Двойная измена (СИ) - Хоуп Алиса - Страница 2

Осматривается и, схватив вазу, с криком ярости бросает ее на пол. А затем разворачивается на шпильках и выскакивает из кабинета. В распахнутые двери заглядывает секретарша:

– Роман Эдуардович, вам принести кофе?

– Неси, – задумчиво смотрю вслед жене.

Наташа слов на ветер не бросает, стоит предупредить все ее возможные шаги. Сажусь в кресло и, кивнув Нине, которая неторопливо ставит на стол чашечку ароматного свежезаваренного кофе, смотрю на декольте, которое при этом мне открывается. Бюстгальтера девушка не носит.

– Если не будешь соблюдать дресс-код, уволю, – холодно предупреждаю и набираю номер тестя. – Леонид Валентинович, добрый день! Как ваши колени?

Секретарша обиженно поджимает губы и уходит, гордо выпрямив спину, а я лишь усмехаюсь. Мне не интересны доступные женщины, они как тухлое мясо для тигра, совершенно отвращают. Я бы побрезговал воспользоваться такой даже для того, чтобы спустить напряжение.

Лучше вечером развлекусь с женой. Или встречусь с Марго и объясню ей, что меня лучше слушаться. А если она поймет не с первого раза... Так даже интереснее.

– Все понимаю, Роман, – тяжело вздыхает тесть, когда я предупреждаю его о неизвестном, который пытается разрушить наш крепкий брак. – Ты человек большой. Многим твое существование как кость в горле. Неудивительно, что решили использовать Наташеньку, ведь атаковать тебя в лоб мало кто решится. Я с ней поговорю, не волнуйся.

– Благодарю, Леонид Валентинович… Кстати, что слышно по нашему тендеру?

– Ты еще сомневаешься? – смеется тесть. – Конечно, он твой! Кто еще способен дать гарантию миллиардного замещения? Так что готовься в следующем году возглавить список самых богатых и влиятельных людей страны.

– Вы мне льстите, – отвечаю корректно, – но обещаю, что в первую десятку войду.

На том и заканчиваем. С усмешкой качаю головой и звоню юристам, чтобы придержали все возможные заявления жены. А тем более расследования. Охране приказываю усилить меры безопасности, а начальнику айти-отдела выделяю внеочередной отпуск и премию.

Сработал на отлично!

– Роман Эдуардович, простите, что отвлекаю, – в кабинет входит директор дочерней фирмы. – Маргарита Андреевна еще здесь? Она не подписала новый договор найма…

– Дайте мне, – протягиваю руку. – У нас встреча сегодня, я передам.

Договор летит в корзину, а я погружаюсь в работу. Если тесть сказал правду, стоит уже готовиться к огромному госзаказу. Но все равно мысли о Наталье беспокоят меня. Конечно, отец теперь ей не поверит, и на развод она не подаст, но от безысходности обязательно постарается мне насолить.

Это тревожит и не дает полностью погрузиться в работу.

Не выдержав, набираю ее номер, но телефон не доступен. Тогда звоню Городецкому:

– Найди машину моей жены.

– Роман Эдуардович, добрый день, – холодно отвечает генерал. – Напомню, что я не являюсь вашим служащим и не собираюсь использовать свое служебное положение в ваших целях.

– Городецкий, ты забыл, что я решил проблему с результатами проверки?

– Я помню, откуда пришли те самые проблемы, – рычит он.

Улыбаюсь, мне нравится его бойцовский дух, но я так это не оставлю. Сделаю все, чтобы пес знал свое место и не кусал руку хозяина этого города.

– Рад, что с памятью у тебя все хорошо, – отвечаю вкрадчиво. – Извини, что побеспокоил. Конечно, свое служебное положение ты можешь использовать только в своих личных целях. Например, пробивать номер машины своей жены, когда она пыталась сбежать от тебя…

– Понял, – цедит генерал и, явно наступая себе на горло, добавляет: – Перезвоню через минуту.

В такие моменты ощущаю себя победителем на ринге, и это наполняет тело приятным адреналином. С улыбкой допиваю кофе. Телефон оживает буквально через несколько минут, и я вижу адрес, где сейчас машина Натальи. Достаточно быстро узнаю, кто там живет…

Улыбка превращается в оскал.

Вот стерва!

Глава 3

Меня напрочь отказываются слушать. Все доводы, что квартира полностью моя, улетают в пустоту, а жена Громова ходит следом за риэлтором и брезгливо осматривает помещение.

- Вижу, ты низкопробный вариант, раз Рома подарил тебе такое убожество.

- Так, это уже переходит все границы! - возмущаюсь я и беру телефон. - Здравствуйте! Полиция? В мою квартиру вломились…

Наталья вырывает мой смартфон и, нажав на кнопку завершения вызова, выбрасывает в окно. Я пораженно открываю рот от такой наглости.

- Полиция еще приедет, не волнуйся, но чтобы выселить отсюда тебя.

- С какой стати?

- Ты ведь не думала, что я позволю какой-то потаскухе наживаться за мой счет? Квартира куплена на деньги моего мужа, значит, и за мой - тоже. А я содержанок не люблю.

- Нет, это же смешно! - поднимаю взгляд к потолку, почти сразу опускаю и теперь говорю медленнее, с паузами: - Я… купила… ее… за свои личные… деньги! У меня все документы на руках. Вы не имеете никакого права на мою квартиру!

- Хорошо, тогда это что? - она показывает на экране своего телефона выписку со счета.

- Мне откуда знать?

- Конечно, откуда?! Это недавние списания Ромы. И так уж получилось, что сумма примерно такая же, как стоимость этого… клоповника. Все-таки мой муж оценил тебя по достоинству.

- Попридержите язык! - сжимаю я кулаки. - Я понимаю, что вы влиятельная личность, но меру тоже нужно знать. Если родились с серебряной ложкой во рту, это не дает вам право оскорблять окружающих.

- Почему же окружающих? Только тебя, шваль, - она приближается ко мне, и ее накрашенные алым губы некрасиво кривятся. - Беги отсюда, пока не поздно. Я заберу все, что у тебя есть, чтобы ты зарубила себе на носу, что со мной связываться не стоит. Но если начнешь пищать что-то в ответ, сделаю так, что жизнь покажется адом.

Становится по-настоящему страшно. Я отшатываюсь, но нахожу в себе силы еще что-то сказать:

- Не хотите посмотреть на ситуацию с другой стороны, Наталья? Кто виноват в измене, кто именно изменил? Я, которая ничего не знала о жене Романа, или он, который…

- Нет, нет, нет, - она поднимает палец. - Сначала нужно уничтожить заразу, а потом уже лечить зараженного.

Отступает. Кивает риэлтору, который сообщил об окончании своей работы.

Я с трудом перевожу дыхание, потому что сложно дается это противостояние.

- Да ладно, признайтесь же! Вы просто не в силах справиться с Ромой. Вот и отрываетесь на мне. Я просто легкая мишень! - бросаю ей в спину.

Женщина замирает на пороге, оборачивается.

- Ты не мишень, а грязь, которую я стряхну с обуви.

Внутри все дрожит от обиды и чувства несправедливости. Я понимаю, что голос может подвести, вот только не собираюсь сдаваться.

- Это моя квартира. И вы ничего не докажете, потому что у меня есть все документы.

- Липовые? - усмехается она, явно намекая, что их подлинность без особого труда сможет оспорить.

- У вас ничего не выйдет, - упрямо твержу я.

- Посмотрим, - кривит она губы и, осмотрев меня с ног до головы, захлопывает за собою дверь.

Я хватаюсь за голову, теряю опору и упираюсь плечом в стену. Пораженно смотрю в никуда.

Внутри все клокочет. После этого разговора вообще не остается никаких сил, словно меня выжали, как тряпку. Досуха!

Вот только заставляю себя двинуться к выходу, чтобы выйти на улицу и отыскать телефон. Нужно позвонить! Сперва не мешало бы обсудить все с Громовым, как бы больно ни было его сейчас видеть. Пусть усмирит свою жену, которая будто сорвалась с поводка. Еще нужно уладить вопрос по работе, который до конца не решен. А еще на сегодня оставалось несколько срочных дел…

Но голова не работает. Осматриваю лужайку перед домом и ничего не вижу. Перед глазами стоит мокрая пелена. Хочется снова кричать, чтобы дать выход горьким эмоциям, но приходится сдерживаться.

Так некстати вспоминаются наши светлые моменты с Ромой. Как мы встретились в ресторане при отеле, как брутальный мужчина подсел ко мне за барную стойку и выпивкой угостил. Я тогда еще подумала, что этот человек для меня слишком настойчив и прямолинеен, и отказалась с ним знакомиться. Меня не интересовали интрижки на одну ночь. Следующий раз мы увиделись только через месяц, притом на том же месте. Я была подавлена из-за болезни мамы, которую отправила за собственные деньги лечиться за границу. В тот вечер я остро нуждалась в легком общении и ненавязчивом флирте. Так и разговорились. А потом все закрутилось само. Постепенно, неторопливо.