях. В беседах с президентом Кэплан коснулся жгучего вопроса: двойных стандартов Америки. На словах всегда и везде поддерживая демократию, она зачастую выступает на стороне тех отнюдь не демократических режимов, поддержка которых идет на пользу мировой стабильности. Сам Пурдум приводит некоторые хорошо известный факты о демократических институциях в странах Третьего мира. Выборы в двух провинциях Пакистана, на которых настаивали американцы, привели к ослаблению позиции президента Мушараффа. Более либеральный президент, недавно выбранный в Южной Корее, ведет примирительную политику в отношении Северной Кореи, когда она занялась самым настоящим ядерным шантажом. Очень чреваты последствиями выборы в Турции, которые привели к власти партию с исламистскими корнями (не забудем, что Турция - член НАТО).

Консультация Роберта Кэплана свелась в общем к следующему: нельзя говорить о двойном стандарте американской политики, Америка должна и будет защищать демократию во всех странах. Но делать это нужно тонко и осторожно, не стесняясь компромиссами. Сколько уже было случаев, когда страна, введя демократические институции, приводила к власти экстремистов. Демократией легко могут овладеть антидемократические силы.

Вот точные слова Роберта Кэплана:

"Всякий может прийти на выборы и опустить бюллетень, но строительство реальных демократических институтов - полиции, суда, конституции - много труднее. Всегда будут на земле места, где альтернатива оказывается хуже настоящего порядка вещей. Но если при этом диктатора сталинистского типа можно сменить кем-то помягче, это всегда идет на пользу. Если бы в Ираке был не Саддам, а какой-нибудь генерал вроде пакистанского президента Мушараффа, могли бы произойти реальные перемены к лучшему".

Тодд Пурдум приводит в своей статье слова еще одного корифея американской политики - Збигнева Бжезинского:

"Если б сегодня установить демократию, скажем, в Египте, президентом мог бы стать не нынешний Мубарак, а какой-нибудь член Мусульманского Братства. И если мы будем нажимать на необходимость демократического плебисцита в Саудовской Аравии, во главе страны может оказаться не принц Абдулла, а Усама бен Ладен".

Как видим из всего сказанного, задача, стоящая перед Америкой, по трудности своей превосходит все кризисы, с которыми она раньше сталкивалась: участие в двух мировых войнах, холодная война, крах во Вьетнаме. Главный кошмар американских политологов (да и политиков) - получить на Ближнем Востоке второй Вьетнам.

Такова нынешняя политика и, если угодно, история вопроса. Но есть еще философия в этой ситуации, требующая углубить анализ за пределы политических форм и конфликтов. Стоит, неправда ли, заняться вопросом: а почему, собственно, нынешний мир не любит Америку, которая на протяжении всего своего существования несла миру только благо - от военной помощи до простой кормежки?

Мне сдается, что ответ на этот вопрос гораздо проще, чем думается. Достаточно вспомнить одну книжку, популярную даже у детей. Америка - это Гулливер в стране лилипутов. Она слишком большая, слишком богатая, слишком выходящая за пределы обычных норм. Америки слишком много - и не потому, что у нее огромная территория, а потому что проникает всюду своей коммерцией, экономическими проектами, наконец, так называемой массовой культурой. Америка слишком выпирает и подчас не дает возможности подумать о чем-либо другом. При всем при этом такой результат не был следствием какой-то особо зловещей политики - политики вообще не было: была самовозрастающая мощь, которая вылилась, вытекла за пределы самой страны (далеко не малые) и ныне заливает весь мир. Америка - это, так сказать, всемирный потоп, при этом присылающая в затопляемые страны команды квалифицированных Ноев для помощи в постройке ковчегов.

Я не хочу делать никаких далеко идущих заявлений, но мне понятны чувства француза, который видит на Елисейских полях пресловутую арку Макдоналда. А что уж говорить о правоверном мусульманине, которому случилось наблюдать вихляния какой-нибудь Бритни Спирс?

В Америке, в интеллектуальных кругах очень много говорят о мультикультурализме, но эти разговоры - вроде махания кулаками после драки. Мультикультурализм уже убит. Мир унифицирован, и модель этой унификации дает Америка. Причина же этого явления более чем понятна: индустриализация, создание и рост технической цивилизации, а следовательно, конвейеризация, стандартизация жизни. Не вина, а рок Америки, что она оказалась главным носителем этого процесса, и всё по той же причине: имманентной своей мощи, распирающей собственную страну и ищущую новых просторов, или, как сказали бы правоверные марксисты, рынков.

Лучше Николая Бердяева никто не сформулирует этой проблемы. Цитирую его статью 1933 года "Человек и машина":

Можно установить три стадии в истории человечества - природно-органическую, культурную в собственном смысле и технически-машинную... И окончательная победа элемента технического над элементом природно-органическим означает перерождение культуры во что-то другое... Человек культуры всё еще жил в природном мире, который не был сотворен человеком, который представлялся сотворенным Богом. Огромную роль имела теллурическая мистика, мистика земли....Культура в период своего цветения была еще окружена природой, любила сады и животных. Цветы, тенистые парки и газоны, реки и озера, породистые собаки и лошади, птицы входят в культуру. Люди культуры, как они далеко ни ушли, смотрели еще на небо, на звезды, на бегущие облака... Культура была полна символами, в ней было отображение неба в земных формах, даны были знаки иного мира в этом мире. Техника же чужда символики, она реалистична, она ничего не отображает, она создает новую действительность, в ней всё присутствует тут. Она отрывает человека от природы и от миров иных. ...