"Зарубежная фантастика 2024-9". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Геммел Дэвид - Страница 744

Если не считать того, что он считал себя великим поэтом.

Он часто созывал друзей, чтобы почитать им свои последние творения: скучную слезливую чушь, которой, однако, безмерно восторгались подхалимы. Марл присоединялся к восторгам и ждал подходящего момента. Однажды, в очередной раз слушая нудный речитатив, Марл отметил, что в голосе Гайана отсутствует привычная восторженность, и ощутил, что автор не очень доволен результатом. Отыскать причину для недовольства было несложно — худших виршей даже он прежде не писал. Когда Гайан умолк, и друзья стали поздравлять его с новым шедевром, Марл взял себя в руки и произнес:

— Мне кажется, сир, эта вещь недостойна вас.

Все в потрясении умолкли, лицо Гайана Кая побледнело, а Марл мягко закончил:

— Если бы это было творением другого поэта, я превознес бы его до небес за свежесть и живость. Но ваши произведения, сир, обычно также отмечены печатью величия.

— Проклятие! — пробормотал Гайан Кай, помолчав несколько секунд. — Люблю честность! Он прав, эта безделица меня недостойна.

В удивительно короткий срок Марл сделался лучшим другом Гайана.

Так он получил доступ в кружок приближенных к Ледяному Каю. Их первая встреча не принесла результатов — Кай рассеянно кивнул и отошел. Марл не спускал с него глаз — Ледяной Кай не был похож на брата, не имел очевидных слабостей и не слушал льстецов.

Следующая встреча произошла через год. Кай прибыл на юг, осмотрел имение и призвал Марла в свои апартаменты в южном крыле.

— Вы хорошо справляетесь, Коупер, — сказал он. — Вижу, нам повезло, когда старый Велхам провалился под лед.

— Я рад служить, милорд.

— Расскажите, как он умер.

— Мы пересекали реку, когда под ним треснул лед, — ответил Марл, глядя Каю в глаза, — и его унесло течение.

— Вы не смогли дотянуться?

— Я дотянулся, милорд. К сожалению, помочь ему не удалось.

— Вы произвели на моего брата неизгладимое впечатление. Впрочем, это несложно. Меня впечатлить гораздо сложнее. — Марл не ответил, а Кай пристально посмотрел ему в глаза. — То, что я о вас слышал, говорит в пользу вашего ума. То, что я видел, — в пользу немалых амбиций. Амбиции — это хорошо. Насколько далеко вы пойдете для достижения своей цели?

— Насколько это необходимо, милорд.

— Даже на убийство?

— Любой приказ милорда будет выполнен, — нашелся Марл.

— Понимаю. Подыщите себе преемника, обучите его за месяц самому важному и приезжайте ко мне в Баракум.

Марл ожидал, что первое задание Винтерборна будет тяжелым, и действительно, именно оно вызвало в нем первые серьезные сомнения. Любовница Ледяного Кая родила сына и требовала жениться, угрожая обратиться в королевский суд за установлением отцовства. Приказ был прост: убить обоих и избавиться от трупов. Марл замер в полуночной тьме у двери ее дома, вспоминая детство и то, как его воспитывал отец. Старый Велхам погиб почти случайно, теперь же от Марла требовалось просчитанное убийство. В конце концов Марл решил, что, если это сделает не он, то кто-нибудь другой так или иначе получит причитающуюся награду. Если женщине суждено умереть, почему бы не извлечь из этого выгоду? Марл задушил обоих, перенес трупы в гостиную, облил комнату маслом и поджег.

Тот дом еще долго полыхал перед его мысленным взором.

Теперь он стал всем, чем желал: человеком, обладающим властью и положением в обществе. Ледяной Кай распоряжался Искупителями, а значит — всей страной. Король давно уже годился лишь на то, чтобы при необходимости воодушевлять толпы.

Когда-нибудь, возможно — в ближайшем будущем, Марл переиграет даже самого лорда Винтерборна. Но прежде нужно разобраться с Мойдартом.

Мало кто из знати не слышал имени правителя севера. За тридцать лет он пережил несметное множество покушений. В него стреляли, его закалывали, однажды он чуть не сгорел в пожаре, охватившем старое поместье. Марл привстал на стременах и оглянулся на видневшиеся за деревьями руины обрушенного камня и обгоревшего дерева. Судя по всему, восстановить старое здание не пытались.

От замка навстречу трем всадникам вышел немолодой усталый офицер с широкой челюстью, обменялся парой слов с часовым, сопровождавшим их от самых ворот, и обернулся к Марлу.

— Добрый вечер, господа. Меня зовут капитан Галлиот, и я рад приветствовать вас в зимней резиденции. Прежде чем я покажу вам ваши комнаты, пожалуйста, передайте страже ваши мечи, пистолеты и прочее. В присутствии лорда никому не дозволено носить оружие.

— Но послушайте, — возразил Марл, заранее предупрежденный об этом правиле, — перед вами Искупители, рыцари Жертвы. Нам не подобает сдавать оружие.

— Понимаю, сир, — вежливо ответил Галлиот, — однако, пожалуйста, не принимайте это близко к сердцу. Считайте это данью уважения Мойдарту, пока вы находитесь в его владениях. Я лично прослежу, чтобы, когда вы соберетесь уезжать, вам возвратили оружие в целости и сохранности.

— Ну, что ж, — согласился Марл, покосившись на Карола Редера, прятавшего в сапогах два длинных острых кинжала. Их будет достаточно.

Искупители спешились, сняли портупеи с мечами и кинжалами, а пистолеты оставили в седельных сумках.

Галлиот провел их ко входу, а потом по ступенькам на галерею. Каждому отвели по комнате. Марлу досталась самая большая, с прекрасной мебелью и кроватью из сосны с балдахином. У окна стоял письменный стол, в камине уже разожгли огонь.

— Слуги принесут вам вина, сир, — сказал Галлиот.

— Лучше просто воды, капитан. До захода солнца мне надо поститься.

— Конечно, сир. Боюсь, сейчас Мойдарт занят, но, как только он освободится, я пришлю к вам слугу.

— Благодарю вас, капитан.

Когда Галлиот ушел, Марл снял черный плащ, бросил его на спинку стула, лег на кровать и закрыл глаза. Несмотря на обучение Ледяного Кая и силы, придаваемые державой, ему с трудом удавалось вырваться из пут собственного тела. Это всегда требовало усилий и концентрации и сопровождалось не слишком приятными ощущениями, а потом — сильной головной болью. На этот раз он справился, и его дух воспарил над кроватью. Он бросил взгляд на свою пустую оболочку и просочился сквозь дверь на галерею. Внизу, у лестницы, Галлиот беседовал с дородным солдатом. Марл подлетел поближе.

— Честное слово, у меня от них мурашки по коже, капитан, — сказал солдат. — Вечно в черном, эдакие святоши! Я об этих ублюдках такие истории слышал, что кровь в жилах стынет!

— Нечего слушать сплетни, Пакард. Они рыцари Жертвы и сражаются за нашего короля. Кроме того, не забывайте, они гости Мойдарта, к которым надо относиться с уважением.

— Это я могу, капитан. Но чем быстрее они уедут, тем лучше. Марл пролетел длинный коридор, миновал пустую трапезную и, услышав голоса, перенесся в комнату, где находились двое мужчин: один сидел за письменным столом, второй стоял перед ним. Их беседа была малоинтересной, о сборе налогов и нехватках, вызванных суровой зимой и падежом скота. Марл воспользовался представившейся возможностью изучить Мойдарта. Кожа его худого лица туго обтягивала скулы, длинные волосы были собраны в хвост. Он был одет в черный атласный камзол поверх белой батистовой рубашки с кружевными манжетами, никаких украшений. Марл приблизился и всмотрелся лорду в лицо. Оно напомнило Ледяного Кая, такого же прирожденного лидера, ожидавшего мгновенного подчинения его приказам. В лице Мойдарта Марл увидел жестокость, железную решимость и нетерпимость. Такому человеку лучше не льстить без надобности, он заметит это в ту же секунду и подхалиму не поздоровится.

Марл покинул комнату и перенесся в покои Мойдарта. По сравнению с гостевыми комнатами, они казались очень скудно обставленными. Ощутив чужое присутствие, он обернулся.

Дух Карола Редера завис в воздухе и огляделся. В жизни Карол был красив, но Марл так и не сумел привыкнуть к духовным обличьям: серовато-бледным чешуйчатым лицам и кроваво-красным глазам. К счастью, духи не отражались в зеркалах, и Марл никогда не видел собственного лица.