"Зарубежная фантастика 2024-9". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Геммел Дэвид - Страница 312

– Ничего, доберемся, – сказал высокий мужчина рядом с Вирэ. Дегас смерил его взглядом. Сразу видно, что солдат – или был солдатом. И держится с достоинством. Дегас направил путников в большую гостиницу, пообещав предоставить лошадей в течение двух часов.

Верный слову, он вскоре вернулся с кавалькадой из тридцати двух коней, на которых сидели дренайские кавалеристы. Лошади не относились к числу лентрийских чистокровок – это была местная горная порода, крепкая и выносливая. Когда все разобрали коней и уложили припасы, Дегас сказал Реку:

– За лошадей платить не нужно, но я буду вам очень обязан, если вы доставите князю вот эти депеши. Они прибыли морем из Дренана вчера, когда подкрепление уже ушло. Вот это письмо с красной печатью – от Абалаина.

– Князь получит их. Благодарю вас за помощь.

– Не за что. Доброго вам пути! – Офицер отошел проститься с Вирэ.

Рек положил письма в сумку, сел на свою чалую кобылу и повел отряд на запад от Пурдола, вдоль гряды Дельнохских гор. Сербитар трусил рядом. Вскоре они въехали в густой лес.

– Ты чем-то обеспокоен, – сказал Рек.

– Да. На пути нас подстерегают разбойники, перебежчики, а возможно, и дезертиры – и уж наверняка сатулы.

– Но ведь тебя тревожит не это?

– Ты проницателен.

– Ага. И еще я видел, как ходит мертвец.

– Это верно.

– Ты достаточно долго избегал разговора о той ночи. Скажи правду. Ты знаешь, что это такое?

– Винтар полагает, что это был демон, вызванный Носта-ханом. Он главный шаман Ульрикова племени Волчьей Головы и в силу этого верховодит всеми надирскими шаманами. Он очень стар – говорят, он служил еще прадеду Ульрика. И он идет путем зла.

– Его власть выше вашей?

– Если брать нас каждого в отдельности, да. Когда мы вместе – не думаю. Сейчас мы не даем ему проникнуть в Дельнох, но и он, в свою очередь, раскинул свой полог над крепостью и не пускает туда нас.

– Он снова нанесет нам удар?

– Наверняка. Весь вопрос в том, какой способ он изберет.

– Пусть голова об этом болит у вас, – сказал Рек. – А с меня на сегодня хватит всей этой жути. – Рек придержал коня, поджидая Вирэ.

Они остановились на ночлег у горного потока, но костров разводить не стали. Вечером Винтар медленно, припоминая, читал стихи. Голос его звучал тихо и мелодично.

– Он сам их сочинил, – шепнул Сербитар Вирэ, – хотя и не признается в этом. Он замечательный поэт.

– Но в этих стихах столько печали.

– Всякая красота печальна, ибо преходяща.

Сербитар отошел и сел у ивы спиной к стволу – серебристый призрак в лунном свете.

Арбедарк подал Реку и Вирэ медовые пряники, которые купил в порту. Рек оглянулся на одинокую фигуру альбиноса.

– Он странствует, – сказал Арбедарк. – Один.

Когда на рассвете птицы подняли гомон, Рек со стоном поднял свое ноющее тело с корней, впившихся ему в бок. Почти все Тридцать еще спали – только высокий Антахейм стоял на страже у ручья. Сербитар сидел под ивой в той же позе, что и вчера.

Рек потянулся, чувствуя сухость во рту. Он прошел к лошадям, снял свою котомку, прополоскал рот водой из фляги и взял брусок мыла. У ручья он снял рубашку и опустился на колени рядом с бурным потоком.

– Не делай этого, – сказал Антахейм.

– Почему?

Высокий воин присел рядом с Реком.

– Мыльная пена поплывет по ручью – к чему нам себя обнаруживать?

Рек признал свою оплошность и извинился.

– Нет нужды. Это ты извини, что я тебе помешал. Видишь вон то растение у обросшего лишайником камня? – Рек посмотрел и кивнул. – Это лимонная мята. Окати себя водой, а потом разомни листья мяты и потри ими тело. Они освежают и придают приятный аромат.

– Спасибо. А Сербитар все еще странствует?

– Не должен бы. Я поищу его. – Антахейм ненадолго закрыл глаза – а когда он открыл их опять, Рек увидел в них панику. Все Тридцать вскочили из-под одеял и вслед за Антахеймом кинулись к Сербитару.

Рек бросил рубашку и мыло и присоединился к ним. Винтар склонился над Сербитаром и закрыл глаза, охватив руками худое лицо альбиноса. Это продолжалось долго. Пот выступил на лбу Винтара, и он начал раскачиваться. Он поднял руку – и Менахем, поспешно подойдя к нему, приоткрыл Сербитару веко. Радужка была красна, как кровь.

Вирэ встала на колени рядом с Реком.

– У него ведь зеленые глаза. Что случилось?

– Не знаю.

Антахейм бросился в лес и вернулся с охапкой листьев, похожих на виноградные. Свалив их на землю, он набрал хвороста и сложил костерок. Над огнем он пристроил треножник из веток, повесил на него котелок с водой и стал бросать туда листья, растирая их в ладонях. Вскоре вода закипела, и поплыл сладостный аромат. Антахейм снял котелок с огня, добавил холодной воды из фляги, перелил зеленый отвар в кожаную манерку и передал ее Менахему. Сербитару открыли рот и начали вливать туда отвар – Винтар тем временем зажал альбиносу ноздри. Сербитар поперхнулся, глотнул, и Винтар разжал пальцы. Менахем опустил голову Сербитара на траву, и Антахейм быстро загасил костер. Дыма не было.

– Что происходит? – спросил Рек у Винтара.

– Поговорим после. Теперь мне надо отдохнуть. – Он добрел до своих одеял и лег, тут же провалившись в глубокий, без сновидений, сон.

– Я чувствую себя, словно одноногий среди бегунов, – сказал Рек.

Подошел Менахем – его смуглое лицо посерело, и он понемножку пил воду из кожаной фляги. Он лег на бок, вытянув на траве свои длинные ноги и опершись на локоть.

– Я не хотел подслушивать, – сказал он, – но все-таки слышал тебя. Ты должен простить Винтара: он старше нас всех, и охота исчерпала все его силы.

– Охота? Какая охота? – спросила Вирэ.

– Мы искали Сербитара. Он ушел далеко, заблудился и не смог вернуться – пришлось разыскивать его. Винтар верно догадался, что Сербитар блуждает в туманах.

– Ты прости, Менахем, – сказал Рек. – Я вижу, как ты измучен, но вспомни, что мы ничегошеньки в этом не понимаем. В туманах? Какого дьявола это значит?

– Как можно объяснить краски слепому? – вздохнул Менахем.

– Как? Можно сказать, что красный цвет – как шелк, синий – как холодная вода, а желтый – как солнце на лице.

– Прости меня, Рек. Я устал. Я не хотел быть грубым. Я не могу объяснить тебе туманы так, как я понимаю их. Но постараюсь, чтобы и ты что-то понял. Будущих много, но прошлое только одно. Когда мы покидаем тело, мы странствуем – вот как теперь, преодолевая огромные расстояния, но обратный путь остается неизменным, ибо он запечатлен в нашей памяти. Понимаешь?

– Пока да. А ты, Вирэ?

– Я не дурочка, Рек.

– Виноват. Продолжай, Менахем.

– Теперь постарайся понять, что есть и другие дороги. Они ведут не только, скажем, из Дренана в Дельнох, но из сегодняшнего дня в завтрашний. Завтрашний день еще не настал, и виды на то, каким он будет, безграничны. Каждый из нас принимает решения, которые могут повлиять на него. Но вот, положим, мы все же отправимся в завтрашний день. Тогда перед нами предстанет целая путаница дорог, тонких, как паутина, и все время меняющихся. В одном из будущих Дрос-Дельнох пал, в другом был спасен – или вот-вот падет, или может быть спасен. Вот тебе уже четыре дороги. Которая из них верна? И если мы избираем одну из дорог, как нам вернуться в сегодняшний день, который с того места, где мы стоим, представляется путаницей бесчисленных вчера? В который из дней возвращаться? Сербитар ушел гораздо дальше завтрашнего дня – и пока Винтар искал его, мы держали для них тропу.

– Мне трудно понять твое сравнение, – сказал Рек. – Это не то, что объяснять краски слепому, – скорее похоже на обучение каменного идола стрельбе из лука. У меня это в голове не укладывается. Но теперь-то Сербитару ничего не грозит?

– Мы не знаем пока. Но если он выживет, то сможет сообщить нам необычайно ценные сведения.

– А что у него с глазами? Почему они изменили цвет? – спросила Вирэ.

– Сербитар – альбинос, настоящий альбинос. Нужны целебные травы, чтобы поддержать его. Он поступил опрометчиво, уйдя так далеко. Но сердце его бьется ровно, и теперь он отдыхает.