"Зарубежная фантастика 2024-9". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Геммел Дэвид - Страница 546

Бэйн угрюмо смотрел на заснеженные холмы. Ничто не нарушало ночную тишину. Юноша замерз и надел теплую шерстяную рубашку и лосины. Его снова одолевали грустные мысли. Он мучился оттого, что не смог спасти Лию, и горевал о смерти матери. Казалось, два печальных события как-то связаны, и чувство вины угнетало его словно тяжкое бремя. Если бы он был умнее и научился читать и писать, возможно, он смог бы найти путь к сердцу Коннавара. А если бы ему это удалось, король, возможно, вернулся бы к Ариан? Ее убило отчаяние, а если бы Коннавар был рядом, она, возможно, была бы жива и счастлива. Он снова думал о Лии. «Если бы я увез ее в Кэр-Друах! — думал он. — Или сражался бы лучше и атаковал Волтана быстрее!»

Ему захотелось пройтись и все обдумать, он натянул сапоги и накинул на плечи новый, подбитый шерстью плащ. Тихо спустился по лестнице и, выйдя из дома, с удивлением увидел на снегу свежие следы, ведущие на холмы. Со второго этажа по-прежнему доносился храп Телорса, и Бэйн понял, что это мог быть только Свирепый.

Следы вели мимо тренировочной площадки в маленькую пещеру на холмах, где у костерка и сидел старый гладиатор.

— Ты хочешь побыть один? — спросил Бэйн.

— Я всегда один, твое присутствие ничего не меняет. Свирепый жестом предложил Бэйну сесть рядом на поваленное бревно.

— Тебе было бы удобнее дома, перед камином, — заметил Бэйн, присаживаясь и грея руки у огня.

— Это каменный дом, отгороженный от внешнего мира, а мне хотелось почувствовать себя частью этих холмов и посмотреть на звезды. С тобой когда-нибудь было такое?

— Нет.

Свирепый вздохнул, и Бэйн уловил в его дыхании запах браги.

— Говорят, что вы, кельтоны, живете в мире с природой и хорошо ее понимаете. Как же ты не понимаешь, о чем я говорю?

— А это важно?

— Нет, наверное. Тебе понравился сегодняшний день?

— Да, я просто ликовал, когда умер мой враг, а крики толпы пьянили как вино. Но ты сегодня не испытывал ничего подобного, я видел. А раньше?

— Пошарив за бревном, Свирепый достал двухпинтовый бочонок браги. Вытащил пробку, сделал глубокий глоток и передал бочонок Бэйну.

— Мне не следовало сегодня сражаться, — сказал он, — это было неправильно и очень самонадеянно. Я убеждал себя, что делаю это для цирка, для друзей. Но, по правде, я был просто… раздражен. Я ведь когда-то выступал за Палантес, и они заработали на мне кучу золота, а теперь решили сделать еще пару монет на смерти старого крестьянина. Нужно было сказать, чтобы они убирались прочь. Моя ложная гордость ничто по сравнению с болью, которую я причинил Каре.

— Но ты им отомстил, — сказал Бэйн, — разрушил их планы.

Ха, для них ничего не изменилось, найдут другого гладиатора. Ради гордости не стоило убивать человека, и уж точно она не стоила смерти пяти товарищей.

— Он снова выпил, взглянул на небо и чуть не упал с бревна, но Бэйн поддержал его.

— Вот откуда мы пришли, — невнятно проговорил Свирепый.

— Откуда? С неба?

— Откуда-то оттуда, — пробормотал Свирепый, высоко поднимая руки. — Мне рассказала об этом одна мудрая женщина, ясновидящая. Мы созданы из звездной пыли. Та женщина была очень мудрой.

— Что за глупость! Меня создал похотливый мужчина, силой взявший мою мать, — проговорил Бэйн.

— Звездная пыль, — повторил Свирепый, окидывая Бэйна затуманенным взором. — Много лет назад, очень, очень давно, взорвалась звезда, и ее пыль рассеялась по небу. Волшебная пыль достигла Земли и на ней зародилась жизнь. Рыбы и… э-э-э… все остальное. Деревья. Когда все живое на земле погибнет, волшебная пыль снова освободится, и появятся новые деревья… и…

— Рыбы, — подсказал Бэйн.

Да, рыбы. — Свирепый вздохнул. — Жаль Воркаса. Сегодня он не должен был проиграть, верил в победу до самой смерти. Ему казалось, что я буду обороняться, попытаюсь разгадать его тактику. А когда мой меч коснулся его горла, он весь переменился. В тот момент он выглядел как ребенок, испуганный и потерянный.

Свирепый снова сделал несколько быстрых и больших глотков.

— Я думал, ты не пьешь, дружище.

— А я и не пью, терпеть не могу брагу. Ты когда-нибудь видел призрак?

— Кажется, да. Когда я был ранен, мне снился сон, что ко мне приходил дедушка.

— Я постоянно вижу ее призрак, — объявил Свирепый, — платье в крови, а в руке нож. Сегодня она стояла в ногах моей кровати, губы двигались, но я не услышал ни слова. А потом она исчезла. — Свирепый вздрогнул. — Холодает. Бэйн неподалеку нашел сухую ветку и сунул в огонь.

— Ты знаешь, чей это призрак? — спросил он.

— Да, я ее знал.

— Это была твоя жена?

— Жена? У меня никогда не было жены, парень. Десять лет я был солдатом, а потом гладиатором. На жену не было времени. Зато были шлюхи — полно. Большинство из них неплохие девчонки.

— Тогда как же у тебя появилась внучка? Свирепый поднял бочонок и встряхнул его.

— Бражка кончилась, — проворчал он, — бочонок был полон, а теперь пуст. — Свирепый захихикал. — Так всегда в жизни.

— Ты выпил целый бочонок? — взволнованно спросил Бэйн.

Он знал людей, умерших от такого количества браги.

— Пожалуй, пойду спать, — пробормотал Свирепый, наклонился и свалился с бревна. Бэйн попытался помочь ему встать на ноги, но Свирепый ни на что не реагировал. Бэйн взял его под руки и попытался приподнять — хотел взвалить на плечо и понести домой. Но Свирепый был слишком крупным и тяжелым, чтобы нести его как мертвый груз.

Мороз крепчал, и костерок почти не грел. Если он не дотащит Свирепого домой, тот погибнет. Бэйн выругался, подтащил его поближе к огню и накрыл своим плащом. Придется возвращаться в дом и будить Телорса, но он боялся, что Свирепый умрет от холода прежде, чем они вернутся. Бэйн задрожал и сел поближе к огню.

Внезапно холод отпустил, и Бэйн почувствовал, как его спину ласкает теплый весенний ветерок. Неподалеку опустился ворон и подкрался к спящему Свирепому. Бэйн медленно обернулся. Из-за деревьев, опираясь на посох, вышла старуха.

— Приветствую тебя, ригант, — произнесла она, тяжелая вуаль немного заглушала ее голос.

Старуха села на бревно и протянула руки к огню. Вокруг ее пальцев заплясало пламя, а кисть вспыхнула, словно факел, Бэйн посмотрел на деревья, из-за которых она появилась, и не увидел на снегу следов. Его охватил страх. Все риганты знали лесных богов сидхов, но Морригу боялись больше всех, и некоторые даже опасались произносить ее имя вслух. Говорили, что само ее имя приносит беду.

— Ты — Старуха из леса, — проговорил Бэйн, — ты приходила к Бануину на Когденовом поле и вызывала духи солдат.

— Я их не вызывала, — сказала Морригу, наклонила голову и взглянула на Свирепого.

— Он хороший человек и мой друг, — быстро проговорил Бэйн, — не причиняй ему зла.

— Я и не собираюсь причинять ему зло, парень.

Ворон поскакал вдоль тела Свирепого и остановился у его головы. Бэйн вытащил нож:

— Пусть только эта мерзкая птица его клюнет, и я отрежу ее чертову голову.

— Ты весь в отца, — сказала Морригу, — пытаешься отогнать страх с помощью агрессии. У самого бешено колотится сердце и дрожат колени, а все равно ведет себя вызывающе. Твой нож здесь бессилен.

— Чего же ты хочешь? Мне не нужно никаких подачек, за которые ты потом замучишь меня до смерти.

— До чего люди надменны! — ответила Морригу. — Когда впервые появились сидхи, земля кипела, над ней проносились ураганы, силу которых ты просто не в состоянии представить. Рушились горы, извергалась лава, все кругом дрожало, земные пласты сталкивались, а сидхи уже были здесь, сынок. Мы видели, как умирают звезды и появляются люди. Мы наблюдали, как твои питающиеся слизнями предки выползают из пещер и медленно, ох как медленно, начинают учиться. Мы помогали вам и направляли. Мы вытащили вас из грязи и показали небо и звезды. Мы кормили ваш дух, и вы стали расти. Но помыслы ваши мелки и суетливы. Ваши мелкие цели соответствуют вашей глупости. Я собираюсь измучить тебя до смерти? Дитя, на моих глазах умерли твой прапрадедушка и прадедушка. Зачем мне насылать на тебя муки, если ты не справляешься с теми, которые есть?