"Зарубежная фантастика 2024-9". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Геммел Дэвид - Страница 469

— Это очень трудная цитата, потому что работа Гетиуса очень многословна и отличается непростой грамматикой, но мне кажется, что он писал: «Необходимость укрепления лагерей проистекает не только из опасности, которой подвергаются войска, которые разбивают лагерь без таких предосторожностей, но также вероятности неприятной ситуации, когда армия, понеся потери на поле битвы, не имеет куда отступить и сдается на милость победителя».

— Практически верно, — сказал Джасарей, — правильнее будет: «…которой постоянно подвергаются войска». Постоянно. Такова природа войны. А теперь пойди и отыщи идиота, которого я только что отослал. Можешь провести ночь, обучая его. Если он завтра не сможет ответить на мой вопрос, я отошлю и тебя.

— Слушаюсь, — ответил юноша, четко отсалютовав.

— И обрати особое внимание на топографию укрепленных лагерей.

— Непременно.

Когда Барус ушел, оставшиеся офицеры вздохнули свободнее. Наверно, ему хватит двух жертв, думали они. Джасарей дал им несколько секунд, пока вновь окидывал взглядом ров и стену. Тот местный, которого он заметил раньше, уже вошел в крепость, ведя лошадь. Генерал оценил, как хорошо движется юноша. Один глаз был зеленым, другой золотисто-карим, а красивое лицо уродовал шрам.

— Ты говоришь на тургонском? — спросил Джасарей.

— Немного.

— Что случилось с твоей лошадью?

— Попала в кроличью нору. Хорошо, хоть ногу не сломала. Отвернувшись от воина, генерал снова обратился к двум офицерам.

— Какой ширины должен быть ров? — резко спросил он.

— Восемь футов, — хором ответили они.

— И три фута в глубину, — добавил первый, заработав ядовитый взгляд от своего товарища. Джасарей улыбнулся их беспокойству. Хорошее настроение начало возвращаться.

— Какое единственное бесценное сокровище генерал никогда не сможет вернуть?

Оба офицера стояли молча, судорожно раздумывая над ответом. Генерал заметил, что юноша по-прежнему стоит рядом и улыбается.

— Находишь их затруднение забавным?

— Нет, но на вашем месте я обеспокоился бы их необразованностью. — Взявшись за поводья, он повел лошадь прочь.

— Может быть, ты ответишь за них?

— Время, — ответил воин. — И, если я верно вас цитирую, генерал, «вы можете заменить людей и лошадей, мечи и стрелы, но время не вернешь».

— Ты читал мою работу? — Вопрос был задан безразличным тоном, но глаза Джасарея сузились, и он внимательно смотрел на юношу.

— Нет, генерал, я не умею читать. У меня был друг, который рассказал о ваших словах. А теперь, если вы позволите, я займусь лошадью.

Джасарей посмотрел ему вслед, а потом обернулся к офицерам:

— Выясните, кто он, и прикажите вечером прийти ко мне в палатку после совета.

— Я могу сказать вам, кто он, — ответил первый из офицеров. — Его зовут Коннавар, и его нанял Валанус. Он не остро и не гат, а происходит из племени за морем. По слухам, этот человек спас Валанусу жизнь в Гориазе.

— И поклялся убить Карака, — не отстал от него второй. — Этот воин проложил себе путь через земли кердинов, устилая его трупами, после того как они убили его друга, купца Бануина.

— Из какого он племени?

— Кажется, риганте, — ответил первый офицер. — Вы все еще хотите поговорить с ним?

— Разве я говорил, что нет?

Джасарей отправился осматривать укрепления. Солнце садилось за западные холмы, а с моря надвигались тучи.

— Если тебя вызвал Ученый, значит, тебя либо выпорют, либо повысят, — жизнерадостно сказал Валанус.

Конн плотнее завернулся в плащ, поскольку сквозь палаточную ткань сочилась вода. Огарок свечи замигал, но, до того как он успел погаснуть, Валанус зажег об него другую свечу. Несколько мгновений в палатке горело два огонька, делая ее несколько уютнее. Полотняный домик составлял шесть футов в длину, четыре в ширину и пять в высоту в самом центре. Он устанавливался на тонкую деревянную раму. К раме крепились крюки, на которых висели мешки с одеждой. Было там также четыре складных стула с тряпочным верхом, которые составлялись вместе, образуя узкую кровать. На одном из них громоздились нагрудник, шлем, наручи и поножи, грозя упасть на мокрую землю.

— Я думал, ты его любимчик, — проворчал Конн. — Тогда почему у тебя течет палатка?

— Просто не повезло, — объяснил Валанус, стараясь не обращать внимания на капающую сверху воду. — Я стал солдатом по необходимости. Ведь я происхожу из бедной семьи, поэтому получаю стандартное снаряжение. Почти все палатки сухие. Завтра постараюсь достать и нам такую. — Он широко улыбнулся. — Джасарея, наверное, рассмешит, когда ты войдешь мокрый, как мышь.

— А почему ты думаешь, что меня могут выпороть?

— Ученый посылает за кельтонами только за двумя вещами — наградить или наказать. Ты не сделал ничего, заслуживающего наказания, стало быть, произвел на него впечатление.

— Может быть, — с сомнением сказал Конн, — но пока что мы не сделали ничего впечатляющего, только шли вперед и строили огромные крепости, которые оставляли на следующий день. Когда же кердины вступят в битву?

— Думаю, когда будут готовы. Тогда мы победим их и ты сможешь отомстить. Остаран говорит, что ты навел ужас на их людей. Три стычки и пять мертвых кердинов у тебя на счету. Знаешь, как тебя называют гаты? Яростный Клинок.

— Меня не волнует, как меня называют. Как ты верно заметил, то были мелкие стычки. А мщение не будет полным, пока я не перережу горло Караку.

Офицер перестал улыбаться, и в голосе прозвучала печаль:

— Думаешь, когда он умрет, боль оставит тебя?

— Может, да, может, нет, — сказал Конн, пристально глядя на светловолосого офицера.

Валанус погрузился в размышления.

— Однажды у меня был друг, — начал он. — Больше чем просто друг. Его захватили в плен в трибантской кампании. Ему выжгли глаза, отрезали ступни и кисти, потом половые органы. Когда мы нашли его, он был все еще жив. Они прижгли раны, понимаешь, залили их кипящей смолой. — На свечу шлепнулась капля, и она мигнула. Валануса передернуло, потом он собрался и выдавил улыбку. — С тех пор у меня не было друзей… и не будет — среди воинов.

Снаружи палатки ударил колокол. Он прозвонил четыре раза.

— Ну, — проговорил тургонец, — время идти к генералу. Если он предложит тебе награду, попроси для меня новую палатку или слугу.

— У тебя есть слуга. Я видел, как он ставил эту палатку.

— Да, но он один на восьмерых бедных офицеров. А я не могу позволить себе ему приплачивать. Поэтому… — Валанус указал на ручейки, сбегающие по стенкам палатки.

Конн не ответил, а молча поднялся, вынырнул из палатки и вышел под дождь. На западе вспыхнула молния и послышался раскат грома. До полуночи оставалось четыре часа. В ясный день было бы еще светло, но буря окутала землю тьмой. Юноша побрел через лагерь, прошел мимо лошадей в загоне и обозных телег, потом пробрался между рядов круглых палаток для простых солдат.

Шатер Джасарея составлял сорок футов в длину и по меньшей мере пятнадцать в ширину. Снаружи под навесом стояли двое солдат, вооруженных копьями. Когда Конн приблизился, они скрестили копья.

— Что… тебе… надо? — проговорил страж слева на ломаном кельтонском.

— Меня вызывал генерал, — ответил ему Конн на тургонском. Страж удивился.

— Жди здесь. — Он протянул копье товарищу и скрылся в палатке.

Его не было всего несколько секунд. Вернувшись, он велел Конну ждать, и тот стоял на дожде, становясь все мрачнее и мрачнее. Из палатки доносились голоса, но шум дождя не позволял расслышать, о чем они говорят. Через несколько минут начали выходить офицеры и торопливо возвращаться к своим шатрам, но и теперь его не позвали внутрь. Конн начинал злиться и обдумывал, не уйти ли ему, когда его окликнули.

— Ты можешь войти, — сказал страж. — Внутри есть коврик. Вытри об него ноги. Генералу не нравится, когда у него грязь на полу. И оставь меч и кинжал здесь. С оружием входить нельзя. — Конн снял перевязь и отдал ее солдату.