"Зарубежная фантастика 2024-9". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Геммел Дэвид - Страница 514

— Может, ты все же хочешь сразиться со мной?

Одноглазый стряхнул руку Бэйна и подошел к Бануину.

— Я не боюсь смерти, — проговорил он, — ты мне веришь?

— Верю, — ответил Бануин.

— Хорошо, что мы тебя не убили. Неожиданно приятно вспомнить, каким я когда-то был. Думаешь, еще можно что-то изменить?

— Если только ты захочешь, — сказал Бануин.

— Боюсь, уже слишком поздно, — грустно пробормотал одноглазый.

— Он сделал знак остальным и пошел прочь. К нему тут же присоединился блондин, а Черная Борода задержался и злобно взглянул на Бэйна.

— Когда угодно, козья морда, — пообещал Бэйн.

— Карн, — позвал одноглазый. Карн неохотно пошел за остальными.

Бэйн сел на поваленное дерево и взглянул на друга:

— Мы поступили неправильно.

— Что ты здесь делаешь? — спросил Бануин.

— Присматриваю за тобой, судя по всему. Еда есть?

Казалось, Бануин разводил костерок целую вечность, но наконец по сухому дереву заплясали маленькие языки пламени. Бэйн куда-то ушел, а Бануин достал из переметной сумки старый медный котел, деревянное блюдо, мешочек овса и большой ломоть вяленой солонины. Солнце пряталось за горизонт, когда Бэйн вернулся. Он присел у огня рядом с Бануином.

— Пора ехать, — сказал Бэйн.

— Уже? Но я ведь только развел огонь.

— Нет счастья в жизни, — отозвался Бэйн, — но до завтра очень хотелось бы дожить. Так что лучше седлать коней.

— Одноглазый не вернется, — возразил Бэйн, — в его душе я увидел довольно много хорошего.

— Он, может, и не вернется, а вот Черная Борода — точно, и скорее всего не один.

Бэйн вскочил на коня. Бануин собрал поклажу, надел упряжь на гнедого и вернулся к огню.

— Не туши, — посоветовал Бэйн, — лучше подбрось дров, огонь собьет грабителей со следа.

Бануин подложил в огонь дров, оседлал гнедого, и всадники помчались из леса по склону вниз к старой дороге.

Всадники все еще были в пути, когда солнце скрылось окончательно. Похолодало, подул сильный ветер. Бануин достал из-под седла плащ и, ослабив поводья, накинул плащ на плечи. Отчего-то развевающийся плащ испугал гнедого, который неожиданно встал на дыбы и выбросил Бануина из седла. Юноша больно ударился о землю, а конь стремительно понесся на юг. Бэйн, пришпорив коня, бросился в погоню. Бануин поднялся — его мутило, и сильно болела голова. Вернулся Бэйн, ведя на привязи гнедого.

Звезды и полумесяц ярко озаряли ночное небо.

— Больно? — спросил Бэйн.

— Нет, но ты не прав насчет того, что мне чужда ненависть, я начинаю ненавидеть эту скотину.

Бануин устало забрался в седло, и Бэйн повел коней прочь от дороги в заросшую деревьями лощину, где они разбили лагерь.

Бэйн развел небольшой костерок, затенив пламя двумя валунами, и скрылся за деревьями. Вскоре он вернулся.

— С дороги огня не видно, здесь мы в сравнительной безопасности.

Во второй раз Бануин достал снедь из переметной сумки. Неподалеку тек небольшой ручей, Бануин набрал воды, добавил соль и крупу и поставил на огонь.

— Ты спас мне жизнь, спасибо, — поблагодарил он наконец.

— Для того и существуют друзья, — весело отозвался Бэйн.

Они молча поели, и Бэйн лег спать, положив голову на седло и укрывшись накидкой.

Бануину спать не хотелось, он тихо сидел у костра, подбрасывая в огонь прутики и наблюдая за танцующим пламенем. Он был сильно расстроен и досадовал на себя. Случай с грабителями лишний раз подтвердил, как он не похож на риганта. Ему даже в голову не пришло надеть на пояс охотничий нож. Страх парализовал Бануина, и он был почти готов просить пощады.

Бануин взглянул на спящего Бэйна. Его приезд сбил грабителей с толку, а веселая уверенность напугала их. Бануину показалось, что его друг излучает силу и решительность.

«Он должен быть лидером, а не изгнанником, скрывающимся от закона», — подумал он.

С другой стороны, Бануин знал, что Бэйн всю свою жизнь неуклонно шел по этому пути. Под маской беспечности и веселья скрывалась бесконечная горечь и злоба, которые вынуждали его бунтовать против признанных авторитетов и наживать врагов среди тех, кто мог быть другом.

«Кто знает, может, так получилось потому, что у Бэйна нет отца? — подумал Бануин. — Или это не имеет значения? »

Бануин вспомнил о Форваре, мальчишке, который издевался над ним в детстве. Юноша не мог его ненавидеть. Отец и два дяди Форвара погибли от рук солдат Камня на Когденовом поле. Бануин понимал, что мальчик возненавидел Город и все, связанное с ним. На самом деле Форвар не презирал Бануина, но тот казался ему олицетворением Камня. Преследуя и мучая Бануина, он выплескивал затаенную боль и горечь утрат.

Бануин все понимал, но от этого не становилось легче. Он пытался поговорить с Форваром, но всепоглощающая ненависть сделала того глухим к словам Бануина.

Два года назад ненависть Форвара достигла апогея. Бануин гулял по холмам возле леса Древа Желаний, когда Форвар с приятелями возвращался с купания в Ригуанском водопаде. Завидев Бануина, парни бросились за ним, крича и улюлюкая. Бануин со всех ног помчался в Три Ручья, но бегал он плохо, и его тут же догнали, повалили наземь и избили. Уже теряя сознание, он увидел, как Форвар достал нож. Бануин помнил, как мертвенный ужас охватил его. Он взглянул в перекошенное от злобы лицо Форвара и прочел в нем смертельный приговор.

Взметнулся занесенный нож, но тут на Бануина упала тень, мимо пронеслось что-то темное, раздался страшный звук тяжелого удара и сильный треск. Бануин приоткрыл глаза — рядом стоял Бэйн с тяжелым поленом в руках. Форвар лежал на земле, его шея была странно вывернута. Сильно дрожа, Бануин попытался подняться на колени. Форвар был мертв, а его друзья стояли рядом, онемев от ужаса.

— Ты убил его, — прошептал Гуин, младший брат Форвара.

Бэйн отшвырнул перепачканную кровью дубинку, повернулся к Бануину и рывком поднял его на ноги:

— Ты сильно ранен?

Бануин молчал, не в силах оторвать глаз от трупа.

Суд из девяти присяжных под председательством лорда Браэфара провел полное расследование и постановил, что смерть наступила в результате несчастного случая. Форвар погиб вследствие необоснованного нападения на Бануина. Бэйн лишил его жизни непредумышленно, чтобы помешать Форвару убить Бануина.

Костер догорел, и Бануин собрался спать.

Он проснулся на заре и растолкал Бэйна, тот только заворчал и перевернулся на другой бок. Бануин зевнул и поднялся.

— Ты так крепко спал, — сказал он Бэйну.

— Я обычно засыпаю с трудом, но сегодня мне приснился замечательный сон. Там были те близняшки…

— Прошу тебя, — с шутливой строгостью взмолился Бануин, — никаких фантазий до завтрака.

Бэйн фыркнул, пошел к ручью и, сняв бледно-зеленую рубаху, окатил голову и грудь водой. Потом они позавтракали сушеными фруктами и мясом, оседлали лошадей и стали выбираться из лощины. Бэйн насвистывал веселую мелодию и, казалось, был в отличном настроении. Он погнал своего коня прочь с тропинки.

— Кажется, по тропе легче взобраться на холм, — предположил Бануин.

— В обход будет быстрее.

— Тогда, ты можешь пойти в обход, — сказал Бануин, не сходя с тропы.

— На опушке леса он натянул вожжи и в ужасе взглянул вниз. У самой тропы, оросив кровью траву, лежал человек с перерезанным горлом. Чернобородый Карн. Его глаза были открыты и слепо смотрели в утреннее небо.

— Бэйн подъехал к другу.

— Он вернулся этой ночью, а с ним двое других.

— Двое других?

— Угу. Они сбежали, но ты оказался прав: одноглазого сними не было.

— Значит, ты убил Черную Бороду и спокойно лег спать?

— Я устал. Ты что, не спишь, когда устаешь? Что же я должен был сделать? Разбудить тебя, когда они появились? Зачем? Я очень тебя люблю, Бануин, но ты не умеешь драться. А стоило ли тебя будить, когда они уже убрались?

Бануин с трудом оторвал глаза от трупа, подстегнул гнедого и поехал вверх по тропе. Бэйн двинулся следом: