"Зарубежная фантастика 2024-8". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Блэйлок Джеймс - Страница 834

Настоящий великан, молодой и привлекательный. В тусклом свете фонарей мне не удалось разглядеть его форму, но, думаю, он был офицер. Он улыбался, глядя сверху вниз, но продолжал держать меня за плечо.

— Спасибо, — с притворной скромностью поблагодарила я и осторожно попыталась сделать шаг назад, но он держал меня мертвой хваткой.

— Вам вообще не стоит здесь находиться, — добавил он, — это опасно. Тем более комендантский час не за горами.

До наступления комендантского часа оставалось еще много времени, хотя на улице уже стемнело. Офицер в открытую разглядывал меня: пока я бежала, юбка вернулась на место, но застегнуть пуговицы на блузке я не успела, поэтому бюстгальтер и декольте были выставлены на всеобщее обозрение.

— Я живу совсем рядом. Я лучше пойду домой.

Не убирая руки с моего плеча, второй рукой он залез мне под блузку и медленно ощупал грудь. Отлично. Мало мне было боли осознания, что я навеки проклята и от судьбы не уйти, так теперь еще и придется разбираться с возжелавшим меня нацистом. Какие пустяки! Я еще не знала, что случится дальше!

— Отпустите ее, — зазвенел голос Люка у меня за спиной, и я вздрогнула.

Я вроде бы оторвалась от него, но он прекрасно видел, куда я свернула, и, конечно же, догадался, какой дорогой я пойду домой.

— Поди прочь, — отрезал офицер, — тебя это совершенно не касается.

Люк сжал кулаки и процедил сквозь зубы:

— Отпустите ее, я дважды повторять не намерен.

Офицер рассмеялся жутким, неприятным смехом:

— Ты мне не указ.

Я изо всех сил пыталась обернуться и поймать взгляд Люка.

— Уходи, — взмолилась я. — Все в порядке. Со мной все будет хорошо.

— Умная девочка, — поддержал меня немец.

Люк бросился на него, мужчины сцепились, оттолкнув меня в сторону. Я в ужасе наблюдала за происходящим. Люк — крепкий парень, двигается быстро, но офицер был огромного роста, и тут я увидела, как в его руке блеснул нож, а в следующую секунду тело Люка на мгновение застыло. Офицер отошел, выдернув лезвие из его живота.

Я закричала и бросилась к Люку, но нацист грубо остановил меня. Люк зажимал руками рану, кровь хлестала фонтаном. Он посмотрел на свои руки, будто не мог поверить, словно ожидая, что сейчас все вдруг изменится, а потом рухнул на землю. Я попыталась вырваться, но офицер и не думал отпускать меня. Люк пытался заговорить, но язык не слушался его, он умирал в ужасной агонии, жизнь быстро покидала его тело.

— Ну вот и все, — заключил немец, крепко прижимая меня к груди.

Я не заметила, когда он успел убрать нож, но теперь эта рука, рука, нанесшая Люку смертельную рану, снова заелозила у меня под блузкой.

Немец рывком расстегнул до конца мою блузку, и я услышала сдавленный стон Люка. Ужас отступил, и я вспомнила — ведь я прекрасно могу постоять за себя, могу превратиться в громилу в два раза больше этого подонка…

Но тут вдруг голова нациста резко дернулась. Он выпустил меня и упал, потеряв сознание. За ним стоял Бастьен, сжимавший в руках шляпную болванку: тяжелый округлый кусок дерева, которым он пользовался для изготовления шляпок.

— Твои стоны невозможно не узнать, — произнес он.

У меня не было времени пошутить в ответ или поблагодарить за помощь. Я упала на колени рядом с Люком, сорвала с себя кофту и, совершенно потеряв голову от отчаяния, попыталась остановить кровотечение. Он был еще в сознании и смотрел на меня взглядом, как всегда полным надежды и любви. Бастьен посерьезнел и опустился на колени рядом со мной.

— Ты ничем не сможешь помочь ему, Флёр, — тихо констатировал он.

— Я знаю, — ответила я.

Я поняла, что все кончено, как только Люк упал, поэтому даже не стала посылать Бастьена за врачом.

— Господи, этого не может быть, — прошептала я.

— Все в порядке, — едва слышно, с трудом произнес Люк. — Ты в безопасности, это главное…

Он закашлялся, и я увидела на его губах кровь.

— Нет, нет. Это не стоило того. Не стоило. Это не должно было случиться.

Я виновата во всем. Только я. Люк бросился спасать меня от нацистского офицера. Я столкнулась с офицером, убегая от Люка. А от Люка я убегала, потому что внезапно решила проявить высокие моральные качества и отказалась спать с ним. Если бы я согласилась, если бы я просто пообещала выйти за него замуж и взяла бы то, что причитается суккубу, этого никогда бы не случилось. Сейчас мы с ним лежали бы голышом на траве в объятиях друг друга. А теперь он умирает из-за меня, из-за моей слабости. Я попробовала притвориться человеком и потерпела поражение: и как суккуб, и как человек.

Люк больше не мог говорить, но за него все сказали глаза, в которых я была ангелом, посланным с неба, чтобы забрать его домой. Бастьен ткнул меня локтем в бок.

— Флёр, он еще какое-то время не умрет. Ты же знаешь, от ранений в живот умирают не сразу. Это агония.

— Знаю, — простонала я, стараясь не разрыдаться, — можешь мне не рассказывать.

Бастьен медленно и серьезно произнес:

— Ты можешь облегчить его мучения.

Я посмотрела на него в полном недоумении:

— Что ты предлагаешь? Взять нож и добить его?

— Нет. У него осталось совсем мало жизненной энергии, Флёр. Совсем мало. Тебе почти ничего не придется делать.

Я не сразу поняла, что Бастьен имеет в виду, а когда до меня наконец дошло, я в ужасе посмотрела на него и прошептала:

— Нет… нет, я не могу…

— Он все равно умрет. Ты можешь сделать его смерть более быстрой… более приятной…

Я продолжала качать головой, но постепенно осознала, что Бастьен прав. Он был прав, и я ненавидела его за это. Отвернувшись от него, я погладила Люка по лбу. Ему на щеку упала капля, и я вдруг поняла, что плачу.

— Прощай, Люк, — нежно прошептала я.

Я так много не успела сказать ему, но сейчас не могла найти подходящие слова. Поэтому я просто наклонилась и прижалась губами к его губам. Поцелуй становился все глубже, хотя в нем уже не было ни следа животной страсти, только нежность — словно поцелуй шепотом.

Бастьен оказался прав — мне не пришлось долго стараться. Сладкий серебристый поток его прекрасной жизненной энергии сразу же начал втекать в меня, такой же чистый и совершенный, как раньше, но это быстро закончилось. Я впитала в себя все без остатка и выпрямилась одновременно с тем, как Люк испустил последний вздох. Глаза, смотревшие на меня с такой любовью, закрылись навеки. Я обессиленно прислонилась к Бастьену.

— Я убила его, — сказала я, уже не пытаясь сдерживать слезы.

— Ты упокоила его душу. Стала его ангелом.

Его мрачные слова подтвердили мои ощущения.

— Нет, я не об этом. Он вообще не должен был здесь оказаться. Он пришел сюда из-за меня. Если бы я переспала с ним, ничего бы не случилось. Я не хотела причинить ему боль… не хотела искушать его… а теперь он умер…

Бастьен обнял меня и попытался успокоить:

— Если тебе от этого станет лучше, будь уверена — его душа не попадет в ад.

Я уткнулась ему в плечо:

— Это я во всем виновата… Надо было просто исполнять свои обязанности. Я уже почти решилась, и тут он сделал мне предложение, и я… черт! Надо было согласиться, соврать ему, так было бы лучше для всех. Как же это могло случиться…

— Это случилось, потому что ты слишком сближаешься с ними, — неумолимо ответил Бастьен, изо всех сил стараясь говорить помягче. — Тебя всегда притягивали такие мужчины, Флёр. Ты привязываешься к ним, а потом испытываешь боль.

— Или причиняю боль им, — прошептала я.

— Ты должна оставаться равнодушной.

— Каждый раз все сложнее и сложнее. Не понимаю. Что со мной происходит? Что со мной не так?

— Бессмертие, — мудро изрек Бастьен. — Ты слишком долго живешь на свете.

— Тебе-то откуда знать? Ты младше меня.

Бастьен помог мне встать, хотя я отказывалась покидать Люка.

— Я знаю, что так не может больше продолжаться. Послушай меня: не привязывайся к этим «хорошим парням». Как бы ты себя ни вела, это до добра не доведет.