"Зарубежная фантастика 2024-8". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Блэйлок Джеймс - Страница 1130

Повелитель без сил опустился на колени. Он уже оплакал одного сына. Он не будет скорбеть о втором. По крайней мере, сейчас. Он не будет плакать из-за глупой, упрямой, надменной, вспыльчивой эйрианской занозы в заднице.

Ах, Люцивар…

5. Кэйлеер

– Проклятье, Кошка, я же просил подождать! – Люцивар набросил Эбеново-серый щит на деревья, перегородив тропу, и вздрогнул, представив, как Джанелль врежется в него с разбега. Но она замерла в нескольких дюймах от преграды и резко обернулась. Ее остекленевшие глаза напряженно выискивали просвет в низком кустарнике, через который можно было бы пройти и направиться дальше.

– Держись от меня подальше! – пропыхтела она.

Люцивар успокаивающим жестом поднял мех с водой.

– Ты распорола руку о шипы на том дереве. Я просто полью на порезы воду, чтобы удалить кровь и грязь.

Опустив взгляд на свою обнаженную руку, Джанелль, казалось, была удивлена, увидев ручейки крови, текущие из дюжины глубоких царапин.

Люцивар стиснул зубы, терпеливо ожидая ее решения. Джанелль разделась до нижней рубашки без рукавов, которая ничуть не оберегала от подобных происшествий, однако сейчас острая боль причиняла гораздо меньше мучений, чем постоянное соприкосновение одежды с чрезмерно чувствительной кожей.

– Давай же, Кошка, – подбодрил ее Люцивар. – Протяни руку, чтобы я мог вылить на нее немного воды.

Джанелль осторожно послушалась, изогнувшись всем телом, чтобы оказаться как можно дальше от эйрианца. Приблизившись к ней ровно настолько, чтобы спокойно исполнить задуманное, Люцивар вылил немного воды из меха на царапины, смывая кровь и, как он надеялся, большую часть грязи.

– Выпей глоток воды, – произнес он, протягивая ей мех. Если удастся уговорить Джанелль принять воду, возможно, потом получится убедить ее хоть пять минут спокойно постоять на месте. Она не делала этого с тех пор, как они оказались в этой части Эбенового Риха.

– Не подходи ко мне. – Ее голос был низким и резким. Отчаянным.

Он сделал шаг назад, по-прежнему протягивая ей мех.

– Не подходи ко мне! – завизжала она, а затем развернулась и промчалась сквозь Эбеново-серый щит, словно его и не было.

Люцивар сделал большой глоток воды и вздохнул. Он так или иначе поможет ей пережить это. Однако после двух дней безостановочной погони эйрианец начал сомневаться, сколько они оба еще смогут выдержать.

Люцивар прислонился к дереву, найдя странное утешение в безостановочном ритмичном «чвак-чвак-чвак», доносящемся со стороны просеки. По крайней мере, уничтожение заброшенной хижины найденной там кувалдой дало Джанелль возможность выпустить пар и сжигающую ее энергию. Что куда более важно, это занятие так ее поглотило, что, возможно, она хоть немного побудет на месте.

Огни Ада, как же он устал! Мастера в эйрианских охотничьих лагерях не шли ни в какое сравнение с Джанелль по способности установить совершенно невыносимый ритм. Даже Дым, способный трусить без устали, начал сдавать. Разумеется, в отличие от ведьмы, которую сводила с ума отрава в ее крови, волки еще испытывали потребность в еде и сне. Эти два пункта сейчас занимали бы первые места в списке чувственных наслаждений Люцивара.

Он призвал свой спальный мешок, раскатал его и обратился к Ремеслу, чтобы надежно зафиксировать его в воздухе – теперь его крылья не будут задевать землю. Прислонив мешок к дереву, он сел, даже не пытаясь сдержать стона.

«Люцивар?»

Эйрианец обернулся и наконец заметил волка, выглядывавшего из-за дерева.

– Все в порядке. Просто Леди разрушает хижину.

Дым тявкнул и спрятался за деревом.

Люцивара озадачило беспокойство, которое испытывал волк, а затем, сообразив, в чем дело, послал Дыму ментальный образ полуразрушенной хижины.

«Дом, сделанный глупыми людьми».

Люцивар с трудом подавил смешок. С выводами Дыма спорить было сложно. Волк, приобретая свой взгляд на «нормальное человеческое жилье», использовал в качестве отправной точки Зал, коттеджи Хэлавэя, несколько мельком виденных фамильных поместий и домик Джанелль. Люцивар понимал, почему эта хижина в его представлении была логовом, устроенным глупыми людьми.

Повторное появление родства и его неохотное вступление в контакт с людьми расценивалось Кровью по-разному. Появились два лагеря, спорившие между собой о том, насколько разум и способности к Ремеслу родства отличаются от таковых у человека. Некоторых одновременно позабавило и обеспокоило, что у четвероногих Братьев и Сестер было ничуть не меньше предубеждений на счет двуногих. Для представителей родства они делились на две категории: «их» люди и «все остальные». «Их» людьми становились все близкие Леди – умные, прекрасно обученные, стремящиеся узнать чужие пути, не настаивая на том, что их собственный гораздо лучше. «Все остальные» были опасны, глупы, жестоки – и, по крайней мере, в глазах родства из семейства кошачьих – обычная добыча. И арсерианские коты, и тигры из числа родства обозначали людей словом, которое можно грубо перевести как «глупое мясо».

Люцивар как-то раз возразил, что, раз уж люди опасны и могут охотиться, используя оружие и Ремесло, их едва ли можно считать глупыми. Дым в ответ указал, что клыкастые дикие свиньи тоже опасны. Однако это не мешает им оставаться глупыми.

Убедившись, что Леди не нападает ни на кого четвероногого, Дым исчез на мгновение и вернулся с мертвым кроликом. «Ешь».

– А ты сам-то ел?

Не дождавшись ответа, Люцивар призвал сумку с едой и большую фляжку, которую дала ему Дрейка, прежде чем они с Джанелль ушли из Цитадели. Он чуть было не отказался от ее дара, наивно полагая, будто у них будет много свежего мяса и уйма времени, чтобы его приготовить на огне.

– Оставь кролика себе, – сказал Люцивар, зарывшись в сумку. – Я все равно не люблю сырое мясо.

Дым склонил голову набок. «Огонь?»

Люцивар покачал головой, отказываясь мечтать об уютном пламени и сне. Он вытащил из сумки сэндвич с говядиной и поднял его.

«Люцивар, ешь». Успокоившись, волк приступил к своему собственному ужину.

Эйрианец прихлебывал виски из фляжки и не спеша ел сэндвич, ни на миг не переставая прислушиваться к треску ломающихся досок.

Да, это путешествие шло совсем не так, как он ожидал. Люцивар привел Джанелль сюда, чтобы она могла спустить вызванную наркотиками ярость на четвероногой добыче, а не людях. И отправился с ней сам, чтобы предоставить мишень, которая сможет удовлетворить жажду крови, охватившую разъяренную ведьму. Жажду мужской крови.

Но Джанелль отказалась охотиться, отказалась платить за некоторое облегчение ценой жизни другого живого существа. Включая и его самого.

Зато для своего тела милосердия у нее не нашлось. Джанелль обращалась с ним так, словно оно превратилось в злейшего врага, не достойного ничего, кроме ненависти и презрения, врага, который предал ее, сделав неожиданно уязвимой для чьих-то грязных, жестоких игр.

«Люцивар?»

Эйрианец поспешно потряс головой, рефлекторно отправив быстрый ментальный импульс, чтобы отыскать источник беспокойства Дыма. Птицы щебечут. В ветвях над их головой скребется белка. Обычные лесные звуки. Только обычные лесные звуки.

Ощутив, как заколотилось сердце, Люцивар бросился вслед за Дымом к просеке.

Хижина превратилась в груду причудливых обломков. В нескольких футах от нее на земле сидела Джанелль, раздвинув ноги, по-прежнему стискивая рукоять кувалды и понурив голову.

Осторожно приблизившись, Люцивар опустился рядом с ней на корточки:

– Кошка?

По ее щекам стекали беззвучные слезы. Из прокушенной нижней губы бежала тонкая струйка крови. Джанелль хватала ртом воздух, содрогаясь всем телом.

– Я так устала, Люцивар… Но это чувство не отпускает меня и…

Мышцы напряглись с такой силой, что девушка задрожала всем телом. Спина изогнулась. Четко обрисовались мускулы на сведенном судорогой горле. Она дышала со свистом, сквозь стиснутые зубы. Рукоятка кувалды с треском сломалась в судорожно сжатых руках.