Не имей сто рублей... - Горбачевская Елена - Страница 8

Мы не спеша пообедали и уже упаковывали свои миски-кастрюльки, когда знакомый нам «Запорожец» появился вновь и занял свое место. Его было просто не узнать! Вмятины как не бывало!

Это уже становилось интересно.

Не прошло и десяти минут, как на трассе снова показалась роскошная машина, на этот раз «БМВ». И ситуация повторилась снова! Только сейчас водитель был не один, его сопровождала красотка с ногами, растущими от коренных зубов, и возвышающаяся над ним на добрых полголовы. Тот, даже встав на свой кошелек, вряд ли сравнялся бы с ней. Так вот, эта самая красотка периодически хваталась за свою неплохой формы и объема левую грудь, изображая сердечный приступ, и вопила так, что слышно было, наверное, даже в Мяделе. А рядом плакался и причитал дед. Бедный водила, похоже, так ошалел от этой какофонии, что, не раздумывая, выложил старику целую горсть «зелеными», затолкал в машину свою визжащую подружку и был таков.

А мы тем временем как раз поравнялись со злополучным перекрестком. Любопытство так и распирало меня.

— Добрый день Вам! — поприветствовала я старика.

— И Вам тоже, — ответил он, довольно улыбаясь.

— Мы ту интересную картину наблюдали. Может быть, поясните, что все это значит?

— А что тут пояснять? Пенсия у меня маленькая, как могу, так и зарабатываю себе на жизнь. Из этих, — кивнул он в сторону трассы, — ни один меньше «сотки» не дает, а на станции техобслуживания у меня зять работает, так он мне за «тридцатник» все выправляет.

— И сколько же «аварий» за день у Вас получается?

— Как когда. Когда дело к выходным идет, то и пять, и шесть бывает. А по будним дням все больше «жигуленки» да «москвичи» ездят, а с ними каши не сваришь.

— Так Вы же так свою машину совсем загубите!

— Милая девушка! Она и так у меня уже лет пять, как загублена. Своим ходом только от станции техобслуживания досюда может доехать. У меня для других целей «шестерка» есть, теперь вот сыну надо на машину заработать.

Распрощавшись с нами, дедуля двинулся потихоньку в сторону зятевой СТО, поднимая тучу пыли на сельской дороге. Разбитая колымага действительно с большим трудом преодолевала колдобины проселка. Да уж, голь на выдумки хитра!

8. За удовольствия надо платить

Мы продолжали потихоньку продвигаться к Нарочи. Вечерело. До Мяделя уже оставалось километров десять, не больше, когда дорогу нам пересекло стадо коров.

— Молочка хочется! — заныла я, глядя на буренок, раскачивающих огромными выменами. Или вымями? Холера его знает, как это слово будет во множественном числе! — Сереж, давай молочка купим!

— Ага, только молочка нам и не хватало для полного счастья! — скептически отозвался муж.

— Ну почему?

— Я понимаю, туалетной бумаги мы захватили с собой предостаточно, но ты что, хочешь весь отпуск провести, сидя за кустом на корточках и развивая просранственное мышление?

— Ну что ты такое говоришь! Ничего мне не будет!

— Смотри сама. Только я твое молоко пить не собираюсь, да и Саньке не советую. Да и, интересно знать, как ты собираешься его покупать? Попросишь тебе прямо здесь надоить, что ли?

— Ну, во-первых, не мое молоко, а коровье. А во-вторых, вон деревня виднеется. Подъедем и попросим продать.

Когда мы въехали в деревню, Сережка уже перестал ворчать, но его брови по-прежнему были сдвинуты на переносице, выражая все его неодобрение по поводу очередной авантюры жены. Проезжая по аккуратной асфальтированной главной улице, я, чтобы не ломиться во все дома подряд, спросила проходящую мимо женщину:

— Не подскажете, где тут можно молочка купить?

— А у вас есть, куда налить?

— А как же! — ответила я, продемонстрировав полуторалитровую пластиковую бутылку от лимонада.

— Тогда поезжайте прямо, до пятого дома. Сразу увидите такие беленькие окошки. Там моя дочка должна быть, так ей скажите, что я велела из погреба молока достать, после утренней дойки еще осталось.

Мы поблагодарили и поехали. Вся деревушка производила более чем приятное впечатление. Аккуратненькие шалеванные домики, покрашенные преимущественно в желтый и голубой цвета, тонули в зарослях флоксов и оранжевых лилий, которые мы в детстве называли «пачконосами». В садах зрели яблоки и неумолчно стрекотали кузнечики. Наконец мы добрались до того самого пятого дома. Сережа и Саня остались у калитки с велосипедами, а я зашла во двор, постучала в дверь. Никакой реакции. Я уже успела во всех подробностях рассмотреть огромного зеленого кузнечика, который сидел на самой верхушке малинового куста и, мелко дребезжа своими свернутыми крылышками, издавал этот пронзительный стрекот, когда появилась юная хозяйка. Не прошло и получаса, как я втолковала ей, что же мне все-таки нужно, дословно передав мамины инструкции. Девочка ушла в погреб.

А несколькими минутами раньше на сцене появилось еще одно действующее лицо. Огромная собака серо-седого окраса, величиной почти с овчарку, возникла откуда-то из-за заборчика, отделяющего двор от огорода, и принялась лаять. Самое интересное, что пока я в совершеннейшем одиночестве общалась с кузнечиком, собака, очевидно, не усматривала в моем присутствии никакой угрозы, а стоило появиться девочке, как мохнатая вислоухая зверюга тут же стала качать права. А уж когда маленькая хозяйка вытащила во двор ведро с молоком, так псина уже готова была из шкуры выпрыгнуть от усердия. Очевидно, однозначно определила в моей персоне конкурента на получение молока. Так я же не задаром прошу, пятнадцать тысяч тремя пятерками в руке держу. Но, очевидно, собачка Маркса не читала и не знала, что такое товарно-денежные отношения.

— Помогите мне налить, пожалуйста! — попросила девочка.

Естественно, должен же кто-нибудь был придерживать бутылку! Но, только стоило мне пошевелиться, как зверюга выскочила через открытую калитку заборчика, ринулась на меня, а потом помчалась дальше, облаивать Сережу с Саней. Лишь минут через десять девчонке удалось водворить собаку за забор и закрыть калитку, но опасность этим не исчерпывалась, ибо на привязь посадить животное было практически невозможно, зверюга отвязывалась.

Что-то стало саднить возле колена. Холера ясная! Оказывается, собака, пролетая мимо, ухитрилась на ходу меня цапнуть, благо я была в шортах. Из свежей ссадины понемножку сочилась кровь, а вокруг разливался синяк, который обещал стать через какое-то время просто-таки украшением. Успешно конкурирующим с пластырными нашлепками.

Забирая молоко и возвращаясь к своим, я с сомнением посматривала на собственную ногу. Если все пойдет не так, как надо, а так, как обычно получается только у меня, то это может стать большой проблемой! Хотя девочка и утверждала, что собака не бешеная…

Больше всего, по-моему, испугался в этой ситуации Сережа.

— Возьми йод, прижги, а потом мазью помажь обязательно! — инструктировал он меня.

— Да ладно, ничего страшного, доедем до места, там не спеша и обработаю, а то уже скоро стемнеет.

Но он все-таки настоял на своем, и йодом меня залили.

Проскочив на полном ходу Мядель и не заметив ничего примечательного, мы повернули на запад, объехали озеро Мястро и свернули резко на юг, попав на узкий перешеек, разделяющий его и Нарочь. Удивительное дело! На некоторых участках ширина этого перешейка практически не превышает ширины дороги, и за узкой полоской камышей по обе стороны расстилается широкая озерная гладь. Будто на велосипеде прямо по озеру едешь!

Мы миновали пионерский лагерь, и по грунтовой неасфальтированной дорожке углубились еще на некоторое расстояние в лес. Полянка была просто чудесная! Высокие сосны оголенными корнями нависали над крутым берегом, чуть сзади между ними мелькали стройные березки, а перед глазами расстилалось озеро, другой берег которого виднелся лишь тоненькой темной линией на горизонте.

А нога начинала болеть все более и более конкретно!

Между тем мужчины стали ставить палатку, а я занялась ужином, который не представлял собой проблемы, благо день был солнечный и сухой хворост имелся в избытке. Причем, собирая его в надвигающихся сумерках, я трижды наткнулась на прекрасные боровики!