"Зарубежная фантастика 2024-8". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Блэйлок Джеймс - Страница 954

— Треугольник Крови обладает четырьмя сторонами, глупый мальчишка. Как канделябр на Алтаре Тьмы. Помни об этом. — На его золотистой, смуглой ладони начали проявляться белые линии. — Отец, брат, любовница. Отец, брат, любовница. Первым пришел отец.

— Да, так обычно и бывает, — сухо отозвался Деймон.

Терса не обратила на его слова ни малейшего внимания.

— Отец, брат, любовница. Любовница — зеркало отца. Брат стоит между ними. — Она перестала водить по его ладони и посмотрела на Деймона. Это был один из тех редких случаев, когда глаза Терсы оказались ясными, а взгляд — сфокусированным. Однако, несмотря на это, она видела какое-то другое место и не знала, где находилось ее тело. — Так сколько сторон в треугольнике?

Деймон изучил три белые линии на своей ладони.

— Три.

Терса втянула воздух, очевидно рассердившись.

— Где четвертая сторона? — поспешно спросил Деймон, надеясь избежать повторения уже надоевшего вопроса.

Терса щелкнула ногтем большого пальца по ногтю указательного, а затем прижала острый как нож коготок к центру треугольника на ладони Деймона. Он зашипел, когда ноготь прорезал кожу. Деймон попытался вырвать руку, но ее пальцы стиснули его запястье, причиняя сильную боль.

Ему осталось только наблюдать за тем, как выступившая кровь собирается в углублении ладони. По-прежнему держа его пальцы железной хваткой, Терса медленно поднесла руку к его лицу. Мир стал расплывчатым, нечетким, словно подернутым дымкой. Единственный болезненно-четкий образ, который Деймон мог видеть, — это его собственная рука, белый треугольник в центре и яркая, сверкающая кровь.

Голос Терсы превратился в певучий рокот:

— Отец, брат, любовница. И центр, четвертая сторона, та, что правит всеми тремя.

Деймон закрыл глаза, когда Терса поднесла его руку к его же губам. Воздух, казалось, раскалился и душил его.

Мужчина покорно приоткрыл губы и слизнул кровь со своей ладони.

Она зашипела на его языке, как красная молния. Кровь обожгла все нервы, разрядом спустившись вниз по телу, и собралась в животе в раскаленный добела уголек, ждущий дуновения, чтобы превратиться в яркое пламя. Одно-единственное прикосновение могло теперь превратить его разгоревшееся мужское начало в адский огонь. Рука сжалась в кулак, и Деймон покачнулся на месте, стиснув зубы, чтобы не начать молить об этом прикосновении.

Когда он наконец открыл глаза, газон опустел. Деймон медленно разжал пальцы, открывая ладонь. Линии уже угасали, маленький порез зажил.

— Терса?

Ее тихий, угасающий голос донесся откуда-то издалека:

— Любовница — зеркало отца. Жрец… он станет твоим вернейшим союзником или самым страшным врагом. Но выбор только за тобой.

— Терса!

Она почти ушла.

— Чаша трескается.

— Терса!

Волна гнева, приправленного ужасом, нахлынула на него. Сжав руку в кулак, Деймон слепо взмахнул им на высоте плеча. Боль пронзила его огненной иглой, когда удар пришелся по одному из деревьев. Деймон покачнулся на пятках и прислонился к стволу, закрыл глаза, прижавшись лбом к шершавой коре.

Когда он вновь открыл их, черный плащ оказался покрытым серо-зеленым пеплом. Нахмурившись, Деймон посмотрел вверх. Отрицание очевидного комом встало в горле, не давая дышать. Он отшатнулся от дерева и сел на скамейку, спрятав лицо в ладонях.

Через несколько минут мужчина заставил себя вновь поднять взгляд на дерево.

Оно было мертво. Выжжено изнутри его яростью, вырвавшейся на свободу. Стоя среди зеленых живых созданий, серый, обугленный скелет протягивал ветви к своему старому товарищу. Деймон подошел к дереву и прижал ладонь к стволу. Он не знал, есть ли способ проверить, бегут ли еще жизненные соки по сердцевине, или же они оказались выпиты его гневом.

— Мне очень жаль, — прошептал он. Серо-зеленая пыль по-прежнему сыпалась с верхних ветвей. Всего несколько минут назад она была живыми зелеными листьями, колышущимися на ветру. — Мне очень жаль…

Сделав глубокий вдох, Деймон направился обратно той же дорогой, какой пришел, засунув руки в карманы, ссутулив плечи и понурив голову. Перед тем как выйти за ворота парка, он обернулся. Дерево с такого расстояния было невозможно разглядеть, но Деймон безошибочно чувствовал его. Мужчина медленно покачал головой, и на его губах заиграла мрачная улыбка. Он похоронил больше людей Крови, чем можно предположить, а сейчас стоит и оплакивает какое-то дерево.

Деймон стряхнул пепел со своего плаща. Скоро ему придется предстать перед Доротеей, самое позднее — завтра. Нужно было успеть побывать еще в двух местах, прежде чем он явится ко двору.

— Милая, что же ты с собой сделала? От тебя остались кожа да кости!

Сюрреаль прислонилась к столу в приемной, скривилась и втянула воздух сквозь зубы.

— Ничего, Дедже. Я просто вымоталась.

— Ты что, позволяешь этим мужикам набрасываться на тебя, как на обед? — Дедже пронзительно взглянула на нее. — Или же это другое твое занятие так плохо сказывается на здоровье?

Золотисто-зеленые глаза Сюрреаль потеряли всякое выражение, что было верным признаком опасности.

— О каком еще занятии ты говоришь, Дедже?

— Я же не дура, милочка, — медленно произнесла хозяйка. — Я всегда знала, что тебе не нравится эта работа. Но тем не менее ты лучшая из всех.

— Лучшая среди женщин, — поправила Сюрреаль, устало заправив длинные черные волосы за заостренные ушки.

Дедже оперлась руками на крышку стола и наклонилась к Сюрреаль с обеспокоенным выражением:

— Никто не платил тебе за танец с… В общем, ты знаешь, как быстро разносятся сплетни. Говорили о какой-то серьезной неприятности.

— Я не участвовала в этом, хвала Тьме.

Дедже вздохнула:

— Я рада. Он точно зачат демоном.

— Если и нет, он определенно этого заслуживает.

— Ты знаешь Садиста? — спросила Дедже, пронзительно посмотрев на свою собеседницу.

— Мы знакомы, — неохотно признала Сюрреаль.

Хозяйка помедлила, но все-таки задала вертящийся у нее на языке вопрос:

— Он действительно так хорош, как все утверждают?

Сюрреаль содрогнулась:

— Лучше не спрашивай.

Дедже казалась удивленной этим уклончивым ответом, но быстро пришла в себя, и на ее лицо вернулось привычное профессиональное выражение.

— Не имеет значения. В любом случае это не мое дело.

Обойдя стол, она обняла Сюрреаль за плечи и повела ее дальше по коридору.

— Я думаю, подойдет комната с садом. Можешь сидеть спокойно на свежем воздухе каждый вечер, есть прямо в своей комнате, если хочешь. Если кто-то заметит, что ты здесь и подаст запрос, я просто скажу, что у тебя сейчас лунные дни и тебе нужно отдохнуть. Большинство из них все равно ни о чем не догадается.

Сюрреаль неуверенно улыбнулась Дедже:

— Что ж, это правда.

Дедже покачала головой, раздраженно цокая языком. Она открыла дверь и провела Сюрреаль в комнату.

— Иногда у тебя не больше здравого смысла, чем у годовалого младенца! Это же надо — так изводить себя в то время, когда Камни могут выпить тебя досуха, — бормотала она себе под нос, застилая свежее постельное белье и взбивая подушки. — Давай-ка надевай ночную рубашку поудобнее — а не одну из этих полупрозрачных штучек — и ложись в постель. У нас сегодня замечательный суп, советую попробовать. А еще у меня есть новые романы в библиотеке, приятное, расслабляющее чтиво… Я принесу тебе парочку, можешь выбрать. И…

— Дедже, тебе следовало стать не хозяйкой этого дома, а чьей-нибудь мамочкой, — рассмеялась Сюрреаль.

Женщина уперла руки в довольно пышные бока и попыталась сделать вид, что обиделась.

— Очень остроумно говорить такое представителю подобной профессии! — Она взмахнула руками, подталкивая девушку к кровати. — Ложись в постель, и чтоб я не слышала больше ни единого слова! Милая? Милая, что случилось?

Сюрреаль опустилась на постель. По ее щекам беззвучно струились слезы.