Русские Вопросы 1997-2005 (Программа радио Свобода) - Парамонов Борис Михайлович - Страница 388

Звезда явилась в три часа дня, и ясно было, что в этот день работы уже не будет. Мы с закадычным дружком Юрием Прохватиловым, редактором из отдела историко-партийной литературы, по этому случаю заглянули в буфет, и в зал пришли, когда он уже был переполнен. Звезда говорила по-французски - это потому, что другого языка никто из журналистов и редакторов не знал, а французским великолепно владел репортер "Ленправды" Виктор Безбрежный. Очень бойкий, я бы даже сказал, светский был мужчина, надеюсь, что он сделал в последующем хорошую карьеру (мечта у него была, естественно, попасть журналистом в Париж). Итак, нам с Прохватиловым пришлось стоять у стены, и, тем не менее, честь открыть беседу выпала именно мне. Зал после первых приветственных аплодисментов начисто растерялся, и никто не отзывался на неоднократные призывы Вити Безбрежного задавать вопросы. Становилось неудобно. И тогда я выступил: спросил, помнит ли наша гостья Генриха Манна, по роману которого поставлен фильм, ее прославивший, и что может сказать о нем. Ответ ее был великолепен: я никогда не знала этого человека. Мораль для советского жлоба была более чем ясна: говоря со знаменитостью, тем более женского пола, не смей вспоминать других знаменитостей. Дело, однако, я сделал: разжег аудиторию, и вопросы посыпались один за другим, Вите работы хватало.

К чему была вся эта присказка? Во-первых, молодость всегда приятно вспомнить. А главное - мне хочется не дать забыть о Генрихе Манне, ныне совершенно заставленным своим более знаменитым братом. Вот и Франсин Проуз о нем ни разу не вспомнила, а всё фильм вспоминала и ее героиню по имени Лола-Лола. В романе ее зовут Роза Фрелих; впрочем, она почти всюду называется "артистка Фрелих", этакий иронический лейтмотив, потому что артистка она, сами понимаете, какая. И ведь еще одна знаменитость пала жертвой пресловутых марлениных ног: ее партнер, куда более значительный, можно сказать великий актер - Эмиль Янингс. Советские зрители не могут не помнить его по фильму "Трансвааль в огне", где он играл президента Крюгера. Это был один из очень немногих немецких трофейных фильмов, и выпустили его на советские экраны потому, что шла холодная война и надо было лишний раз уличить британский империализм, хотя бы и средствами вчерашнего общего врага. А фильм был сделан, что ни говори, на высоком уровне - так же, как и другой антианглийский фашистский хит, пленивший совков, - "Дорога на эшафот", о Марии Стюарт.

Вернемся к Генриху Манну. Он писатель очень неровный, далеко не всё следует у него читать. Но "Профессор Унрат" - шедевр. (Кстати, захваленный в совдепии "Верноподданный" тоже весьма недурен.) Я "Унрата" в молодости читал раз пятнадцать, и посегодня помню любую сцену, даже любую реплику. Помню, как сейчас говорят, слоган или даже, опять-таки по-нынешнему, речевку профессора-антиковеда: "Истинны только дружба и литература". Даже помню название его ученого труда: "О партикулах Гомера". Мне кажется, что из этой вещи вышел "Ослепление" Элиаса Канетти.

Читать-то я его читал с младых ногтей, но понял далеко не сразу - только тогда, когда заинтересовался философией. "Профессор Унрат" - это злая карикатура на ницшеанство. Пародируются и высмеиваются ницшеанские призывы к жизни, стоящей выше духа. Актриса Фрелих, на которой эротически помешался старый классик, - это и есть жизнь. Дух в рабстве у проституции - вот образ философии Ницше, данный в этом романе. Но и, конечно, некоторые более поздние эпизоды немецкой истории вспоминаются при его чтении, хотя бы и Гитлер: в какой-то степени он и есть актриса Фрелих.

Пора вернуться к книге Франсин Проуз. Сюжетная канва действительно схожа с немецкими образцами: профессор, влюбившийся в студентку, но своеобразие нынешнего "Голубого ангела" в том, что он переносит эту ситуацию в обстановку и нравы американского университетского кампуса, с его пресловутыми политической корректностью и жупелом сексуального домогательства. Помимо прочего "Голубой ангел" Франсин Проуз - сатира на американскую академию.

И всё же не тут, не в этом сюжете заключается суть книги. Это роман о поэте и его Музе. При этом сама Муза - поэт. И Муза оказывается сильнее поэта, способной на самостоятельную жизнь. Это, так сказать, Галатея, победившая Пигмалиона - победившая во всех смыслах, не только в эротическом. И эта победа стоит поэту дорого, очень дорого: она разрушает его жизнь. Короче говоря, роман "Голубой ангел" - о гении как злодействе.

Профессор Тэд Свенсон преподает в маленьком, но изысканном вермонтском колледже (что-то вроде Мидлберри). Преподает он так называемый криэйтив райтинг - учит студентов, как писать художественную прозу. (Тем же самым, но в отношении поэзии занимался в Америке Иосиф Бродский). В группе у него девять человек - один другого бездарнее. Один, например, написал рассказ о молодом человеке, который в отместку отказавшей ему девушке, изнасиловал курицу, вынутую из холодильника. Всё это положено всерьез обсуждать, ни в коем случае не задевая самолюбия или потенциальных способностей автора.

И вот среди этого безрыбья всплыла рыба-кит - Анжела Арго. Анжела - это и есть ангел, данный в титле книги. Но она оказывается не ангелом, а ведьмой. При этом она необыкновенно талантлива. Тэд Свенсон влюбляется в нее почти мгновенно. Ситуация тем еще обостряется, что он сам писатель, автор двух высоко оцененных романов, но вот уже около десяти лет не может написать третьего. У него, что называется писательский блок. А тут появляется студентка, выдающая превосходную прозу. Свенсон начинает с ней как бы идентифицироваться, не отличает ее от себя, ее дело становится его делом.

При этом девица, как уже было сказано, - ведьма, даже внешне. Она панкует: красит волосы в невообразимые цвета и вся насквозь протыкана железом: пирсинг. У коллеги-преподавательницы, в группе которой Анжела в прошлом году занималась поэзией, Свенсон узнает, что Анжела писала странные, но очень сильные стихи, причем на единственную тему - о своем инцестуозном влечении к отцу. Эти стихи она переплела в единственном экземпляре и подарила университетской библиотеке. Свенсон, естественно, знакомится с ее стихами, написанными от лица сотрудницы телефонной секс-службы. Ее, так сказать, псевдоним - Анжела 911 (в Америке телефонному номеру можно дать буквенное начертание, а 911 - это всеамериканский телефон полиции). Свенсон звонит по этому телефону (из своего университетского кабинета) и узнает, что Анжела 911 действительно работала в этой секс-лавочке, но уволилась. Так же - "Анжела 911" - называется книжка ее стихов. Вот их образчик.