"Зарубежная фантастика 2024-8". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Блэйлок Джеймс - Страница 816

— Бред. И знаешь, что-то я не помню, чтобы ты сам пользовался такими приемами.

— Это приемы О’Нейла. У меня в арсенале имеются и другие персонажи.

— Да ты что? Не припомню среди них ни одного заикающегося писателя-интроверта.

— Я не заикаюсь, — притворился обиженным он. — Кстати, ты же еще не знаешь, может быть, в новой серии будет и такой персонаж.

— О, — воскликнула я, подыгрывая ему, — что это еще за «может быть»? Я-то считала, ты уже продумал сюжетную линию от начала до конца.

— Продумал. Но ты же понимаешь, нет предела совершенству.

— Все писатели-интроверты стремятся к совершенству.

— В точку.

Я засмеялась и тут вдруг вспомнила — вообще-то я пришла сюда, чтобы помочь Коди, но он и так бодро болтал с Габриэллой. Это хороший знак, подумала я и снова повернулась к Сету:

— Ты теперь знаешь, чем закончится история Кейди и O’Нейла?

— Нет, — слегка нахмурившись, ответил он, — но когда-нибудь мне придется…

Его слова заглушил визг гитарного соло, внезапно раздавшийся со сцены. Пока я болтала — или флиртовала? — с Сетом, на сцену вышли «Голубые шелковые лифчики». Ненавижу стереотипы, но они выглядели именно так, как должна выглядеть группа парней, играющих металл. Черная одежда, пирсинг и какая-нибудь крайность на голове: либо длиннющие волосы, либо — стрижка под ноль. От других групп их отличало только одно — голубые шелковые бюстгальтеры, надетые поверх одежды.

Даже сквозь оглушительный рев музыки я услышала, как Габриэлла в полном экстазе воскликнула: «О господи!» Коди наклонился к ней и что-то прокричал на ухо, она радостно закивала, глядя на сцену. Я не расслышала, но рискну предположить, он в очередной раз заверил ее в том, что без ума от этой группы.

Музыка играла очень громко, и нам с Сетом пришлось чуть ли не прижаться друг к другу, чтобы продолжать разговаривать.

— Знаешь, я почти уверен, басист чем-то набил свой лифчик, — предположил Сет.

— Да нет, — поддразнила его я, — это просто специальный фасон, надеваешь — и сразу такое декольте…

Принимая во внимание все обстоятельства, «Голубые шелковые лифчики» и правда оказались неплохой группой. Я не большая поклонница металла, но мне нравится разная музыка. Происходившее на сцене и в зале безумие стало предметом наших бесконечных шуток. Выйдя из клуба вместе с Габриэллой и Коди, мы с Сетом были в прекрасном настроении.

— Просто потрясно! — воскликнула она. — Ребята, спасибо вам огромное за билет!

— Без проблем, — ответила я, скорее даже прокричала, потому что после концерта у меня до сих пор звенело в ушах.

— Мне кажется, это лучшее шоу, какое я только видел, — героически поддержал ее Коди.

Габриэлла вцепилась в его рукав и, с обожанием посмотрев на него, спросила:

— А тебе какая песня больше всего понравилась?

Повисла напряженная тишина.

— Мне больше всего понравилась та, где они поют про чешуйки астероида, которые сожгут здание почты, — попытался спасти положение Сет.

— О да, она одна из самых известных! Называется «Фанерный трах», — тут же отозвалась Габриэлла.

— Мне тоже она больше всех нравится, — нашелся Коди.

Вряд ли он запомнил хоть одну песню с этого концерта, все его внимание поглотила Габриэлла.

Мы с Сетом абсолютно синхронно повернулись и посмотрели друг на друга: влюбленный Коди вызывал у нас обоих исключительно умиление. У меня, конечно, был не настолько тяжелый случай, но, когда мы расстались, я и сама витала в облаках.

— Интересный выдался вечерок, — сказал Роман, когда мы пришли домой.

Он, как мой невидимый телохранитель, разумеется, тоже присутствовал на концерте.

— Может, у Коди и есть шансы, — продолжил он.

— Возможно. Он-то уже по уши влюблен, а она ну разве что слегка заинтересовалась. Да и то по-дружески.

Роман прошелся по кухне в поисках еды и насыпал себе тарелку хлопьев «Лаки чармс».

— А по уши влюблен не только Коди, кстати говоря.

Я вздохнула и завалилась на диван.

— Пожалуйста, не надо. Мне до сих пор не удалось забыть Сета, и всем это прекрасно известно.

Роман хитро посмотрел на меня и заявил:

— А я не про тебя.

Некоторое время я молча смотрела на него, пытаясь, несмотря на всю выпитую за вечер водку, понять, что он имеет в виду.

— Подожди… ты про Сета? Да он уже давно меня разлюбил.

— Господи, Джорджина, перестань себя обманывать!

— Он скоро женится.

— И что дальше? Если бы это что-то меняло, у парней не начинался бы хламидиоз на утро после мальчишника.

— Но он же любит Мэдди! И как только они поженятся, он станет для меня недоступен раз и навсегда.

— Вообще-то они встречаются, он и так должен быть для тебя недоступен — но недавние события убедительно доказали нам, что все не так просто.

Я сердито посмотрела на него, скинула туфли и сказала:

— Не пытайся говорить со мной об этом. Мне и так тяжело. Ему — тоже. Если тебе охота надо мной поиздеваться, я пошла спать.

Но на лице Романа не было язвительной усмешки, к которой я успела привыкнуть с тех пор, как он вернулся в Сиэтл. Он смотрел на меня серьезно, почти с заботой.

— Я не издеваюсь. Я говорю как есть. Что бы ни происходило, вы, видимо, не можете держаться друг от друга подальше. Тебе нужно подать заявление о переводе в другое место.

— Что??? Уехать из Сиэтла? — недоверчиво спросила я. — Я полюбила этот город.

— Научишься любить какой-нибудь другой. Честно говоря, мне кажется, это единственный способ начать новую жизнь. Сейчас тебе приходится видеть его каждый день, сегодняшний вечер — отличная иллюстрация. Сначала он тебя бросил, потом ты его бросила ради какой-то «высшей цели». Но до тех пор, пока вы рядом, ничего не изменится. Ты никогда не оправишься от всего этого. Каждый день твое сердце будет разрываться на части снова и снова.

Я была так потрясена, даже потеряла дар речи на несколько секунд. В голове крутилась одна и та же мысль: опять все повторяется.

— Я не знаю… Почему ты так говоришь? Тебе-то что?

— Потому что я каждый день вижу, как с тобой это происходит. Вижу, как твое сердце разрывается на части, и мне больно смотреть на это.

Я потеряла дар речи во второй раз.

— Но я думала, ты… ты ненавидишь меня. Хочешь уничтожить меня.

Роман доел хлопья и отставил тарелку в сторону. У меня рука не поднялась отогнать кошек.

— Я не могу тебя ненавидеть, Джорджина, — устало сказал он. — Да, я очень расстроен гибелью Хелены. Да, я расстроен, что ты врала, будто любишь меня. Хочу ли я отомстить тебе? Возможно. Если честно, мои чувства к тебе меняются каждый день. Иногда мне хочется, чтобы с тобой произошло что-то ужасное. Иногда… ну я же понимаю, ты сделала это из соображений… не знаю, ты ведь искренне считала, что поступаешь правильно.

Мне захотелось сказать, что тогда я и правда его по-своему любила. Но возможно, теперь это бесполезно.

— Ну, сейчас ты наблюдаешь за историей с Сетом и, наверное, рад, ведь со мной и правда происходит нечто ужасное…

— Нет, — возразил он, устало качая головой. — Ни капли не рад. По мне, так лучше бы ты уехала куда-нибудь и начала новую жизнь. А сейчас… мне кажется, я вижу, как твое сердце разбивается. Раз за разом, каждый день.

Я вдруг почувствовала, что засыпаю, и встала.

— Да, — мягко проговорила я, — примерно так и есть.

Я немного помолчала и продолжила:

— Спасибо, что выслушал. Спасибо за то, что понимаешь меня.

— К вашим услугам, — ответил он.

Он не переставал удивлять меня. За последние безумные месяцы мы с Романом незаметно успели вновь стать друзьями.

— Мне неловко просить тебя об этом, но, понимаешь, сегодня как-то мне не очень удалось поднять себе настроение и отвлечься. Ты не мог бы…

— Конечно. Я буду охранять твой сон. Если тебе не очень противно, — с усмешкой добавил он, вставая.

— Игра стоит свеч, — улыбнулась я.

Даже не знаю, что на меня нашло, может, просто выпила слишком много водки, но я вдруг шагнула к нему и обняла. В первый момент он напрягся, не ожидая такого, но быстро расслабился и тоже обнял меня. Я положила голову ему на грудь и на мгновение ощутила спокойствие рядом с теплым, живым, не чужим человеком. Я почувствовала знакомый резкий запах его туалетной воды, так не похожий на яблочный аромат, исходивший от Сета.