"Зарубежная фантастика 2024-9". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Геммел Дэвид - Страница 527

— В жизни не видел таких неумелых грабителей, клянусь Таранисом. Вам что, жить надоело?

— Он напал неожиданно, — сказал первый, чудовищно коверкая слова, затем сел и попытался остановить текущую износа кровь.

— Говорил же, чтобы ты ударил сбоку, — простонал другой, растирая ушибленное колено. — Разве я не говорил? Ты должен был ударить справа, а главный удар оставить мне.

— Он напал неожиданно, — продолжал бормотать первый.

— И кто же вас обучил такому мастерству?

— Никто нас не учил, — буркнул второй, — у нас больше нет денег, Нестар нас выгнал. Вот мы и решили отнять у тебя золото.

— Вы попытались, — проговорил Бэйн.

— Он достал из кошелька два сребреника и бросил бандитам. Один испуганно выронил монету, а потом полез ее подбирать, другой бандит поймал прямо в руки.

— Найдите себе какое-нибудь занятие, — посоветовал Бэйн. — Что вы умеете делать?

Мы работали на папиной ферме, — стал рассказывать второй, — у папы была маленькая ферма, но когда пришли солдаты из Города, папе велели отдать ферму, он отказался, и его повесили. Мы завербовались в матросы, но у Дирка открылась морская болезнь, и нас списали на берег. Тогда-то мы и стали работать на Нестара, и все было хорошо, пока не появился ты.

— Не стоит так мрачно смотреть на жизнь, — весело сказал Бэйн. — Рассуждать нужно примерно так: рано или поздно появился бы кто-то не столь добродушный, как я, и вспорол бы вам животы.

— Твоя правда, — сказал первый, из его носа ручьем текла кровь.

— Найдите работу на ферме. Человек должен заниматься тем, что у него получается, а воровство не для вас.

Бэйн поднялся, прошел по аллее, но калитка оказалась запертой, и он, легко перемахнув через нее, оказался в саду. На резной каменной скамейке сидела Лия. Она взглянула на него и улыбнулась. У Бэйна, к его собственному удивлению, перехватило дыхание, сердце бешено забилось.

— Почему ты не крикнул? Я бы открыла калитку.

Бэйн пожал плечами:

— Перепрыгнуть нетрудно. Как Бануин?

— Температура спала, но вид у него затравленный, а когда я пришла посидеть с ним, он вытолкал меня за дверь, потом задрожал и заплакал. Он сказал, что ему нужно уехать завтра. Папа дал ему рекомендательные письма и забронировал место на торговом корабле, идущем в Гориазу. Корабль отплывает завтра вечером.

— Не много времени для знакомства, — сказал Бэйн, присаживаясь рядом с ней.

Влажные губы Лии блестели в свете луны.

— Ты так смотришь.

— Извини, я простой парень с гор и не привык к такой красоте.

Лия весело рассмеялась:

— Для парня с гор ты неплохо делаешь комплименты. Я думаю, вы настоящий плут, сэр.

— Плут непременно потребовал бы поцелуй.

— А ты плут?

— Конечно! — Он наклонился, легко коснулся ее губ, затем отстранился и глубоко вздохнул. — Тебе следовало дать мне пощечину.

— Зачем это?

— За мою дерзость.

— А вдруг мне этого хотелось? Вдруг я специально сидела здесь и ждала тебя?

— Это правда?

— Нет, — улыбнулась Лия, — но ведь такое могло случиться.

Бэйн добродушно рассмеялся:

— Нужно быть плутом, чтобы соблазнить дочь хозяина, так что мне осталось только наслаждаться твоим обществом.

— Тебе придется наслаждаться моим обществом, — резко сказал Аппиус, выйдя через боковую дверь.

— Уверен, что получу не меньшее удовольствие, — отозвался Бэйн.

Лия встала, послала Бэйну воздушный поцелуй и удалилась. Бэйн смотрел девушке вслед, завороженный движением ее бедер под тонким плащом.

— Она красавица, — сказал он присевшему рядом Аппиусу.

— Да, красавица и мое сокровище, Бэйн. Лия очень мила, отважна и безрассудна. Вся в мать. — Аппиус на секунду замолчал. — Ее мать сожгли на костре вместе с пятьюдесятью другими еретиками. Говорят, они задохнулись от дыма раньше, чем до них дошло пламя. Но даже если и так, это все равно страшная смерть.

— Кто такие еретики? — спросил Бэйн. Аппиус покачал головой:

— Эта религия, сынок, абсолютная бессмыслица. Моя жена увлеклась культом Древа, который в Камне запрещен. Он проповедует жизнь в гармонии с природой и всеми народами мира. Его последователи поклоняются Истоку Всего Сущего, созданию настолько никчемному, что он не в состоянии защитить свою паству. Презираю его! Вслед за матерью должны были арестовать Лию, но я увез ее из города. Жаль, я не увез ее раньше — она успела публично оскорбить Наладемуса, городского старейшину, назвав его глупым самодовольным стариком. Наладемус возненавидел Лию.

— А что, эти старейшины могут расправиться с человеком? — Могут. Они нанимают убийц, которые находятся под покровительством старейшин и называют себя Рыцарями Города. Они жестокие и безжалостные, арестовывают людей и приводят их на суд старейшин.

— А почему им не препятствует император?

— Зачем ему препятствовать? Большинство арестованных — бывшие сторонники республики, почти все они протестовали против расширения империи путем завоевательных войн. Согласно культу Древа, любая война — зло.

— Ерунда какая! — воскликнул Бэйн, — Без войны не будет славы!

— Правильно! Кем должен был стать я? Сапожником или кузнецом? Но чтобы уберечь Лию от опасности, мне пришлось привезти ее сюда, чтобы переждать, пока Кровавые Монахи сами не потеряют власть. Тогда мы и вернемся в Город.

— А чему поклоняются эти Монахи?

— Самому Городу. Они утверждают, что Город — это божество, вечное и святое. Все остальные божества — лжепророки, созданные нецивилизованными народами.

Аппиус взглянул на Бэйна:

— Парень, а чему поклоняешься ты?

— Ничему. Может быть, только собственной силе. А ты?

— Я верю, что на земле есть сила выше человеческой. Мне хочется в это верить, иначе выходит, что мы — просто бессмысленные существа, которые мечутся туда-сюда без всякой цели. Но хватит философствовать. Я забронировал для вас места на торговом корабле, который отплывает завтра. Бануин предложил переправить мои письма. Если хочешь, я могу дать рекомендательные письма и тебе, чтобы было где остановиться.

— Я найду где остановиться, генерал. Не беспокойтесь. И я не собираюсь задерживаться надолго: провожу Бануина, как и обещал его матери, немного осмотрюсь и вернусь домой. Я уже соскучился по горам.

— Мне бы очень хотелось увидеть горы ригантов, — сказал Аппиус, — говорят, они прекрасны! — Он вдруг загрустил. — Боюсь, их увидят уже мои потомки, когда армия Города снова придет покорять север.

— Разве Когденово поле ничему вас не научило?

— Камень нельзя ничему научить, — вздохнул Аппиус, — огромная самонадеянность — вот наш главный недуг. После Когденова поля у Джасарея появились другие проблемы, и Коннавар поступил очень разумно, вернув ему знамена армии Пантер. Народу Джасарей это преподнес как знак раскаяния и обвинил во всех неудачах погибшего Валануса. Но Джасарей не забыл о ригантах, Бэйн, можешь быть уверен. Сейчас он ведет войну на востоке, но как только она закончится, он выступит против Коннавара.

— Исход будет тем же.

— Понимаю, почему ты так считаешь, но, как старый солдат, я с тобой не соглашусь. Валанус зашел слишком далеко и слишком быстро. У него было только пять армий Пантер — примерно пятнадцать тысяч человек. К моменту битвы колонны с продовольствием были отрезаны, и солдаты пять дней ничего не ели. И даже в таких условиях они убили шестнадцать тысяч человек. А Джасарей вернется не с пятнадцатью тысячами, скорее, у него будет сорок тысяч человек, и он поведет их сам.

— Но он уже старик, — насмешливо сказал Бэйн. Аппиус улыбнулся и покачал головой:

— Как самонадеянна молодость! Да, он старик, но этот старик еще не проиграл ни одной битвы. Генералу не нужна быстрота юности, чтобы увидеть слабое место в рядах противника или правильно спланировать ход битвы. Ему нужны умение, сноровка и стальные нервы. Джасарей обладает всеми этими качествами и уж точно не допустит, чтобы отрезали колонны с провизией. Он будет двигаться медленно и очень осторожно. Так что наслаждайтесь своими горами, пока они еще ваши!