"Зарубежная фантастика 2024-3". Цикл Люди льда". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Сандему Маргит - Страница 276

Она как раз пришла во время смены караула. Солдат меняли одного за другим. В большом зале, куда как раз вошла Джессика, на карауле стояли два солдаты, которым офицер привел замену.

Он повернулся, чтобы что-то сказать одному из стражей. И у нее сердце ушло в пятки. Это был Танкред!

Он на секунду задержался, глядя на девушку во все глаза. А затем продолжал отдавать приказы, как ни в чем не бывало! Как разводящий караул он не имел права на эмоции. А Джессика пошла за лакеем дальше. Так, значит, она не забыла его! Вовсе нет! Так вот как он выглядел! Как она могла забыть это красивое лицо? Сесилия права: он очень повзрослел! Раздался в плечах, стал серьезнее. Но почему он выглядел таким несчастным? Какой красив! Если раньше Джессика испытывала скорее дружеские чувства к Танкреду, то теперь ее сердце забилось по другому. И как ужасно выглядит теперь она сама! Худая и бледная!

Она так расстроилась, что даже не следила, куда они идут. Надеюсь, меня проводят обратно, подумала она. Потому что в противном случае она осталась бы в извилистых коридорах дворца навсегда.

Если Джессика думала, что ее примет сам король, то она ошибалась. Но за тяжелым массивным столом сидел один из влиятельных в Дании людей. Она присела в реверансе.

— Вы Джессика Кросс, гувернантка детей Корфитца Ульфельдта?

— Да.

По голосу человека было понятно, что об Ульфельдте были при дворе сейчас невысокого мнения. Он спросил, была ли Джессика в доме Ульфельдтов в ту самую ночь.

— Поскольку я ожидала этого вопроса, то заранее подготовилась к ответу на него, Ваша честь. Да, в ту ночь я была в доме.

— Утверждают, что одна личность была в том же самом крыле доме неподалеку от вашей комнаты в ту же самую ночь. Вы что-нибудь слышали или видели?

Джессика постаралась ответить как можно спокойнее и уверенней:

— Моя подопечная очень плохо себя чувствовала в ту ночь, и я пыталась развлечь ее разговорами. Но тем не менее, я все равно бы услышала посторонние звуки из коридора. Потому что по дороге в спальню Ульфельдтов, человек должен пройти мимо двери моей комнаты.

— А в самой спальне? Может, оттуда доносились какие-нибудь звуки?

— Для этого там должны были бы кричать во весь голос или стрелять из ружья. Стены в доме очень толстые.

— Вы слышали слухи?

— Да.

— А вы знаете что-нибудь, что могло бы подтвердить эти предположения?

— Ничего. Супруги Ульфельдт живут очень дружно.

— Да, во всяком случае, она очень предана мужу.

— Если мне будет позволено высказать собственное мнение, то мне кажется, что сам Ульфельдт очень зависим от своей жены и ее любви.

— Вопрос заключается лишь в том, достоин ли он ее! — пробормотал судья, а вслух сказал: — Вы когда-нибудь слышали негативные высказывания в адрес Его Величества в этом доме?

Джессика гордо выпрямилась, а глаза ее заледенели:

— Ваша честь, прошу не задавать мне подобных вопросов, поскольку я никогда не согласилась бы сплетничать о своих хозяевах и никогда не согласилась бы работать в доме, где плохо отзываются о Его Величестве.

Судья нахмурился и произнес:

— Ну что ж! Спасибо, вы свободны. И ничего не говорите об этой беседе супругам Ульфельдт! Понятно?

— Понятно.

Джессика вздохнула с облегчением. Она чувствовала ужасную слабость. Она надеялась увидеть Танкреда, когда шла по дворцу обратно, но он исчез. Смена караула произошла, и, наверное, он тоже вернулся в казарму.

Но Джессика поняла, что теперь между ними — пропасть: она работала в доме Ульфельдтов, а он служил королю во дворце. И еще она понимала, что король не придет в восторг, если его офицер станет проводить слишком много времени в доме его врага.

Но вечером того же дня она получила с посыльным письмо. Джессика быстро вскрыла его и посмотрела на подпись в конце письма. Танкред, с волнением поняла девушка. Она поспешила в свою комнату.

Ей не повезло. К ней в комнату тут же пришла Леонора Кристина и спросила, где варежки Элеоноры Софии, а потом заглянула одна из фрейлин за пером. А потом настало время ужина.

Но тут уж Джессика решила, что ни за что не пойдет в столовую, не прочитав письма, даже если ее будут ругать за опоздание. С улыбкой девушка заметила, что ее руки дрожат. Она положила письмо на стол, но бумага вновь свернулась в свиток, и ее пришлось разглаживать. Наконец Джессика положила на углы тяжелые предметы и смогла прочесть письмо.

«Дорогая Джессика! (О, какое блаженство!)

Как долго я тебя искал! Мы расстались больше двух лет назад, и как много я не успел сказать тебе в те ужасные дни в Аскинге.

Джессика, если бы ты только могла простить меня! Я обвинял тебя в том, что ты не открыла мне своего настоящего имени, а сам сделал то же самое, не понимая, что делаю. Прости меня если сможешь!

Я очень рад, что смог написать это.

С наилучшими пожеланиями

твой друг Танкред.»

Это было все. Никакой просьбы о встрече.

Но это было дружеское письмо. Он сам написал ей! Он не забыл ее. Но может быть, теперь, когда он наконец попросил прощения, он забудет ее? Именно это, во всяком случае, и решила сделать Джессика.

Ульфельдты по прежнему ничего не знали об обвинении, выдвинутом против них Йоргеном Вальтером.

Но однажды от неожиданности Джессика потеряла дар речи. Дворецкий вел к Леоноре Кристине очень элегантную даму…

— О Господи, как же эта Дина посмела прийти сюда! — воскликнула ей вслед одна из горничных.

Дом замер в ожидании скандала. И очень скоро он разразился. Леонора Кристина громко кричала и звала своего мужа, когда дама выплывала из ее покоев. Джессика тоже замерла на месте. Корфитц Ульфельдт поспешил к жене, которая кричала на весь дом:

— Ты знаешь, что мне рассказала Дина? Она только что была у меня. Кто-то выкрал ключ от одного из черных выходов из нашего дворца и собирается убить нас!

Корфитц Ульфельдт что-то тихо сказал жене, и она продолжал что-то горячо говорить ему, но уже почти шепотом.

Через некоторое время к ним приехал адвокат, который рассказал, что Дина побывала и у него.

Леонора Кристина пригласила Дину еще раз, и та подтвердила свой рассказ. И еще добавила, что в заговоре принимает участие Йорген Вальтер.

Корфитц Ульфельдт совершенно потерял над собой контроль и громким голосом отдавал направо и налево истерические приказания слугам. Ночью его люди должны были охранять двор и все выходы из дворца. Детям не разрешали выходить в сад, и Джессике пришлось повозиться с Элеонорой Софией, которая никак не хотела слушаться приказа родителей. Отец же девочки заперся в комнате со своим другом и двенадцатью ружьями. Они о чем-то долго там совещались, что очень действовало на нервы всем обитателям дома. Джессика очень расстроилась, потому что теперь у нее не было ни малейшей надежды увидеть Танкреда. Она думала, что у Сесилии Паладин сможет случайно встретить ее сына. Но ей тоже не разрешалось выходить на улицу.

Но у нее не было и сил на это. Все замечали, как плохо она выглядит. Голова болела, почти не переставая, и особенно плохо девушке становилось по ночам. Спину ломило, и она двигалась с трудом. Джессика несколько раз теряла сознание, а рези в желудке стали просто невыносимыми. И все чаще приходилось бегать в туалет. Джессика была напугана до смерти. Если бы она могла кому-нибудь довериться.

Но у нее никого не было, и она боялась показаться назойливой.

А как много людей умерло как раз потому, что боялись показаться назойливыми и боялись рассказывать другим о своих болях!

Но в доме Ульфельдтов никто не думал ни о чем, кроме свалившихся на семью неприятностей. Их положение не стало лучше после того, как он послал своего человека к королю с просьбой защитить его жизнь. Из-за собственной глупости — или излишней уверенности в себе — он умолял короля запретить убивать его. Еще большую ошибку Ульфельдт совершил, когда король предложил ему в качестве охраны собственных стрелков, а он отказался. Король рассердился и решил покончить с этим скандалом. Корфитцу Ульфельдту было запрещено покидать Копенгаген. Как и Йоргену Вальтеру. А Дина Винсхофверс была арестована. Непонятно, по каким причинам, но на допросе она заявила, что супруги Ульфельдты действительно хотели отравить короля. И она ни слова никогда не говорила о планируемом убийстве на них самих! В суд были вызваны слуги Ульфельдтов, но Джессику на этот раз прийти не просили.