"Зарубежная фантастика 2024-9". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Геммел Дэвид - Страница 283

– Сильнее. Они друг другу нужны. Вместе они – единое целое, как в Священной Книге. Расскажи мне о ней.

– Что я могу сказать?

– Ты входил в ее разум. Расскажи мне о ней.

– Она княжеская дочь. У нее нет уверенности в своих женских чарах, и смутные желания владеют ею.

– Почему так?

– Она не знает почему.

– Это я понял. Но ты-то знаешь?

– Нет.

– А что ты скажешь о мужчине?

– В его разум я не входил.

– Знаю – но все-таки?

– Его снедает страх. Он боится смерти.

– Ты считаешь это слабостью?

– В Дрос-Дельнохе – да. Там почти всех ждет верная смерть.

– А быть может, в этом его сила?

– Не понимаю, как так может быть?

– Что говорил о трусах и героях философ?

– «По самой природе определения только трус способен на высочайший героизм».

– Ты должен созвать Тридцать, Сербитар.

– Неужто главой буду я?

– Да, ты будешь Голосом Тридцати.

– Кем же тогда будут мои братья?

Настоятель откинулся на спинку стула.

– Арбедарк – Сердцем. Он силен, бесстрашен и правдив. Менахем – Глазами, ибо наделен даром. Я же буду Душой.

– О нет! Я не могу приказывать тебе, учитель.

– Ты должен. Остальных назначишь сам. Я полагаюсь на твое решение.

– Но почему я? Глазами следовало бы стать мне, а главой – Арбедарку.

– Доверься мне. Все откроется после.

– Я выросла в Дрос-Дельнохе, – говорила Вирэ, лежа с Реком перед жарким огнем. Он подложил под голову свой свернутый плащ, ее голова покоилась у него на груди. Он молча гладил ее волосы. – Это величественное место. Ты бывал там?

– Нет. Расскажи мне о нем. – Реку не особенно хотелось слушать этот рассказ, но и говорить он не хотел.

– Его ограждает шесть стен, и в каждой двадцать футов ширины. Первые три возвел Эгель, Бронзовый Князь. Но город рос, и пришлось построить еще три. Крепость загораживает собою Дельнохский перевал. Только этим путем может армия пройти через горы, если не считать Дрос-Пурдола на западе и Кортсвейна на востоке. Мой отец перестроил старый замок и сделал его своим домом. С башен открывается прекрасный вид. На юге простирается Сентранская равнина, летом она вся золотая от злаков. А от севера и вовсе глаз нельзя отвести. Ты меня слушаешь?

– Да. Золото хлебов. Глаз нельзя отвести.

– Тебе правда хочется это слушать?

– Да. Расскажи мне побольше о стенах.

– Что тебе рассказать?

– Насколько они крепки?

– В них шестьдесят футов вышины, и через каждые пятьдесят шагов стоят сторожевые башни. Любая армия, которая попытается взять Дрос, понесет страшные потери.

– А ворота? – спросил Рек. – Стена крепка воротами.

– Бронзовый Князь подумал и об этом. Все ворота снабжены железными решетками, створки – многослойные, сделаны из дуба, бронзы и стали. Узкие проходы за воротами выводят в пространство между стенами. В этих проходах можно сдерживать малым числом несметные вражеские силы. Крепость выстроена с большим умом – вот только город все портит.

– Как так?

– По замыслу Эгеля, между стенами должна простираться пустая убойная полоса. Каждая последующая стена стоит чуть выше предыдущей – это замедляет продвижение врага. При достаточном количестве лучников можно устроить настоящую бойню. Притом это устрашает: враг будет знать, что за другой стеной, если он ее возьмет, его будет ждать новая убойная полоса.

– Чем же мешает город?

– Да тем, что он растет. Теперь между всеми стенами вплоть до шестой построены дома, и убойной земли больше не существует. Напротив, врагу обеспечено хорошее прикрытие.

Рек повернулся и поцеловал Вирэ в лоб.

– Ты зачем это?

– Разве обязательно должно быть «зачем»?

– Всему есть причина.

Он поцеловал ее снова.

– Тогда за Бронзового Князя. Или за скорую весну. Или за тающий снег.

– Ты говоришь вздор.

– А зачем ты отдалась мне?

– Это еще что за вопрос?

– А что?

– Не твое дело!

Он засмеялся и поцеловал ее опять.

– Верно, прекрасная дама. Не мое.

– Ты смеешься надо мной, – сказала она, попытавшись встать.

– Ничего подобного, – удержал ее Рек. – Ты прекрасна.

– Я никогда не слыла красавицей. Ты надо мной смеешься.

– Никогда я не стал бы смеяться над тобой. Ты на самом деле прекрасна – и чем дольше я на тебя смотрю, тем красивее ты мне кажешься.

– Ты глупый. Дай мне встать.

Он поцеловал ее снова, придвинувшись к ней поближе. Поцелуй затянулся, и Вирэ вернула его.

– Расскажи мне еще о Дросе, – попросил Рек потом.

– Не хочу я говорить о нем сейчас. Ты дразнишь меня, Рек, так не годится. Не хочу я в эту ночь думать о Дросе. Ты веришь в судьбу?

– Да, теперь верю. Почти.

– Я серьезно. Еще вчера я была полностью готова вернуться домой и достойно встретить надиров. Я верила в дренайское дело и с радостью умерла бы за него. Вчера я ничего не боялась.

– А сегодня?

– А сегодня скажи мне «не возвращайся домой» – и я не вернусь, – сама не зная зачем солгала Вирэ. Ей стало страшно, когда Рек закрыл глаза и лег на спину.

– Нет, вернешься. Это твой долг.

– А ты?

– Бессмысленно это.

– Что бессмысленно?

– Не доверяю я своим чувствам. Никогда не доверял. Мне скоро тридцать, и я знаю свет.

– О чем ты говоришь?

– О судьбе. О роке. О безглазом старце в синих лохмотьях. О любви.

– О любви?

Он открыл глаза и погладил ее по щеке.

– Не могу выразить, что я испытал, когда ты встала рядом со мной нынче утром. Это была вершина моей жизни. Все остальное утратило значение. Я видел небо – оно было голубее, чем когда-либо раньше. Все представлялось мне ярким и четким. Я чувствовал, что живу, сильнее, чем за все свое прошлое. Ты понимаешь, о чем я?

– Нет, – мягко ответила она. – Не совсем. Ты правда находишь меня красивой?

– Ты самая красивая женщина, когда-либо носившая доспехи, – со смехом сказал он.

– Это не ответ. Почему я красива?

– Потому что я люблю тебя, – ответил он, сам изумившись легкости, с которой это произнес.

– Значит, ты поедешь со мной в Дрос-Дельнох?

– Расскажи мне еще разок об этих славных высоких стенах.

Глава 5

Монастырские земли были разбиты на учебные ристалища – мощенные булыжником, засеянные травой, песчаные или выложенные предательски скользкими каменными плитами. Само здание, замок из серого камня с зубчатыми башнями, высилось посередине. Монастырь ограждали стены – сложенные позднее из золотистого песчаника, они выглядели не столь уж грозно – и опоясывал ров. У западной стены в оранжерее круглый год цвели цветы тридцати различных оттенков – одни только розы.

Альбинос Сербитар опустился на колени перед своим кустом, мысленно соединившись с ним. Тринадцать лет он возился с этими розами и понимал их как нельзя лучше – между ним и цветами царила полная гармония.

Розы источали свой аромат для одного лишь Сербитара. Тля на кусте гибла под его взглядом, и нежная шелковая прелесть бутонов пьянила его, как дурман.

Розы были белые.

Закрыв глаза, Сербитар откинулся назад, единый с бродящими в кусте соками новой жизни. Он был в полных доспехах: в серебристой кольчуге, с мечом у пояса, в кожаных гетрах, скрепленных серебряными кольцами; рядом лежал новый серебряный шлем со старинной цифрой «I». Свои белые волосы Сербитар заплел в косы. Глаза у него были зеленые, как листья розы. Тонкое, почти прозрачное лицо с высокими скулами завораживало своей мистической, как у чахоточного, красотой.

Сербитар прощался с цветком, нежно унимая его легкую, как паутина, панику. Он знал эту розу с тех пор, как на ней раскрылся первый лист.

А теперь он должен умереть.

Перед его мысленным взором возникло улыбающееся лицо, и Сербитар узнал Арбедарка.

– Мы ждем тебя, – передал тот.

– Иду, – ответил Сербитар.

В большом зале стоял стол, на столе – кувшин с водой, перед каждым из тридцати высоких кресел – ячменная лепешка. Двадцать девять человек – все в доспехах – молча ждали, когда сядет Сербитар. Он занял свое место во главе стола, поклонившись настоятелю Винтару, сидевшему теперь справа от него.