"Зарубежная фантастика 2024-8". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Блэйлок Джеймс - Страница 642

«Не могу дождаться посмотреть, как они на тебя подействуют», — сказал Алек. Интересно, как бы я отреагировала? Какие способности усилились бы у меня? Какими способностями я вообще обладаю? Смешно, конечно, но я действительно могу ошеломить любого парня в постели. Однако такой ответ мне не понравился, в этом я превосходна и без помощи мерзких кристаллов, благодарю покорно. Вдобавок мне была отвратительна мысль, что это мой главный талант. Во мне просто обязано быть нечто большее, нежели сексуальное превосходство.

— Все, кто подсел на эти кристаллы, чувствуют себя ужасно, если снова не примут дозу, — напомнила я Картеру. — Даг, Кейси. А когда они чувствуют себя ужасно, они и ведут себя ужасно.

— Так и есть, — согласился он. — Можно сказать, что воздержание раскрывает худшие черты… или, возможно, обращает хорошие в плохие. Но чаще всего просто вгоняет в депрессию… и зависимость. Трудно снова стать обычным.

Это объясняло унылое состояние, в котором я на днях застала Дага. Еще я поняла, что в тот раз, когда я вышвырнула его из магазина, у него тоже была абстиненция. Недостаток амброзии превращал его обычно колкий язык и шутливые манеры в нечто темное и извращенное. И все же…

— Должно быть, неплохо чувствовать себя богом. Кажется, я понимаю такое желание.

— Что ж, — подал наконец голос Джером, — как всем нам известно, нельзя получить нечто за ничто.

Картер кивнул:

— Это всего лишь вещество, вызывающее привычку, а за все, вызывающее привычку, приходится платить — как правило, это вещество порабощает, и, лишаясь его, человек страдает. Люди несовершенны. Ни тело, ни душа не способны вынести подобное состояние. В конечном итоге это уничтожает личность.

— Что будет, если их попробую я? — показала я на кристаллы.

— Разве не ясно? — спросил Джером, подразумевая те же сексуальные перспективы, о которых я думала раньше.

Картер ответил прямо:

— Такие же внешние последствия. Усилит твои положительные качества. Бессмертные не так быстро впадают в зависимость; они могут переносить это достаточно долго, потому что в некотором смысле уже ощущают себя богами. Но в конце концов результат окажется тем же. Нет, амброзия, конечно, не разрушит твое тело, но все же причинит массу других неприятностей, если ты будешь принимать ее достаточно долго.

— Возможно, ты просто свихнешься, — услужливо объяснил Джером. — До самого конца времен.

— Какой ужас, — сказала я.

— Не волнуйся, Джорджина. Мы успеем тебя остановить.

Не обращая на него внимания, я разглядывала кристаллы, вдруг почувствовав их воздействие еще сильнее, чем прежде. Но на этот раз мои ощущения не имели ничего общего с прежними мурашками.

— Главное, на самом деле, — уже более серьезно произнес архидемон, — где, черт побери, ты это раздобыла?

— Я же вам говорила. У Алека.

Высшие бессмертные вновь обменялись взглядами.

— Расскажи нам еще раз об этом парне, — распорядился Джером. — Все, что ты знаешь.

Я рассказала. А когда закончила, они снова переглянулись, вступив в мысленную беседу, к которой у меня доступа не было. Господи, как же они надоели!

— Алек не тот, — наконец сказал Картер.

— Не тот, кто?..

— Не тот, кто это доставил, — объяснил Джером.

— Да, но я-то у него взяла…

— Это неважно, Джорджи. Какой-то двадцатилетний панк с голубыми волосами источником не является. Он получил кристаллы от кого-то еще. Он пешка в этой игре. Кроме того, ты ведь от него ничего не почувствовала, так? Что-то вроде как от кристаллов, но не совсем?

— Нет, но…

Но я почувствовала нечто, исходящее от другого. От того, кто тусовался с Алеком. У меня в голове открылась последняя карта.

— Я знаю, кто это. Это он. Тот парень.

— Разумеется, — сухо отозвался Картер. — Я знаю, это был тот парень. Это всегда тот парень.

— Да подожди, я все объясню. — Я перевела взгляд на Джерома. — Помнишь того чудного бессмертного, о котором я тебе рассказывала? Красивый такой, очень романтически одетый? Это должен быть он. Поставщик Алека. Я видела, как они разговаривают и даже заметила, что у Алека с ним какие-то нелады.

Тут, специально для Картера, я объяснила все про викторианского поэта с обложки «GQ» и как мы с ним друг друга учуяли.

Джером и Картер молча обдумывали услышанное. Наконец демон сказал:

— Да, это на него похоже.

И все надолго замолчали. Я просто умирала спросить, на какого это «него», но поняла, что ангелу и демону требуется время, чтобы все это осознать.

— Так что же нам делать? — спросил Картер через несколько минут.

Джером скользнул по нему взглядом сквозь прищуренные веки:

— А почему мы должны что-то делать?

— Потому что это правильно.

— Я не знаю, где ты шлялся с начала мира, но «правильно» не входит в мой список первоочередных задач.

— Он отравляет смертных.

Джером сложил руки на груди:

— Меня это не заботит.

— Он делает это на твоей территории. Прямо у тебя под носом.

— Не пытайся меня соблазнить. Нас это не касается. Пусть творит со смертными все, что в голову взбредет.

И снова мне жуть как захотелось вмешаться, но я сдержалась. Разговоры Картера с Джеромом всегда выбивали меня из колеи. Обычно они стеной стояли друг за дружку, так что смотреть было противно — никакого тебе противостояния добра и зла. И когда я видела, как они спорят, то, конечно, всегда гадала, не случится ли чего-нибудь ужасного, если они не сумеют удержать себя в руках. Опрокидываются столы. Бьется посуда. Появляются Четыре Всадника.

Тем не менее я поняла, что Картер это дело так не оставит. Он жаждет победить. Я не знала, могу ли ему доверять, но я его уважала — его и силу его убеждения.

— Это игра не на равных, — сказал Картер. — Ему не стоило и пытаться. Его время прошло; теперь мы держим ситуацию под контролем. Все это нас оскорбляет — особенно тебя, поскольку на самом деле именно вы, ребята, разграничиваете территории.

Я заметила, что это подействовало на демона. Он сознавал, что Картер специально старается зацепить его, но тем не менее это действовало. Гордыню не зря отнесли к семи смертным грехам. Джером, как преданный слуга преисподней, не мог быть иным. Я и раньше видела, как проявляется его гордыня: он не любил, когда кто-либо задевал его репутацию. А поскольку у демона действительно было много слабостей, то я бы сказала, что сейчас именно это заставило его шевелиться.

— Нам нельзя вмешиваться, — нехотя проговорил он. — Ты сам знаешь. Даже если мы будем лишь контролировать события, все равно это настоящая война. Я, например, не горю желанием разгребать последствия.

— Согласен, — пробормотал ангел, и вновь воцарилось молчание.

Я переводила взгляд с одного на другого в ожидании, когда кто-нибудь предложит выдающийся план. Выдающийся план, по которому ангел и демон в приводящей в трепет разящей славе сражаются, дабы разбить Алека и его ублюдочного поставщика.

— Джорджина способна на это, — вдруг заявил Картер.

— Что? — взвизгнула я.

Они скрестили на мне взгляды. Угрюмое негодование вспыхнуло в глазах Джерома, но тут же и угасло.

— Гм. Возможно.

— О чем речь, ребята? Не я же буду сражаться!

— Речь, в общем-то, не о сражении, — сказал Картер, — но это может быть опасно, если сделаешь неверный шаг.

— Почему я?

— Потому что ты, Джорджи, меньшая сила, нежели мы. За тобой не так тщательно наблюдают, и последствия для тебя будут иные, чем для нас. Есть разница между страной, объявившей войну, и мелкой кликой, затеявшей бунт.

— Прекрасно, — сказала я, осев в кресле. — Я — клика.

Картер вновь улыбался:

— Разве ты не хочешь помочь Дагу?

— Ты знаешь, что хочу.

— Я подразумевал это, когда говорил, что может быть опасно, но если мы будем осторожны, все кончится хорошо.

Я вспомнила о черной хандре и безрассудном поведении Дага. Мысль о том, что эта амброзия его уничтожит, решила дело.

— Ладно, я готова. Чем бы это ни было. Опасно или нет.