"Зарубежная фантастика 2024-8". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Блэйлок Джеймс - Страница 714

И тут внезапно раздался крик.

Нет... что-то другое. Когда Ясмин убивала Джоэля, тогда звучал крик. А это... ужаснее звука я еще не слышала. Нечто запредельное. Воспринять его полностью уши были не в состоянии, как глаза — истинное обличье ангелов.

Я отдернула руку. Резко обернулась.

Ясмин по-прежнему стояла на коленях, но теперь ее пожирало пламя. Необычное. Напоминавшее сияние ее истинного обличья — всех цветов и ни одного.

Картер и Уитни смотрели на нее с непроницаемыми лицами.

Винсент тоже смотрел. С отчаянием и ужасом. Попятился от этого пламени, оказался рядом со мной.

Что происходит с Ясмин, я пока не понимала, но хорошо знала, что произойдет с ним.

— Беги, — сказала я, понизив голос.

Лицо у него было таким же белым, как у Никты. И выглядел он столетним стариком.

— Не могу... не могу ее оставить.

— Должен. Они убьют тебя. А не они, так кто-нибудь еще. Просто уйти не дадут. Сам знаешь.

Он все не отводил взгляда от Ясмин. Но я отвернулась, не в силах на нее смотреть. Она уже целиком обратилась в пламя, которое стало черным...

— Беги! — повторила я. — Она сказала бы тебе то же самое. Она пошла на это ради тебя!

Винсент вздрогнул. Посмотрел наконец на меня. И при виде его горя слезы, которые я до сих пор сдерживала, хлынули из глаз.

— Беги, пожалуйста, — взмолилась я; — Джоэль умер. Ясмин как будто умирала тоже.

Видеть еще одну смерть я была не в состоянии.

Винсент ничего больше не сказал. Помешкал пару секунд и стал невидимым. Я почувствовала, что аура его тоже пропала.

Пламя, пылавшее в комнате, начало гаснуть. Из него вновь показалась Ясмин — невредимая. Точно такая же с виду, только в излучении ее что-то изменилось. Остался прежний золотой свет, привкус шафрана и ладана. Но исчезла кристаллическая острота, свойственная ангельской ауре. Сменилась чем-то темным и дымным... дымным, но никакого отношения к огню не имеющим.

Пламя угасло окончательно. Ясмин осталась на коленях. Через несколько мгновений я ощутила еще одно излучение, знакомое. И в комнате появился Джером, вернувшийся наконец из своей загадочной отлучки по неведомым делам.

Он обвел всех взглядом, остановил его на мне.

— Ничего себе. Чем ты тут занималась?

Я не ответила, глядя на Ясмин. Вроде бы такая же. Точно такая. И все же больше не...

Ясмин тоже заметила перемену. Вытянула перед собой руки, уставилась на них так, словно никогда не видела прежде. Лицо ее исказил ужас.

— Нет, — простонала она. — Нет...

И снова зарыдала.

Картер наконец оторвал от нее взгляд, встретился глазами с Джеромом.

— Она твоя, Шарон.

Джером кивнул, шагнул к ней.

— Пора идти.

Она подняла к нему залитое слезами лицо. Ничего не сказала, да этого и не требовалось. Все было написано на лице. Мольба о том, чтобы случившееся оказалось неправдой... чтобы Джером сотворил чудо и развеял кошмар...

Он покачал головой, коснулся ее плеча. Оба исчезли.

В комнате стало тихо. Неестественно тихо. Я поежилась. И, когда заговорила, собственный голос показался мне чужим и странным.

— Что... это было? — спросила я у Картера, только теперь заметив, что Уитни тоже плачет.

— Ясмин пала, — ответил он тихо. — Теперь она — демон.

Оставаться в спальне, где на моих глазах умерли два ангела — один физически, другой духовно, — я не могла. Да и в самой квартире тоже. Как я сбежала, никто вроде бы не заметил. А может, им было не до меня. Плененная Никта на руках — забота поважнее, чем какой-то суккуб в расстройстве чувств.

Куда еду, я и сама не знала. Только минут через десять сообразила — к Данте. То, что сказал Винсент об амулете, казалось сейчас неважным. А мне необходимо было немедленно поговорить с кем-нибудь о происшедшем. Сет понял бы не все, да мы с ним еще и не помирились. С вампирами обсуждать серьезные темы порой было тяжеловато. На Хью я до сих пор сердилась. Эрика беспокоить не стоило, пока не поправится. Так что больше ехать было не к кому.

В дверь пришлось ломиться минут пять, прежде чем Данте открыл. Снова я его разбудила, судя по мятой одежде и всклокоченным волосам. И встретил он меня, как всегда, не слишком приветливо.

— Амулет не сработал? Я же говорил... — Тут он всмотрелся в мое лицо повнимательней. — Что стряслось?

Я добрела до стула, рухнула на него, обхватила голову руками. Открыла рот, собираясь ответить на вопрос, но слова не шли с языка.

Данте опустился рядом на колени.

— Суккуб. Не пугай меня. Что стряслось?

Несколько секунд я смотрела на него, не видя, потом кое-как сфокусировала взгляд на его встревоженном лице.

— Она пала.

— Кто? Никта?

— Нет... Ясмин.

— А это кто?

Перед глазами у меня снова все поплыло, когда вспомнился черный огонь. Жуткий крик. Я крепко зажмурилась.

— Ангел. То есть была ангелом. А может, и сейчас... не знаю. Черт, не знаю. Не знаю, кто она теперь.

Он взял меня за руки, потряс их легонько, пытаясь привлечь к себе внимание.

— Слушай, я ничего не понимаю. Как падение ангела связано с Никтой? И связано ли вообще? Успокойся и давай с начала. Вдохни поглубже.

Я вдохнула.

— Еще раз.

Я вдохнула еще раз.

— Теперь говори.

И я заговорила.

Сообразить, где начало, было трудно, я то и дело сбивалась. Но все же постепенно, медленно, рассказала всю историю, закончив пленением Никты, убийством Джоэля и падением Ясмин. Я вся дрожала, и Данте снова взял меня за руки, успокаивая. Несколько минут мы сидели молча. Потом он вздохнул и покачал головой.

— Да, суккуб. Многовато для одной ночи, понимаю. — Приподнял мою голову, заглянул в лицо. — Но знаешь, ангелы падают. Постоянно. До сих пор.

— Но я никогда этого не видела, — прошептала я. — За всю жизнь... Все мои знакомые демоны... были демонами всегда. Ангелами я их не видела.

— Все когда-нибудь случается в первый раз.

Я посмотрела ему в глаза.

— Она мне нравилась. Очень.

Думала, он ответит цитатой вроде:

«Плохие вещи случаются с хорошими людьми».

Но Данте только снова покачал головой.

— Мне жаль.

Проглотив слезы — достаточно их было пролито этой ночью, — я наклонилась, положила голову ему на грудь. Он погладил меня по волосам.

— На что же надеяться? — спросила я, — если даже ангелы падают, на что надеяться нам?

— Не на что, — сказал он. — Мы сами себе хозяева. И сами делаем выбор, который, по нашему мнению, поможет выжить. Если бы твоя подружка ангел тоже так думала, она не пала бы.

— Но ведь... ангелы никогда не думают о себе? Они самоотверженные.

— Возможно, — сказал он с сомнением. — Что-то не вижу я самоотверженности в том, как далеко она зашла с этим нефилимом. Оба теперь в заднице, и у нас в клубе стало еще одним членом больше.

— В каком клубе?

— В таком. Людей, которые совершили одну ошибку и расплачиваются за нее всю жизнь. — Он сделал паузу. — Народу в этом клубе — чертова уйма.

Я мягко высвободилась из его рук.

— Что сделал ты?

— В смысле?

— В чем была твоя ошибка? Винсент нашел амулет... и сказал, что это ужасная штука. Черная магия. И тебе для его изготовления нужно было сделать что-то очень плохое.

Глаза у Данте стали печальными.

— Ты действительно хочешь это знать?

Я кивнула.

— Вряд ли... Сейчас ты впервые разговариваешь со мной как с человеком, а не последним болваном на земле. Скажи я тебе правду... и ты потеряешь ко мне всякое уважение.

— Нет. Буду уважать еще больше.

Он закатил глаза.

— В гипотетических ситуациях люди всегда готовы проявить благородство. «Я бы никогда не изменил своей жене». «Я бы вернул найденный на улице миллион долларов». Дерьмо все это.

— Нет, — возразила я. — Правду я уважаю.

— Но она тебе не понравится. Почему, думаешь, я не поцеловал тебя тогда, возле Эрикова магазина? Я вроде как хочу с тобой переспать... нет, хочу на самом деле... но... переспи мы — и ты поймешь, как мало у меня энергии.