"Зарубежная фантастика 2024-8". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Блэйлок Джеймс - Страница 821

Это слегка сбивало с толку, особенно учитывая, что когда-то я пожелала больше не видеть своего смертного тела. Конечно, продажа души дьяволу влекла за собой не только очевидные потери, но и определенные преимущества: умение перевоплощаться и возможность никогда не возвращаться в тело, которое совершило такие прискорбные поступки в смертной жизни.

Но тем не менее сейчас я была вынуждена смотреть на это. Как будто я оказалась героиней фильма «Заводной апельсин». В юности я была ростом метр восемьдесят. По меркам той эры, когда люди в среднем были ниже, чем сейчас, я была просто великаншей. Танцуя, я знала, как сделать так, чтобы мое длинное тело и конечности двигались изящно и расслабленно. Однако в повседневной жизни я очень стеснялась своего роста и считала его неестественным.

Сейчас я наблюдала со стороны за своим старым «я» и с удивлением обнаружила, что совсем не выгляжу такой уж неуклюжей. Но все равно меня захлестнули сильные чувства, когда я увидела тяжелые темные волосы, ниспадавшие до талии, и в меру привлекательное лицо. Тем не менее было очень странно наблюдать за реальностью — если это, конечно, реальность, — смешанной с воспоминаниями.

Только рассвело, я несла большую амфору с маслом в амбар, находившийся за домом моей семьи. Я шла легкой походкой, стараясь не пролить ни капли. Я вновь поразилась, как грациозно тогда двигалась. Я поставила сосуд на землю в тени рядом с другими амфорами и пошла к дому. Не успела я сделать и пары шагов, как рядом со мной возник Кириакос, мой будущий муж. У него было такое хитрое выражение лица, что я сразу поняла: он пришел сюда тайком, чтобы увидеть меня, хотя прекрасно знал — это запрещено. Для него это был нехарактерно смелый поступок, и я отругала его за неблагоразумие.

— Что ты делаешь? Ты увидишь меня сегодня вечером… и будешь видеть каждый день!

— Я хотел подарить тебе их до свадьбы, — оправдался он, протянув мне деревянные бусы.

Маленькие бусинки идеальной формы чередовались с крошечными анхами.

— Они принадлежали моей матери. Я хочу подарить их тебе, чтобы ты надела их сегодня.

Он наклонился и надел бусы мне на шею. Его пальцы коснулись моей кожи, и я почувствовала, как по телу побежали теплые мурашки. В том нежном возрасте я еще не совсем понимала эти ощущения, но мне не терпелось наконец познать их. Сейчас, умудренная опытом, я знала — это проявления пробуждающегося желания… Но в этом было и что-то еще. Что-то, чего я пока не могла понять до конца. Ощущение связывающего нас наэлектризованного поля, как будто мы часть чего-то большего, чем мы сами. Предчувствие того, что нам суждено быть вместе.

— Вот, — произнес он, застегнув бусы и поправив мне волосы, — просто идеально.

Больше он не сказал ничего. Да и не стоило. Его глаза поведали все, что мне нужно было знать, и я задрожала. До Кириакоса ни один мужчина не обращал на меня внимания. Для всех я была просто долговязой дочкой Мартанеса, которая остра на язык и сначала говорит, а потом думает. Но Кириакос всегда слушал меня, всегда смотрел на меня так, как будто я была особенной, соблазнительной и желанной, словно прекрасные жрицы Афродиты, которые продолжали проводить свои ритуалы вдали от глаз христианских священников.

Я сама не понимала, как сильно жажду его прикосновений, пока неожиданно для себя вдруг не взяла его руку и не положила на талию, привлекая к себе. Его глаза удивленно распахнулись, но он не отстранился. Мы были почти одного роста, поэтому его губы легко нашли мои и обрушили на меня лавину поцелуев. Я прислонилась к нагретой солнцем каменной стене, оказавшись зажатой между ней и Кириакосом. Я чувствовала его всем телом, мы стояли очень близко, но этого было мало.

Поцелуи становились все более неистовыми, губы будто старались сократить остававшееся между нами расстояние. Я снова взяла его руку и положила себе на бедро под юбкой. Он поглаживал мою нежную кожу и, не дожидаясь дальнейших подсказок, провел пальцами по внутренней стороне бедра. Я выгнулась, прижалась к нему бедрами и стала тереться о него, я хотела, чтобы он трогал меня везде.

— Лета? Куда ты подевалась?

Сквозь шум ветра я услышала, как сестра зовет меня. Она еще далеко, но если пойдет искать меня, то наверняка найдет. Мы с Кириакосом отступили в разные стороны, задыхаясь, тщетно пытаясь справиться с бешеным сердцебиением. Он смотрел на меня так, будто увидел впервые в жизни. Его глаза горели.

— У тебя был кто-то до меня? — удивленно спросил он.

Я покачала головой.

— Но откуда… Я себе даже представить не мог, что ты на такое способна…

— Я быстро учусь.

На мгновение нам показалось, будто мир остановился. А потом он снова прижал меня к себе и страстно поцеловал. Его рука нащупала подол моего платья и задрала его до самого пояса. Он крепко сжал мои бедра и плотно прижался ко мне. Я прижималась к его твердому телу и отвечала ему неизведанным для меня, но очень естественным образом. Его пальцы скользнули внутрь меня, ощущая влажность между бедер. Его прикосновения обжигали, я застонала, требуя продолжения.

Но тут он вдруг развернул меня лицом к стене. Одной рукой он придерживал мне юбку, а другой, похоже, пытался освободиться от собственных одежд. Секунду спустя он толчком вошел в меня. Это было потрясение, ничего подобного я никогда не испытывала. Я сказала правду: у меня не было мужчины, и, несмотря на то что я была вся влажной от желания, этот первый раз все равно причинил боль. Казалось, он слишком большой, а я — слишком маленькая.

Я вскрикнула от необычной боли, которая совсем не уменьшила желания. Он входил в меня резкими, быстрыми толчками, видимо, он так долго сдерживал желание, что теперь оно неистово прорывалось наружу. Через некоторое время боль стихла, едва успев возникнуть. С каждым его движением мне становилось все приятнее, я еще сильнее прогнулась, чтобы он вошел в меня глубже. Его движения стали мощнее, и я вновь закричала от удивления и боли, граничившей с наслаждением. Я услышала, как он сдавленно застонал, его тело задрожало в волнах оргазма, а движения наконец замедлились.

Когда все закончилось, он вышел из меня и развернул лицом к себе. Я впервые увидела его обнаженным. На нас остались следы крови и спермы, я попробовала вытереть бедра, но потом сдалась и просто опустила юбки. Все равно перед свадьбой буду совершать омовение.

Не успел Кириакос одеться, как раздались крики матери, зовущей меня. Мы с Кириакосом изумленно уставились друг на друга, как будто до сих пор не веря, что сделали это. Я просто светилась от любви и радости познать плотское наслаждение, от целого сонма новых чувств, с которыми мне очень хотелось познакомиться поближе. Но голос матери заставил нас отпрянуть друг от друга.

Он сделал шаг назад, улыбнулся, прижался губами к моей ладони и едва слышно прошептал:

— Сегодня ночью… сегодня ночью мы с тобой…

— Сегодня ночью… мы сделаем это снова, — отозвалась я. — Я люблю тебя.

Улыбаясь, он нежно посмотрел на меня и поспешил скрыться, пока нас не застали вместе. Я смотрела ему вслед, и мое сердце пело от радости.

Остаток дня прошел словно в тумане, отчасти из-за предсвадебной суеты, отчасти из-за произошедшего между мной и Кириакосом. Я смутно догадывалась, что именно должно случиться в первую брачную ночь, но догадки оказались далеки от реальности. Весь день до самого вечера я не ходила, а танцевала, сгорая от нетерпения наконец-то стать женой Кириакоса и снова заняться с ним любовью.

Свадьба должна была состояться у нас дома, поэтому хлопот было полно, к тому же нужно было привести себя в порядок, и мне удалось немного отвлечься. Приближалось время церемонии, меня выкупали и облачили в свадебный наряд: тончайшую тунику цвета слоновой кости и огненно-красную фату. Мне пришлось встать на колени, чтобы мать смогла правильно закрепить фату, и сестры не преминули отпустить пару шуточек по поводу моего роста.

Но это все не имело абсолютно никакого значения. Только я и Кириакос, навечно вместе, остальное — не важно. Скоро начали собираться гости, сердце у меня колотилось. Я вся вспотела от жары и радостного предвкушения и боялась испортить платье.