"Зарубежная фантастика 2024-9". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Геммел Дэвид - Страница 624

Рамус вздохнул. Он не понимал насилия и никогда в жизни не желал причинить кому-то вред.

Последнее покушение на жизнь Мойдарта может обозлить многих варлийцев. Вполне вероятно, что Эльдакр ожидают непорядки и кровопролития, за которыми непременно последуют новые аресты и казни.

Бремя печали почти физически легло на его плечи.

Тридцать два года назад его собственного отца повесили за кражу овцы. Овцу он не крал, а истинного преступника установили некоторое время спустя. В качестве компенсации ущерба и извинения за ошибку правитель Гориазы прислал пять фунтов золотыми монетами. Часть денег семья потратила на то, чтобы оплатить обучение Рамуса в аптекарском училище. Все оставшиеся годы мать ненавидела правителя, горе и возмущение разъедали ей душу. Брат Рамуса, Аборайн, ушел в горы, выбрав жизнь разбойника и убийцы, а закончил ее на той же виселице, на которой когда-то погиб отец.

В ночь казни Аборайна за Рамусом пришли солдаты и проводили его к правителю.

— Ты жаждешь мести? — спросил повелитель Гориазы.

— Нет, сир.

— Но ты ненавидишь меня?

— Я ни к кому не испытываю этого чувства, сир. Мой брат заслужил смерть своей грешной жизнью. Мой отец умер незаслуженно. Но его смерть была ошибкой, а не чьим-то злым умыслом.

— Знаешь, почему ты здесь?

— Вы стараетесь решить, не будет ли благоразумно убить и меня, сир.

— Ты очень спокоен, молодой человек.

— Я не могу помешать вам убить меня, если вы того пожелаете.

Какое-то время правитель сидел молча, задумчиво глядя на юного аптекаря. Потом он глубоко вздохнул:

— Я не убью тебя. Но я не могу допустить, чтобы ты жил в моих пределах. Возможно, когда-нибудь ты откроешь ненависть в своем сердце, а если нет, то я все равно буду думать об этом. Я дам тебе денег, и ты уедешь отсюда. Итак, куда ты направишься?

— Мне всегда нравились горы, сир.

— Тогда пересеките море, мастер Рамус, поезжайте на север и найдите себе дом в горах Друаха. Мне говорили, что там очень красиво.

— Я так и сделаю, сир. Благодарю вас.

— Не надо благодарить человека за то, что он противостоит злу. Желаю всего хорошего, мастер Рамус.

— А я вам.

Громкий крик прервал воспоминания старика. Рамус поднялся с кресла и закрыл дверь хранилища.

Наступила тишина.

Мулграв натянул поводья и повернулся к озеру Старых Холмов. Вода поблескивала в лучах послеполуденного солнца, острые пики западных гор, как в зеркале, отражались в неподвижной глади. Созерцание озера успокоило его.

— Наша жизнь такая короткая, — сказал он, обращаясь к Гэзу Макону. — Мы приходим в этот мир всего лишь на мгновение и исчезаем навсегда.

— Почему вы говорите об этом с улыбкой? — спросил юноша, останавливая своего прекрасного золотисто-пегого мерина рядом с гнедым учителя фехтования.

— Человеческое зло легче переносить, зная, что оно недолговечно, — ответил Мулграв.

— Если это так, то получается, что и человеческое добро тоже недолговечно.

Мулграв усмехнулся:

— Что ж, это уже предмет для диспута, сир.

Улыбка исчезла с его лица. Подувший с озера холодный ветер взметнул полу серого плаща всадника. Конь Гэза нервно попятился, и юноша поспешно успокоил его. Менее умелый наездник, наверное, свалился бы на землю.

— Хорошо управились, сир.

— Он немного норовистый.

Гэз наклонился и погладил мерина по золотистой шее. Некоторое время оба всадника молчали. Мулграв снова перевел взгляд на сияющее озеро.

— Почему вы хотели, чтобы я поехал с вами к аптекарю? — спросил Гэз.

Его спутник вздохнул. Разговор мог пойти в неведомое и опасное русло.

— Я хотел сказать вам, сир, что горжусь тем, как вы вели себя прошлой ночью. Вы столкнулись с вооруженными людьми. Вы не убежали. Вы спасли жизнь своему отцу. В этом нет никаких сомнений.

Гэз Макон покраснел:

— Я воровал уголь.

Мулграв неожиданно выругался и, резко повернувшись, взглянул в лицо молодому человеку:

— Вы настоящий мужчина, Гэз. Вы можете стать великим. Не позволяйте людской злобе изменить вас.

— Мне бы хотелось знать, почему он меня ненавидит, — ответил юноша. — Но нам нельзя говорить об этом. Мойдарт олицетворяет собой закон. Если ему донесут о ваших словах, вас запросто повесят.

— Да, сир, это верно. — Мулграв рассмеялся. — Вы не первый, кто предупреждает меня на этот счет. Правда означает смерть. Что ж, вперед, давайте найдем нашего аптекаря. — Он пришпорил гнедого.

— Пора прокатиться! — крикнул Гэз Макон и взял с места в галоп.

Пегий конь молнией понесся вдоль берега озера. Мулграв направил своего гнедого за ним, надеясь, что скачка поможет сбросить с плеч бремя тяжелых мыслей.

Гэз свернул влево и устремился к поваленному дереву. Мулграв испугался. Конечно, мерин вполне способен преодолеть это препятствие, но кто знает, что окажется за ним. Острые камни, кроличья нора или торчащие из-под земли корни? Конь может сломать ногу. Мулграву приходилось видеть жертв таких нелепых падений — одни калечили себя, другие погибали, Он видел распростертые тела, перебитые спины и сломанные руки и ноги. Пегий птицей взлетел над деревом. Мулграв затаил дыхание. Ему казалось, что золотистый конь повис в воздухе, что время остановилось. Но мерин перелетел через барьер, легко приземлился и поскакал дальше, Гнедой не отставал. Перелетая через дерево, Мулграв увидел, что упавший ствол раздавил несколько молодых побегов, торчавших теперь из земли наподобие копий. Гнедой, как и пегий, перепрыгнул через них. Разъяренный Мулграв подъехал к юноше:

— Вы видели сломанные деревца?

— Да.

— Какая глупость! Вы же могли погибнуть!

— Да, мог. — Юноша пожал плечами. — Но вы же сами сказали, что наша жизнь мимолетна и не имеет большого значения. Так что…

— Ваша жизнь важна для меня, сир! И я не хочу, чтобы вы рисковали без необходимости в силу пустой бесшабашности.

Гэз покачал головой:

— Дело не в пустой бесшабашности. Мне нужно было сделать этот прыжок.

— Почему?

Юноша ответил не сразу. Подавшись вперед, он провел ладонью по шелковистой белой гриве своего прекрасного коня. Мулграв почувствовал, что его подопечного что-то печалит. Гэз поднял голову.

— Прошлой ночью, вернувшись в свою комнату, я не смог уснуть. Меня била дрожь. Я испытал страх, которого не испытывал никогда раньше. Вы похвалили меня за то, что я спас жизнь отца. Да, я это сделал. Но сделал инстинктивно, а не потому, что мной двигала смелость. Понимаете? Страх пришел позже, а вместе с ним сомнение. Я был на пороге смерти. Если бы я снова оказался в подобной ситуации, повел бы я себя так же? Или поступил бы иначе? Не победил ли бы меня страх? Может, я бы убежал? Или забился в угол и разревелся, как ребенок?

Он замолчал.

— Значит, упавшее дерево — это ваши страхи, сир? — спросил Мулграв.

— Да. — Гэз улыбнулся и процитировал:

Он слишком сильно боится судьбы

Или желанья его так малы,

Что он не осмелится приблизиться к ним —

Победить или все потерять без особых причин.

— Прекрасные слова, сир, но я бы посмотрел, как тот, кто их написал, сам бы совершил такой прыжок. По-моему, поэты сродни политикам. Они говорят как львы, а ведут себя как зайцы.

— Будем надеяться, что таковы не все, — сказал Гэз, — потому что эти слова написал я сам прошлой ночью.

Мулграв понял, что юноша смеется над ним.

— Э… дайте мне одну секунду, сир, и я заглажу свою вину.

— Так вы все еще считаете, что я поступил глупо?

— Должен сказать, что мое мнение не изменилось, хотя теперь мне понятны причины, толкнувшие вас на это. Вы усомнились в себе, но вам не хватило уверенности — или терпения, чтобы дождаться более подходящего момента для испытания. Ненужная безрассудность. Если бы вы спросили меня, я бы сказал, что вашей смелости может позавидовать любой молодой человек. И я бы поставил перед вами задачи, которые помогли бы вам проявить себя. Да, сир, перед вами прекрасное будущее. Но если бы удача отвернулась от вас, я стоял бы сейчас на коленях перед бездыханным телом. Возможно, перед калекой с переломанными руками и ногами и без всякого будущего. А еще через день Мойдарт приказал бы повесить меня за неисполнение предписанных обязанностей. Думаете, риск того стоит?