"Зарубежная фантастика 2024-3". Цикл Люди льда". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Сандему Маргит - Страница 232

В зал вбежала Матильда.

— Тарье, кто-то был в старой части нашего дома. Твой дорожный сундук вскрыт, вокруг валяются лекарства. Одна из картин сорвалась со стены, а за ней пустое пространство. Что хранилось..?

— Пустое? — воскликнул Тарье. — Боже, он нашел!

— Что?

— Клад тайных предписаний Людей Льда и колдовские заклинания. Это опасно для жизни!

— Отца? И Суль? — спросила Лив. — О, нет!

— Мы должны найти его немедленно, — сказал Тарье.

— Подождите, — вмешался Даг. — Только не сейчас в темноте ночи. Мы же не знаем, где его искать.

— Как же ему удалось отыскать это?

— Он, видимо, искал клад уже после того, как Таральд проговорился о нем, два года тому назад, — сказал Даг.

— Да, — подтвердил Тарье. — Абсолютно точно, так как наследовать должен был Маттиас, он решил отделаться от своего маленького брата.

— Мы не должны забывать, Колгрим помечен проклятием, — заметил Бранд. — Я имею в виду, что он способен отыскать клад неизвестными для нас путями.

Лив задумчиво кивнула.

— Он в последнее время вел себя так странно. Таинственно. Все время после… Да, четырнадцать дней тому назад… Он в течение двух дней находился здесь на чердаке и спустился вниз с ужасной торжествующей улыбкой на лице.

— Лив, ты понимаешь, что говоришь о своем внуке? — вмешался Даг.

В ее глазах видна была огромная печаль.

— А ты думаешь мне это неизвестно? Не кажется ли тебе, что я этого внука люблю меньше, чем трех остальных? Но в этом случае…

Она не закончила.

— Постойте! — прервал ее Тарье. — Что ты сказала о чердаке, тетя Лив? Здешний чердак?

— Да.

— Что он там нашел?

— Не знаю.

— Мы не сможем найти его сегодня вечером, — решительно произнес Тарье. — Дайте мне фонарь! Я попытаюсь узнать, что за находка на чердаке так возбудила его.

— Но там очень темно, Тарье, — возразила Лив, — и такой беспорядок, что до утра ты ничего не найдешь.

— Утром может оказаться слишком поздно.

Он взял два фонаря и поднялся в огромное, незнакомое ему помещение под крышей Гростенсхольма. Сначала он взглядом окинул весь чердак. Его окружали многочисленные таинственные тени. Повсюду стояла мебель и валялась домашняя утварь прошлых времен, на вешалках висела одежда и белье, многие вещи выглядели так, что было ясно — повешены они давно. Тарье увидел, что часть мебели красива, старинные, прекрасно отделанные сундуки и многое другое еще пригодно для использования. Ему следует попросить Лив, чтобы она отдала ему кое-что, когда он серьезно осядет на месте.

Мысли его вернулись к Корнелии, грудь сдавила тоска. Маленькая, веселая, невозможная Корнелия, с которой он никогда не смог бы жить вместе, не нанося вреда своей душе, но и жить без нее будет очень трудно. Она, несмотря ни на что, дала ему самые счастливые годы в жизни, какой бы изнуряющей она иногда ни казалась ему.

И маленький Микаел, сын, которого он едва знает.

На мгновение Тарье показалось, что он не скоро сможет попасть домой, к нему. Ощущение того, что ему надо спешить преследовало его. Не заболел ли мальчик? Его малыш, о котором он думал все больше и больше и который согревал его сердце, наполняя душу любовью.

Тарье знал, что в Германии свирепствуют эпидемии. Гражданское население страдает от грабителей, которые волнами передвигаются по стране. Во всех войсках служат наемники, а ими становятся чаще всего примитивные люди, считающие делом своей чести убивать и грабить. Города и деревни превращены в руины, крестьяне прячутся в подвалах своих сожженных домов. Никто не осмеливается днем выходить на улицу. Голод катастрофический, но никто не думает обрабатывать выжженные поля, ибо знают, что скоро придут новые оравы грабителей. Собаки одичали и бродят повсюду огромными стаями, и на них бросаются армии голодных людей. Волки и разбойники кругом.

Мораль пала низко. Вере в Бога нанесли смертельный удар. Нужно пару сотен лет, чтобы население достигло того уровня, который был до войны.

Чума, свирепствовавшая в 1635 году, нанесла еще больший урон общему состоянию. Только черная смерть три века тому назад унесла больше жизней.

Все это Тарье знал. И среди этого опустошения находился его маленький сын. Но Юлиана писала, что все идет хорошо. Ей он верил. Но тосковал. Тосковал и беспокоился за то крошечное существо, за которое он сейчас отвечал.

Он снова сконцентрировал внимание на чердаке.

Мозг Тарье работал логически. Но не нужно было большой работы мысли, чтобы определить, где задержался Колгрим.

В одном из углов кто-то недавно устраивался с удобством. На старом стуле лежал коврик; до сих пор в сиденье стула видна была вмятина. Следы от свечи на столе, стоявшем рядом, также говорили достаточно ясно. Хлебные крошки и кружка с засохшими следами молока на столе…

Здесь сидел Колгрим целых два дня…

Тарье оглянулся, осмотрел все, что находилось вблизи. Угол был захламлен. Всякое старье было нагромождено одно на другое.

Но тут он увидел железную шкатулку, следы на которой показывали, что ее взламывали.

Колгрим не задумывался над тем, что оставит следы. Небрежный, как большинство четырнадцатилетних.

Тарье присел на корточки и открыл крышку. Пододвинул ближе фонарь.

Пораженный, он вытащил из шкатулки старый предмет. Не обращая внимания на свои действия, он уселся на удобный стул Колгрима.

Так он и сидел, забыв об окружающем его мире.

Тарье не потребовалось двух дней, как Колгриму. Тарье соображал быстрее.

Когда утренний свет заставил поблекнуть яркость фонаря, он поднял голову и медленно прошептал:

— Он сумасшедший! Он, наверное, полностью сошел с ума! С этим ему не справиться, неужели он думает, что осилит это?

Когда Тарье с ввалившимися от усталости глазами спустился с чердака, весь дом уже был на ногах, кругом шумело и гудело. Слуги занимались своими делами и кроме того убирали после вчерашнего торжественного празднества. Лив смотрела на значительно убавившиеся запасы еды и как раз, когда появился Тарье, приказывала сварить нового пива.

Не успев даже поздороваться, он сразу сказал ей:

— Нам немедленно следует отправляться в погоню за Колгримом. Я знаю, куда он направляется.

Лив вопросительно посмотрела на него.

— Таральд обнаружил, что лошади Колгрима нет на месте. Ирья и Таральд сейчас организуют его поиски.

— В этом нет необходимости. Я пойду и поговорю с ними. Где Маттиас?

— Все еще спит.

Во дворе усадьбы стояла большая толпа, в основном, мужчины, которые слушали указания Таральда.

— Подожди, Таральд, бесполезно посылать народ по всем направлениям, — сказал Тарье. — Я знаю, куда он поехал.

— Куда? — спросил Таральд. Лицо его было бледно-землистого цвета. Исчезновения сыновей тяжело отразились на нем.

— На север. Дай мне лошадей и двух хороших всадников, и я отправлюсь в погоню.

— Но я хотел…

Тарье остановил его жестом руки.

— Нет, Таральд, только не ты!

— Но он мой сын!

— Именно поэтому тебе не следует участвовать в этом деле. Это сделать должен я, поскольку он забрал с собой инструменты, которые могут стать роковыми в его неопытных и полностью безответственных руках.

Таральд подошел ближе.

— Тарье… Помни, что мы любим его, — сказал он проникновенно. — Несмотря на то, что он сделал с Маттиасом.

Его кузен кивнул.

— Я знаю. И я приведу его домой. Но сейчас вопрос идет о его жизни, если его не остановить вовремя.

— Делай, как знаешь, — прошептал устало и удрученно Таральд.

Никому, кроме Таральда, не выпадало в жизни столько горьких испытаний, подумал Тарье. Хвала Господу, что рядом с ним всегда находилась Ирья!

Но и она сейчас была измучена. Они даже не успели порадоваться возвращению Маттиаса.

Люди занялись подбором хороших лошадей.

— Раньше я ездил верхом довольно хорошо, — сказал Калеб. На нем была чистая одежда, борода побрита, и выглядел он приятно.

— Но ты провел четыре года в шахте, — печально улыбнувшись, произнес Тарье. — У тебя слишком слабая спина для такой поездки! Упаси меня Бог, ведь ты, мальчик, прибыл сюда лишь вчера вечером после такой изнурительной поездки!