"Зарубежная фантастика 2024-8". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Блэйлок Джеймс - Страница 837

— Н-н-нет. Я пришла сюда не за этим. Мы с тобой познакомились несколько лет назад…

Он нахмурился, оглядел меня с ног до головы и пробурчал:

— Я тебя впервые вижу. Наверняка запомнил бы такую дылду.

Я суккуб и могу менять обличье, превращаясь в неописуемо прекрасных женщин, о которых мужчины могут только мечтать. Однако язвительные замечания о моем росте все так же задевают меня, как и раньше.

— А вот я тебя запомнила.

Отец стал нетерпеливо поглядывать на работников, и я быстро спросила:

— Знаешь ли ты музыканта по имени Кириакос? Он примерно моего возраста, ой, то есть лет на тридцать старше меня. Раньше он жил к югу от деревни.

Отец фыркнул:

— Ах, тот Кириакос? Никакой он не музыкант. Занимается делом отца, после того как тот умер. У него дела неплохо идут, хотя он по таким ценам продает мою рыбу, просто бред!

— Он живет в том же доме?

— Ты имеешь в виду дом его отца? Да. Как ты и говоришь, на юге.

Ему уже не терпелось закончить. Зачем тратить время на разговоры с незнакомой девчонкой? Какой от нее толк?

— Спасибо, — поблагодарила я и решила было добавить, как рада повидать его, но отец ушел прежде, чем я успела открыть рот.

С тяжелым сердцем я вернулась в деревню, но не сразу пошла на юг, а сначала решила посмотреть на свой дом, гадая, что же меня там ожидает. Подойдя к дому, я увидела мать. Она развешивала белье, по привычке напевая себе под нос. С другой стороны дома незнакомая женщина средних лет полола траву. Я не сразу сообразила — это ведь моя младшая сестра.

Лицо матери изменилось, но глаза все с той же добротой смотрели на меня, когда она объясняла дорогу, которую я и так прекрасно знала. Сестра на секунду оторвалась от работы и взглянула на меня, но тут же вернулась к своему занятию. Они обе не узнали меня. Для них, как и для отца, я осталась случайной прохожей, мимолетным эпизодом повседневной жизни.

Я знала, так оно и будет. В обмен на это я продала душу дьяволу. По договору с адом воспоминания обо мне стерлись из памяти всех людей, с которыми я когда-либо была знакома. Онейриды показали лживый сон о дне свадьбы. Я оставалась девственницей и хранила верность Кириакосу. Но через пару лет у меня случилась минутная слабость. Я изменила ему, и это невероятно потрясло его. Не в силах выдержать душевные страдания, он решил покончить с собой, и лишь с помощью этой сделки мне удалось спасти его. Вот как все было на самом деле.

Тем не менее какая-то часть меня все равно продолжала надеяться, вдруг кто-нибудь узнает меня, вдруг хотя бы в чьей-то памяти сохранились смутные воспоминания обо мне.

У Кириакоса были свои лодки, поэтому он вполне мог быть в порту, вместе с моим отцом, но что-то подсказывало мне: он скорее занимается административной работой, чем физическим трудом. Предчувствие не обмануло. У нас с Кириакосом был свой дом, но после того, как ад стер из его памяти воспоминания обо мне, он, наверное, возвратился в дом своих родителей.

Я приготовилась к встрече с хозяйкой дома, с женщиной, на которой женился Кириакос. Но, увидев непрошеную гостью, он сам вышел навстречу. Он был один. Сердце замерло в груди: годы не пощадили и его, но он выглядел еще молодо, на лице почти не было морщин. Волосы слегка тронула седина, а взгляд совсем не изменился, как и у моей мамы. Темные, прекрасные глаза по-доброму смотрели на меня.

— Тебе нужна помощь? — дружелюбно и не без тени любопытства спросил он.

На секунду я потеряла дар речи. Я будто опьянела от любви и боли. Как бы мне хотелось остаться с ним и никогда не грешить. Как бы мне хотелось сейчас быть не юной девушкой, а женщиной его возраста и состариться рядом с ним. В то время еще не было ясно, смогу ли я иметь детей, но, возможно, когда-нибудь у нас родился бы ребенок.

Я поступила так же, как и в предыдущих случаях: спросила дорогу, а потом слушала, как он подробно объясняет то, что я и сама прекрасно знала.

— Хочешь, я провожу тебя? Здесь места тихие, но никогда не знаешь…

Я улыбнулась нерадостно. Кириакос ничуть не изменился, все так же бесконечно добр даже к посторонним людям.

— Спасибо, я дойду сама. Не хочу отрывать тебя от работы.

Немного помедлив, я добавила:

— Мы с тобой уже встречались… несколько лет назад.

— Правда?

Он внимательно посмотрел на меня, пытаясь вспомнить, где мы могли видеться. Но в его взгляде так и не промелькнуло ни тени узнавания. Я для него чужой человек. Интересно, запомнит ли он меня теперь, когда я уйду.

Он покачал головой и с искренним сожалением сказал:

— Прости. Не припоминаю…

Кириакос замолчал, ожидая, что я назову свое имя.

— Лета.

Даже сейчас это имя обжигало мне губы. Как и это тело, для меня оно больше не существовало. Только ад обращался ко мне так.

— Прости, не помню…

— Ничего страшного. Может, я обозналась. Я думала, ты музыкант.

Когда мы с ним были женаты, он работал у своего отца, но надеялся вскоре уйти оттуда и заниматься только музыкой.

Кириакос засмеялся:

— Нет, музыкой я занимаюсь лишь на досуге. Большую часть времени я провожу за арифметическими расчетами.

Он не осуществил свою мечту, и это огорчило меня ничуть не меньше, чем то, что он так и не вспомнил меня.

— Ну что ж… Твоя жена, наверное, рада, ведь ты много времени проводишь дома.

— Не хочу разочаровывать тебя, но у меня нет жены, — улыбаясь, сообщил он. — По хозяйству мне иногда помогает сестра.

— Как нет жены? — недоверчиво спросила я. — Почему? В твоем возрасте… Ой, прости!

Я покраснела, поняв, какую глупость сморозила, но Кириакос ничуть не обиделся.

— А в твоем возрасте девушки только и думают о свадьбе, правда? Ты такая симпатичная, за тобой женихи, наверное, в очередь стоят.

Меня мало кто считал симпатичной, но Кириакос всегда говорил, что я красавица. Тем временем он продолжал:

— Просто я так и не встретил подходящую женщину. Лучше я буду один, чем проведу всю жизнь рядом с неподходящим мне человеком.

Его взгляд стал отсутствующим, лицо погрустнело, он тряхнул головой и рассмеялся, но как-то нерадостно:

— Зачем тебе слушать романтические бредни какого-то старика? Точно не хочешь, чтобы я показал дорогу?

— Нет-нет, думаю, я поняла, где это. Спасибо.

Я развернулась и уже приготовилась уйти, но что-то остановило меня, и я спросила:

— Кириакос… А ты счастлив?

Услышав такой вопрос от девушки в два раза младше себя, Кириакос очень удивился. Но и я была не меньше удивлена его ответом:

— Счастлив? Ну… скорее, доволен. Живу хорошо. Лучше, чем многие. Очень хорошо живу, правда. Но иногда я думаю…

— О чем? — затаив дыхание, спросила я.

— Так, ерунда, — ответил он, добродушно улыбаясь. — Да, Лета, я счастлив. А почему ты спрашиваешь?

— Так, ерунда, — прошептала я. — Уверен, что не помнишь меня?

Я прекрасно знала, что он ответит. Он не мог помнить меня. Эти глаза видели меня впервые. Я для него — просто странная девушка, проходившая мимо. Я стала для него никем.

— Прости, не помню. Но теперь уж точно запомню, — добавил он, подмигнув.

Почему-то я сомневалась в этом. Я развернулась и пошла прочь, хотя сердце обливалось кровью. А я-то думала, такое бывает только однажды. К тому же я сама этого хотела. Вот какой ценой обошлась мне вечная жизнь. Кириакос счастлив. Я спасла его и тоже должна быть счастлива, но сейчас я чувствовала себя несчастной, как никогда. Вот тогда я и решила больше не принимать обличье Леты и не пользоваться этим именем. Я хотела стереть ее из своей памяти…

— С тобой все так просто, — прошипел онейрид.

Кажется, говорил Второй. Я снова вернулась в свою коробку.

— Нам даже не нужны врата из слоновой кости.

Воспоминания о Кириакосе измучили меня, мне стало очень больно оттого, что я напрочь исчезла из его жизни, и я готова была согласиться со Вторым. А потом сверкнула слабая искорка воспоминания. Я внимательно посмотрела на онейридов.