"Зарубежная фантастика 2024-3". Цикл Люди льда". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Сандему Маргит - Страница 325

Хильда кивнула, не осмеливаясь взглянуть на Габриэллу.

А та продолжала:

— Я не знаю, в чем состоит трудность, но ты должна попытаться поставить себя на его место. Не забывай, что Маттиас необычайно романтичен. Сделай так, чтобы это было для него прекрасным! Вот мой совет.

Хильда улыбнулась. У нее никогда не было подруги, с которой можно было поговорить, она не знала, до каких пределов можно быть откровенной, когда лучше промолчать. Но Габриэлла была доброй по природе, и когда она протягивала кому-то руку, ее невозможно было оттолкнуть.

— Спасибо, я запомню это, — сказала Хильда. — Просто мы немного не согласны друг с другом в одном: он хочет, чтобы я выходила замуж чистой и нетронутой. Я же считаю, что мы должны до свадьбы выяснить все, иначе мы можем испортить друг другу жизнь.

Габриэлла долго и пристально смотрела на нее.

— Думаю, что ты права, — наконец сказала она. — Попытайся убедить его в этом! И не сомневайся ни в чем! Я думаю, большинство из Людей Льда получают опыт совместной жизни еще до брачной постели. Во всяком случае, так было у нас с Калебом. И дядя Таральд в первый раз вынужден был жениться поспешно. Но хуже всего было с Брандом: еще будучи несовершеннолетним, он попал в скандальную историю

Эта искренность согрела Хильду.

— Спасибо! Только бы они вернулись обратно! Мне так много нужно сказать ему!

— Маттиас и Калеб вернутся. Куда хуже обстоит дело с Андреасом. Малютка Эли, как ей теперь тяжело!

Они замолчали. Поудобнее усевшись на нагретой солнцем траве, они принялись ждать.

13

Маттиасу удалось выследить в лесу беглецов.

Судья со своими людьми попал в окружение: на равнине они оказались в тисках. Всем троим пришлось сойти с коней, чтобы удерживать Андреаса, и Калеб тут же расквитался за двух потерянных лошадей: пустил вскачь всех троих. Так что им пришлось топать через лес пешком, ведя пленного Андреаса. Они не могли передвигаться быстро, поэтому и попались.

Маттиас все время крался за ними следом, не в силах сделать что-либо для своего друга. Зато потом он смог определить их местонахождение.

И вот их окружили. Они стояли на небольшой поляне, растерянные и готовые на все.

— Один шаг, и мы перережем глотку этому каналье, — крикнул судья. Один из его людей приставил нож к горлу Андреаса. На лицо Андреаса уже были порезы.

— Как ты думаешь выкрутиться из всего этого, судья? — крикнул Таральд, сидя на коне рядом с Калебом и побледневшим Брандом.

Все они были предупреждены о том, чтобы не совершать поспешных и необдуманных поступков. Никто не решался сказать, что пристав обо всем осведомлен, ибо судья из чувства мести тут же расправится с Андреасом.

— Мне нужен свободный выезд в Германию, — крикнул судья. — Если вы гарантируете мне это, то получите своего цыпленка живым.

— Ты много хочешь, — ответил Таральд.

— Свободный выезд для всех троих? — перебил его Маттиас.

Судья молчал.

— Вы, двое норвежцев! — продолжал Маттиас. — Вы не виновны в убийстве четырех женщин и Юля Ночного человека. Вам ничто не угрожает. Но если вы станете на сторону судьи, вы тоже закончите жизнь на виселице — без всякой пощады.

— Попридержи язык! — крикнул судья. — не слушайте его, он врет!

Оба норвежца переглянулись. Один из них опустил нож. Судья тут же бросился к нему и выхватил у него нож. Во время короткой потасовки, последовавшей за этим, Андреасу, со связанными за спиной руками, удалось повалиться на землю и тем самым увернуться от удара. Судья в отчаянии бросился на своего заложника, но тут все навалились на него, словно рой пчел.

Борьба была закончена. Судья был связан, Андреас освобожден.

— Хитростью добьешься чего угодно, — нервозно рассмеялся Маттиас. — Раскол в лагере врага — и ты победил!

— Спасибо, мой мальчик, — дрогнувшим голосом произнес Бранд. — Ты спас моего сына. Я этого никогда не забуду.

— Но, дядя Бранд, уж не думаешь ли ты, что я сделал это в одиночку? Вспомни, как до этого я несколько часов преследовал их, не решаясь приблизиться. Но с таким подкреплением за спиной даже трус будет смельчаком!

Все рассмеялись — не потому, что он сказал что-то особенно смешное, а просто чтобы снять напряжение.

Но судье было совсем не до смеха.

На лесной дороге женщины увидели вереницу всадников и пеших. Они побежали им навстречу, замирая or страха, но все закончилось смехом и слезами радости.

Решив, что достаточно уже объятий со стороны матери и остальных родственников, Маттиас горячо шепнул на ухо Хильде:

— Мне нужно поговорить с тобой. Давай отстанем немного, а потом нагоним всех…

Ее глаза сияли. Она кивнула.

Маттиас крикнул своим родителям, чтобы они не беспокоились. Они с улыбкой помахали ему рукой, и вся процессия скрылась за деревьями.

Они остались одни в прогретом солнцем лесу, держась за руки. Маттиас смотрел на нее счастливыми, добрыми глазами.

— О чем ты хотел поговорить со мной? — прошептала Хильда.

Он пожал плечами.

— Ни о чем. Просто я хотел побыть с тобой. Все то время, когда я выслеживал их, страшась за судьбу Андреаса, я думал о тебе. Я… не думаю, что смогу жить без тебя, Хильда.

— И я без тебя. Ты не должен подвергать меня таким испытаниям, Маттиас, я этого не вынесу!

— Это ты называешь испытанием? С тех пор, как я встретил тебя, я не могу нормально ни есть, ни спать! И к тому же я до неприличия часто наведываюсь в Элистранд!

— Мне так не кажется, — улыбнулась Хильда. — Для меня было бы лучше, чтобы ты вообще жил там. Но, конечно, не в моей комнате!

Она сказала это шутя, чтобы ему не бросилась в глаза серьезность, скрытая в этих словах.

Но Маттиас все понял. Обняв ее, он почувствовал, что тело ее напряжено, как натянутая струна, — она вся дрожала от безысходных чувств и подавляемой тоски.

«Господи, как мне справиться с этим?» — подумал он, впервые по-настоящему целуя ее. Она была в его объятиях такой податливой, согласной на все — и так чудесно было сознавать это!

— М-может быть, нам лучше пойти?.. — неуверенно произнесла она, пытаясь освободиться. Ей не хотелось, чтобы он заметил страсть, готовую разгореться в ней до такой степени, что романтически настроенный Маттиас этого не одобрил бы.

— Да, пошли, — согласился он и взял ее за руку.

Пройдя немного в сторону Гростенсхольма, они снова остановились. Церковь стояла, освещенная послеполуденным солнцем, тень, падающая от башни, стала удлиняться, всадники были видны уже на равнине.

Среди берез и зелено-голубых молодых сосен стоял, наполовину заросший тучной травой, старый, полуразвалившийся сарай. «Это весьма романтично, — подумала Хильда. — Но пусть он сам поведет меня туда, я и так уже наделала достаточно глупостей».

Маттиас наморщил лоб.

— О чем ты думаешь? — спросила Хильда.

— Так, мимолетная мысль. Нет, я не могу понять, что за удивительные мысли лезут мне в голову!

Они даже не подозревали, что именно здесь четырнадцатилетняя Суль ждала шестьдесят лет назад молодого Клауса — чтобы соблазнить его. Не сознавая все до конца, Хильда намеревалась теперь поступить также с Маттиасом, внучатым племянником Суль.

И поскольку он был из рода Людей Льда, он уловил присутствие прекрасной ведьмы в дуновении ветерка. Хильда же ни о чем не подозревала.

— Пойдем туда, передохнем немного, — лихорадочно произнес Маттиас. — На траве сидеть жарко.

Они присели возле сарая — не совсем на том месте, где сидели в свое время Суль и Клаус, но достаточно близко от него, так что ведьмовский дух витал над ними. Возможно, это ее незримое присутствие заставило их сесть именно сюда — или же это было просто желание двух молодых людей быть поближе друг к другу? Но ни Маттиас, ни Хильда об этом не думали, тихо сидя и наслаждаясь «романтическим» местом, как выразилась Хильда. Он больше не поправлял ее.

Маттиас лежал, опершись на локоть и перебирая пальцами траву, но руки его так дрожали, что у него ничего не получалось. Какой-то внутренний — или, возможно, пришедший извне — голос настойчиво повторял: «Давай же, действуй, простофиля! Она только этого и ждет!»