"Зарубежная фантастика 2024-8". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Блэйлок Джеймс - Страница 675

Возвращаясь домой, я позвонила Сету, узнать, не передумал ли. Встретиться мы собирались на «Щелкунчике». Балет он любил, но выманить его из дому, когда впереди маячил конец книги, было воистину подвигом Геркулеса, и мне не верилось, что он согласится пойти. Уступил лишь после того, как я сказала, что разрешаю ему появиться в последнюю минуту.

Но, как выяснилось, «последнюю минуту» мы представляли себе по-разному. В зале погас свет, а он так и не появился. Начался спектакль, и всякий раз, слыша скрип двери, я оборачивалась. Увы, место рядом со мной оставалось пустым. В результате я пропустила половину представления и не смогла оценить по достоинству сон Маши — такой же живой для нее, каким был для меня мой. А балет я очень любила. За долгую жизнь я несколько раз выступала в роли профессиональной танцовщицы и никогда не уставала любоваться грациозными движениями и красивыми костюмами.

Включив в антракте мобильник, я обнаружила, что Сет мне звонил. И набрала его номер, не прослушав голосовое сообщение. Едва он ответил, спросила:

— Тебя похитил сумасшедший фанат и перебил кувалдой ноги?

— Хм. Нет. Ты не получила мое сообщение?

— Если верить телефону, оно пришло полчаса назад. Я его не получила, потому что смотрела спектакль. «Щелкунчик» — слышал о таком?

Он вздохнул.

— Прости. Не смог оторваться. Хотел предупредить...

— Предупредить? Ты и к дню рождения так открытки посылаешь? Спустя полгода?

Наступило молчание. Судя по всему, он осознал свою вину, и мне стало немного легче.

— Прости, Фетида. Я... не должен был так поступать, как бы ни был занят. Пожалуйста, прости. Ты же понимаешь.

Теперь вздохнула я. Такой милый, такой искренний... долго сердиться на него было трудно. Хотя он и подводил меня не в первый раз и вообще всячески увиливал от выходов в свет. Порой я думала, не слишком ли многое ему прощаю. Не превратилась ли, вечно помня о том, насколько больше у меня грехов в сравнении с ним, в человека, через которого перешагивают, не замечая.

— Может, встретимся после спектакля? — спросила я, кое-как подавив обиду. — Коди звал меня в бар. Посидим немного?

— Э... нет.

— Нет? — Обида вспыхнула с новой силой. — Только я тебя простила — за то, что подвел, за деньги, потраченные на билет, — а ты, выходит, не хочешь помириться?

— Послушай... и прости еще раз, но мне не очень-то приятно смотреть, как вы напиваетесь.

Я так и села, ошарашенная. Он сказал это мягко, как всегда, но мне послышалась в его голосе насмешка. Сет не пил. Терпеливо сносил обычно мои излишества, и только сейчас мне вдруг пришло в голову, что они его, возможно, раздражали. Может быть, он даже презирал меня за это?

— Ты прости — за то, что мы не соответствуем твоим меркам. Видит бог, причинять тебе неудобства никто не хочет.

— Перестань, пожалуйста, — сказал он, повысив голос. — Я не собираюсь с тобой ругаться. Мне вправду... вправду очень жаль, что я тебя подвел. Я не хотел этого. Ты знаешь.

Мигнул свет, возвещая конец антракта.

— Все, мне пора.

— Приезжай потом ко мне... пожалуйста. Посиди с друзьями, дай мне закончить, и все будет хорошо, обещаю. У меня уже есть для тебя... подарок к Рождеству.

В голосе его звучала такая растерянность, что я смягчилась. Слегка.

— Ладно. Приду. Но очень поздно, наверное.

— Я дождусь.

Мы распрощались. Спектакль я досматривала без всякого интереса. Что мне нужно было на самом деле — так это выпить с друзьями и поплакаться им в жилетку.

Когда я вошла в «Подвальчик», Питер, Коди и Хью уже сидели там. И с ними — о ужас! — была Тауни. Я и забыла про свою ученицу. Хорошо, хоть Нифона при ней не оказалось. Это могло означать, что она подцепила наконец парня. Но надежда быстро угасла — Тауни не светилась, как светятся суккубы после секса.

Джером и Картер прийти не соизволили. Демон, вспомнила я, куда-то уехал. Ангел же, наверное, был со своими коллегами. И сидел до сих пор у меня в квартире.

— Привет, — сказал Коди, освобождая для меня местечко рядом. — Ты же вроде говорила, что занята сегодня.

— Да... но планы изменились, — буркнула я.

И протянула руку Хью.

— Дай сигаретку.

Он отмахнулся.

— В общественных местах уже не курят.

Застонав, я помахала официантке. Вредную привычку курить я приобрела из-за смертных, с которыми общалась. И, прокурив целый век, выяснила, что в трудную минуту просто не могу обойтись без сигареты. Для Сиэтла этот запрет был благом, но для меня в плохом настроении — кошмарным неудобством.

Коди мой туманный ответ не удовлетворил.

— Что значит «изменились»? Вы с Сетом никуда не пошли?

Я промолчала, и Хью рассмеялся.

— Ай-ай-ай, неурядицы в раю.

— Он занят книгой, — холодно сказала я.

— Книгой или какой-нибудь гостьей? — спросил Питер. — Ты разрешаешь ему спать с другими женщинами?

— Ему этого не надо.

— Ну, ты можешь, конечно, так думать, если тебя это успокаивает, — поддразнил Хью. — Но никто не в состоянии писать столько, сколько он, по его словам.

Собственной жизни у них, видимо, не имелось, поэтому пришлось снести еще кучу дурацких шуточек. Обижать меня они, разумеется, не хотели, но все равно было неприятно. Хватало и той обиды, которую нанес Сет. И, чтобы не выплеснуть все усиливавшееся раздражение на друзей, я принялась усердно заливать его «гимлетами».

Несчастней меня за нашим столом казалась, пожалуй, только Тауни. Сегодня на ней было красное облегающее платье, почти такого же фасона, как мое, надетое для выхода в театр. Только из спандекса — что за пристрастие к этой ткани? — и дюймов на шесть короче.

— Ты почему такая мрачная? — спросила я, надеясь, что друзья переключатся наконец с меня на кого-нибудь другого.

Нижняя губа ее задрожала — не то от горя, не то от тяжести коллагена.

— Я еще не нашла... ну, ты понимаешь.

Я тут же позабыла о своих страданиях. Это означало, что Нифон, как я и подозревала, еще в городе.

— Что? Не может быть!

Она пожала плечами и сгорбилась, упершись локтями в широко, по-мужски, расставленные колени. С этаким изяществом и впрямь поди сними парня, подумала я. И повела рукой, показывая на зал.

— Нечего сидеть здесь в таком случае, суккуб. Твое место — у стойки. Оглядись и выбирай.

— Да уж, можно подумать, это легко.

— Это — легко. Священника, конечно, тут вряд ли встретишь, но без какой-то дозы точно не останешься.

— Ты-то, может, и не останешься. А я... я не знаю на самом деле, о чем с ними говорить.

Я опешила. Разговор казался еще страннее, чем мои попытки убедить Данте в том, что я суккуб. Ладно, Мэдди не умела общаться с парнями. Но высоченная, невероятного сложения блондинка, бросающаяся на мужчин, уж никак не может остаться без партнера на ночь. Таков закон вселенной.

— Ну... если ты и правда не знаешь, что сказать, спроси прямо, не хочет ли он секса. Грубовато, но с кем-нибудь да сработает.

Она недоверчиво хмыкнула:

— Как же. И больше ничего не надо?

— Больше ничего не надо, — сказала я.

Тут вернулся из туалета Хью, и я посмотрела на него.

— Хочешь заняться сексом?

Он и глазом не моргнул.

— А то. Дай только за выпивку расплачусь.

Я повернулась к Тауни.

— Слышала?

— Погоди, — сказал Хью, уже взявшийся за пальто. — Это была шутка?

— Ты послужил примером, — пояснил Питер.

— Гадство.

Тауни затрясла белокурыми кудряшками.

— Я так не смогу.

— О господи, — хотелось протереть глаза, но я боялась размазать макияж. — Тауни, это не ядерная физика.

— Не ты ли рассказывала, как туго тебе пришлось, когда рядом был твой приятель инкуб? — спросил Питер.

Он имел в виду недавний визит моего друга Бастьена. Инкуб тут же обзавелся толпой поклонников и подкинул мне работенку, которую мои друзья мужского пола сочли «тяжелейшей в мире».