"Зарубежная фантастика 2024-9". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Геммел Дэвид - Страница 535

—Да-

Он обещал, что никогда не забудет меня, говорил, что Палантес разбогател благодаря мне, радовался, что я дожил до пенсии. Абсикус желал мне только хорошего, но когда организаторы игр ободрали меня как липку, помощи не предложил. Теперь ради пары монет он хочет послать молодого бойца, чтобы убить меня.

— Тебе по-прежнему нет равных.

— Не говори глупостей! — перебил Свирепый. — Через два года мне будет пятьдесят. Я был лучшим, теперь я едва держу форму, а через два года превращусь в посмешище. Время не остановить, Персис, оно пожирает тебя, словно рак.

Издали донесся звук драки, Персис повернулся и увидел дерущихся. На молодого светловолосого дикаря напали трое бандитов. Первого из нападающих сбил с ног жуткий удар справа, второй попытался схватить дикаря, но тут же был пойман за бедро и покатился вместе с первым по земле, третий нанес удар прямо в лицо, так, что светловолосый парень пошатнулся и упал. Бандит решил, что может его прикончить, но дикарь неожиданно бросился на него, получил два сильнейших удара, но все же схватил бандита за тунику и сильно ударил его головой. Колени нападавшего подогнулись, но в тот самый момент Персис заметил, что с земли поднялся второй бандит, и в руке у него блеснуло лезвие кинжала. Он уже собирался предупредить дикаря, но тут поднялся Свирепый с тарелкой в руке. Быстрое движение руки, тарелка, просвистев в воздухе, попала бандиту в висок, и тот упал как подкошенный.

Светловолосый дикарь нагнулся к первому бандиту и забрал свой кошелек, а затем поднялся и подошел к Свирепому.

— Отличный бросок! — похвалил он. — Никогда не видел, чтобы тарелку использовали как оружие.

— Теперь увидел, — отозвался Свирепый и вернулся к столу.

Персис посмотрел на дикаря и заметил, что его лицо побелело от злобы.

— Я — Персис Альбитан, — представился он, поднимаясь из-за стола и протягивая руку.

С минуту молодой дикарь колебался, потом повернулся к Персису и пожал его руку, и тут Персис увидел, что у парня разные глаза — один зеленый, а другой золотисто-карий.

— Ты здорово дрался.

— Он дрался, как идиот, — отозвался Свирепый, — можем мы теперь продолжить разговор?

— Ты нравишься мне все меньше и меньше, — процедил парень, поворачиваясь к Свирепому.

— Спокойнее, мое бесстрашное сердце!

— Может, выйдем, и я покажу тебе, старик, что значит бесстрашие?

Персис встал между ними.

— Хватит, — велел он, — не стоит забывать, что мой друг спас тебе жизнь. Вам незачем драться.

— Пожалуй, но, судя по тому, что я видел, драка была бы недолгой, — заметил Свирепый.

Один из бандитов поднялся на ноги и бросился на дикаря, но тот ловко повернулся и нанес сильнейший удар в челюсть слева, так что нападавший упал навзничь на усыпанный опилками пол и уже не поднялся.

— Ну, хоть что-то ты умеешь, — прокомментировал Свирепый. — Хорошая скорость, сильный бросок, неплохое завершение.

— Очень рад, что тебе понравилось, — пробормотал дикарь.

Дело не в том, нравится мне или не нравится, а в том, чтобы остаться в живых. На тебя только что напали трое, сначала ты неплохо обезвредил их, одного перебросил через бедро, но не оглушил и тут же о нем забыл. В кулачном бою это могло бы сойти за небрежность. Но у него был кинжал, а значит, речь идет не о небрежности, а о самой настоящей глупости. Ну, все, хватит на сегодня уроков.

Внезапно дикарь улыбнулся:

— Это был хороший урок, спасибо тебе большое.

Затем он обратился к Персису:

— Меня зовут Бэйн, я искал именно тебя, у меня письмо от твоего дяди Орануса, он пообещал, что ты поможешь мне стать гладиатором.

Пока Бэйн поднимался по холму, пошел снег. На вершине он остановился и взглянул вниз на Г-образную ферму. Молодой ригант очень волновался и нервничал. Персис Альбитан велел ему зайти к Свирепому, чтобы старый гладиатор решил, сможет ли Бэйн работать в цирке Оризис. Юноше и в голову не приходило, что ему придется пройти какие-то испытания. Он был воином, в бою убивал врагов и был уверен, что этого достаточно, но оказался не прав. После первой встречи в таверне они с Персисом прошли через весь город к стадиону Оризис, и Персис сказал, что Свирепому решать, возьмут Бэйна или нет.

— Я ему не нравлюсь, — сказал Бэйн, когда оказался в маленьком кабинете Персиса.

— Ему никто не нравится, — весело отозвался Персис, — пусть это тебя не смущает.

— Мне очень нужно стать гладиатором, — проговорил Бэйн, — это важно для меня.

— Оценка Свирепого будет справедливой, можешь быть уверен. Завтра утром, сразу после рассвета, зайди к нему на ферму. Он оценит твою силу, скорость, выносливость и бойцовские качества. Если его все устроит, мы заключим соглашение.

И вот теперь, морозным зимним утром Бэйн тащился вниз по склону к ферме. Он абсолютно не был уверен в себе. Подходя к ферме, юноша увидел гладиатора, выходившего из дома. Свирепый был одет в черную рубашку без рукавов, просторные шерстяные лосины и тонкие кожаные мокасины. Казалось, мерзкая погода его совершенно не волнует. От одного взгляда на него Бэйну стало еще холоднее.

Свирепый даже не поздоровался, его лицо, когда он подошел, было абсолютно бесстрастным. Он жестом велел Бэйну следовать за ним и, обогнув угол дома, пошел к свободному участку земли, на котором были возведены какие-то странные деревянные конструкции.

— Ты понимаешь, что такое дисциплина? — резко спросил он.

— Дисциплина? Думаю, да. На войне некоторые будут офицерами, а некоторые — рядовыми. Рядовые должны выполнять приказы офицеров.

— Я говорю о самодисциплине.

— Отдавать приказы самому себе? Не совсем понимаю, что ты…

В этот момент Свирепый сильно ударил его по лицу. Бэйн упал на бок, на мгновение оцепенел от шока, обозлился и бросился на Свирепого. Тот отступил, поставил подножку и бросил Бэйна наземь. Бэйн перекувыркнулся и быстро поднялся, его рука потянулась к ножу на поясе. Свирепый шагнул к нему, схватил за руку и снова швырнул на землю. Бэйн сильно ударился, а когда поднялся, Свирепый спокойно сидел на деревянной скамеечке.

— Трудно достичь равновесия между сердцем и рассудком, — мягко сказал Свирепый. — Без сердца и страсти воину не добиться настоящего успеха, но без холодного рассудка ему просто не выжить. Ты знаешь, почему меня назвали Свирепым?

Бэйн сделал глубокий вздох, пытаясь взять себя в руки, в этот момент ему больше всего хотелось зарезать этого надутого выродка.

— Не знаю, — ответил он, его рука все еще нащупывала рукоять ножа.

— Потому, что я никогда не злюсь. Это было что-то вроде шутки. Все свои эмоции я держу здесь, — сказал он, хлопая себя по груди, — внешне я остаюсь спокойным и механически делаю то, чему научился на тренировках.

— Здорово, — заметил Бэйн, все еще раздираемый противоречиями.

— Успокойся, парень, я поэтому и спросил тебя о самодисциплине, — пояснил Свирепый. — Без нее тебе не выжить. Мне сорок восемь, но я только что дважды сбил тебя с ног. В первый раз потому, что застал тебя врасплох, а во второй — потому, что тобой руководило сердце, а не рассудок. Я знаю, что ты храбр, я заметил это еще у Гаршона, у тебя есть скорость и хорошая координация.

Свирепый поднялся, достал из кармана черной рубашки кусок алой ткани и повязал его вокруг бритой головы.

— Спасибо за добрые слова, — холодно ответил Бэйн, — но мне бы хотелось, чтобы ты посмотрел на меня сейчас, когда я собран и готов.

— Нельзя научиться всему сразу, не так ли, парень? — проговорил Свирепый. — Я всегда к твоим услугам.

Бэйн осторожно приблизился, а затем бросился на него. Свирепый схватил его за вытянутую руку, повернулся и перекинул Бэйна через себя так, что тот ударился животом оземь, а затем коснулся его горла указательным пальцем.

— Если бы у меня был нож, кровь бы сейчас так и хлестала.

Бэйн сел.

— Ты меня убедил. Как мне научиться этой… самодисциплине? — спросил он.

— Это лишь одно из необходимых качеств, — отозвался Свирепый. — Ты уже завтракал?