"Зарубежная фантастика 2024-9". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Геммел Дэвид - Страница 424

— Присаживайся, Коннавар. Поговорим о новом мире. Яростный Клинок помолчал, положив руки на навершие меча, лоскутный плащ его летел по ветру.

— Вы позвали меня сюда не говорить. — Голос его был звучным и властным. — Вы хотите моей смерти. Вперед, предатели. Я пришел один.

Они медленно обнажили мечи. Я чувствовал их страх.

А потом, когда на западе заалела последняя полоса заката, они бросились на него.

ГЛАВА 1

В ночь, когда родился великий герой, с севера надвигалась яростная буря, но ее черные угрюмые тучи еще не вышли из-за покрытых снегом вершин Друагских гор. Ночь была ледяная. Все словно оцепенело, лишь в небе мерцали звезды Каэр Гвидион и полная луна, как огромный светильник, лила свет на земли племен риганте.

В освещенной хижине стояла тишина. Вараконн, охотник за лошадьми, опустился на колени возле жены, держа ее за руку. Мирию на мгновение оставила боль.

— Не беспокойся, — прошептала она. — Ворна говорит, что мальчик вырастет сильным.

Светловолосый молодой человек окинул взглядом маленькую круглую хижину. Сидевшая на корточках ведунья сорвала печати с трех глиняных горшочков и отмерила темный порошок. Вараконн поежился.

— Пришло время назвать имя души, — произнесла Ворна, не оставляя своего дела.

Вараконн неохотно выпустил руку жены. Ему не нравилась злая тощая ведьма, да и кому она нравилась? Трудно хорошо относиться к тому, кого боишься, а черноволосая Ворна была настоящей колдуньей, чего только стоили одни ярко-голубые немигающие глаза! Интересно, как старая дева, не познавшая мужской любви и материнства, может быть такой превосходной повитухой?

Ворна поднялась и пригвоздила его к стене своим неподвижным взглядом.

— Не время задавать глупые вопросы.

Вараконн отшатнулся, как от удара. Неужели он сказал это вслух? Конечно, нет.

— Имя души, — произнесла Ворна. — Ступай.

Он коснулся руки жены губами, и Мирия улыбнулась, а затем ее лицо снова исказила боль. Вараконн поспешно отступил к двери.

— Все будет хорошо, — заверила его колдунья. Молодой охотник накинул на плечи сине-зеленый клетчатый плащ и вышел наружу.

На улице было тепло, но все же не так душно, как в хижине, и он с удовольствием вдохнул свежий воздух. Здесь, вдали от поселка, пахло горными травами и соснами, и к этому аромату примешивался легкий запах жимолости. Решив, что ночь слишком тепла, чтобы носить плащ, Вараконн снял его и положил на скамью возле старой ивы.

Время для имени души, сказала Ворна.

В этот миг, под звездами, молодой охотник впервые почувствовал себя взрослым. Он собирается назвать имя души своего сына.

Своего сына!

При этой мысли его сердце исполнилось гордости.

Дойдя козьей тропой до Каэр Друага, Старейшей Горы, Вараконн принялся карабкаться по ее зеленым склонам. Поднимаясь все выше и выше, он вспоминал собственного отца и думал, какие мысли посещали его, когда он поднимался на гору девятнадцать лет назад? Какое будущее он пророчил своему еще не родившемуся сыну? Отец умер от ран, полученных в сражении с паннонами, когда Вараконну исполнилось шесть. Мать пересекла Черные Воды год спустя. Сыну она запомнилась похожей на скелет женщиной, то и дело кашлявшей кровью. Сироту взял на воспитание вечный холостяк дядя, живший в одиночестве. Он был добр и старался заменить мальчику отца, но, помимо всего прочего, привил воспитаннику недоверие к людям. Поэтому Вараконн никогда не пытался добиться всеобщего признания и почти не умел дружить. Молодежь риганте относилась к нему спокойно, и его жизнь не была отмечена ничем особенным, за исключением дружбы с Первым Воином Руатайном и женитьбы на прекрасной Мирии.

Вараконн на минуту остановился и посмотрел вниз, на деревню Три Ручья. Свет почти везде был потушен — фермеры поднимаются с рассветом и ложатся с закатом. Но в некоторых окнах все еще неясно мерцали масляные лампы. Бануин Иноземец наверняка проверяет счета, готовясь к очередному путешествию за море, а Кассия, дочь земли, развлекает гостя, уча очередного юношу великому танцу соития.

Вараконн продолжил свой путь.

Его женитьба на Мирии удивила жителей деревни, поскольку многие юноши приходили к ее отцу просить руки дочери. Даже Руатайн. Мирия отвергла всех. Вараконн же и не пытался добиться ее благосклонности. Он был скромным человеком и почитал возлюбленную выше себя во всем. Но однажды, когда он объезжал кобылу в загоне на лугах, девушка сама пришла к нему. Тот день запечатлелся в его памяти как один из самых прекрасных в жизни. Мирия тихонько подошла и прислонилась к ограде, а Вараконн не сразу заметил ее, поглощенный заботами о своей пленнице. Он очень любил лошадей, с самого детства подолгу наблюдал за ними и заметил, что вожаками табуна обычно бывают кобылы, это они заставляют молодых строптивых жеребцов подчиняться, изгоняя их на некоторое время из табуна. Такое наказание устрашало любого строптивца, ведь одинокая лошадь быстро становится добычей волков. Через некоторое время непокорного прощали, вновь допускали в табун, и с тех пор он слушался вожака во всем. Вараконн пользовался похожим методом. Он отводил дикую лошадь в круглый загон и заставлял ее бегать, пугая бичом. Инстинкт не давал лошади обернуться, чтобы выяснить, что, собственно, гонит ее вперед. Вот и на этот раз Вараконн, не подозревая, что за ним наблюдает Мирия, заставлял кобылу бегать по кругу, потом отвернулся от нее и пошел прочь. Лошадь, опустив голову, побрела за ним. Вараконн свернул в другую сторону, и та, как привязанная, — тоже. Тогда он тихо и нежно заговорил с ней, потом ласково похлопал по шее.

— Тебе проще общаться с лошадьми, чем с женщинами, — произнесла Мирия.

Вараконн покраснел.

— Я… не слишком разговорчив, — пробормотал он. Стараясь не обращать внимания на девушку, он продолжил работу и через час уже оседлал свою пленницу и медленно объехал загон. Время от времени юноша бросал взгляд на Мирию. Она все стояла. Наконец он спешился, глубоко вздохнул и направился к ней. Будучи человеком робким и замкнутым, Вараконн не отважился посмотреть ей в глаза. Но даже от того, что он увидел, у него перехватило дыхание. На девушке было длинное зеленое платье, перехваченное в талии широким поясом, вышитым золотой нитью, темные длинные волосы ее рассыпались по плечам. Она пришла босиком.

— Хочешь купить лошадку? — спросил молодой охотник.

— Возможно. Но почему она вдруг начала тебя слушаться?

— Ей стало страшно. Я заставил ее бегать по загону, а она не знала, откуда исходит опасность. Видела, как она скалилась на бегу?

— Да, она была очень зла.

— Это не злость. Так делают жеребята. Кобыла повела себя как детеныш, тем самым говоря: «Помоги мне, будь моим хозяином». Поэтому я опустил руку и отвернулся. Тогда она последовала за мной и присоединилась к моему табуну.

— Значит, теперь ты ее жеребец?

— Скорее кобыла-вожак. Жеребцы сражаются, но командует всегда кобыла.

— Руатайн говорит, что ты добрый воин и хороший человек. — Эти слова очень удивили Вараконна, и он посмотрел девушке в лицо, чтобы убедиться, что она над ним не смеется. У Мирии были широко расставленные, очень красивые зеленые глаза, не цвета летней листвы или травы, а более темного и благородного оттенка. Как драгоценные камни, только не холодные…

— Ну, теперь ты на меня уставился.

Вараконн моргнул и виновато отвел взгляд.

— Руатайн говорил, что ты сражался с ним против паннонов и сломил их сопротивление.

— Он очень добр, хотя прекрасно знает: я просто слишком боялся, чтобы убежать. Руатайн был как скала, единственное безопасное место в бурном море. Никогда не видел таких, как он. Битва была настоящим безумием, крики, звон мечей. Все происходило слишком быстро. В жилах воинов кипела ярость, но Руатайн оставался спокойным. Он напоминал божество. Казалось, что рядом с ним ты неуязвим.

Неизвестно почему, но эти слова ее расстроили.

— Да, да. Все знают, что Руатайн герой. Он хотел жениться на мне, а я ответила отказом.